Юный мальчик мчался сквозь проливной дождь. Позади него в беспорядке лежали несколько трупов, их кровь смешивалась с дождём и окрашивала землю в багряный цвет.
Он распахнул деревянную дверь. Увидев младшую сестру живой и невредимой, он не обратил внимания на грязь под ногами, сел на порог и громко рассмеялся.
Но вскоре его смех превратился в рыдания. Он поднялся и крепко прижал сестру к себе, не желая отпускать, словно вновь обрёл драгоценность, которую считал потерянной.
— Сестрёнка, ты наконец в безопасности.
Девочка была растеряна поведением мальчика. Она хотела что-то сказать, но не знала что, поэтому просто похлопала его по спине.
И едва она собралась его утешить, как поняла, что он уже уснул у неё на плече.
Юному мальчику приснился очень длинный сон.
Ему снилось, что младшая сестра умерла у него на глазах, а убийца затем убил и его.
Но по-настоящему он не умер. Вместо этого он вернулся на день до рокового несчастья с сестрой.
Он решил, что это всего лишь сон, и не придал ему значения. Однако когда понял, что сон становится явью, его охватила паника. Всё разворачивалось так же, как прежде, и сестра умерла у него на глазах.
Когда он снова вернулся в предыдущий день, он отчаянно хотел рассказать сестре всё, что пережил. Но едва он собрался заговорить, перед глазами потемнело, и безграничная тьма поглотила его.
Он не должен рассказывать о странных событиях, которые с ним произошли, — это было откровение, полученное им от невидимой силы.
Чтобы спасти сестру, он прошёл множество петель, тайно составляя планы на основе сведений, полученных в каждой. Наконец, в седьмой петле он устранил убийцу, и сестра выжила.
Он открыл глаза и обнаружил, что лежит в постели. Его грязную одежду сняли, тело вытерла сестра. Из другой комнаты доносился шум воды; вероятно, она стирала его одежду.
Никогда прежде мальчик не чувствовал, что кровать может быть таким тёплым местом.
Он поднял правую руку, словно рассматривал пальцы или глядел в потолок. Вспоминая семь петель, он чувствовал, будто всё это был сон.
В глазах юного мальчика мелькнуло замешательство, и он тихо пробормотал:
— Что вообще происходит?
Даже в пиншу, рассказывающих о переживаниях культиваторов, не было ничего подобного.
Семь петель были не концом дела, а скорее его началом.
С тех пор Лу Ян пережил больше сотни петель, больших и малых. Это всё больше убеждало его: пользователь Плода Дао Эпохи не играет в игру и не сражается.
Тем временем никто на их стороне так и не нашёл сведений о пользователе.
По словам Юнь Чжи, Цзян Пинъань в нескольких петлях использовал силу национальной удачи, чтобы наблюдать за всей Великой Ся, пытаясь заметить отличия от предыдущих петель, но это не дало полезных зацепок.
Лу Ян ходил к Бессмертному Небесного Мандата, но тот тоже ничего не знал. Он лишь сказал: «Возможно, время для такой удачи ещё не пришло; если суждено, судьба устроит встречу».
Лу Ян мысленно перевёл слова Бессмертного Небесного Мандата: Я тоже не знаю, как найти пользователя Плода Дао Эпохи.
На Пике Небесных Врат Лу Ян втянул мечную ци, обозначая конец занятия культивацией.
Каждый раз он культивировал с опаской, боясь, что обратный ход времени сведёт все усилия на нет.
Благодаря тому пользователю, с которым он никогда не встречался, плоды уже тысячи двухсот часов культивации Лу Яна были смыты в канализацию.
— Буду считать это закалкой состояния ума, — утешил он себя.
— Второй командующий, тебе письмо. — Юнь Мэнмэн прибежала, размахивая буровато-жёлтым конвертом.
— Письмо мне?
За эти годы Лу Ян получил немало писем. В конце концов, его репутация опережала его: не только культивация была высокой, а опыт богатым, но и характер мягким. Культиваторы и смертные часто писали ему: кто-то хотел встретиться, кто-то просил автограф, кто-то надеялся обменяться пониманием, а кто-то прямо признавался в любви.
Он решил, что это очередное письмо от почитательницы, но, открыв его, понял, что ошибся.
— Из храма Кайхуан буддийского царства?
У Лу Яна не было никаких воспоминаний о храме Кайхуан. Прочитав письмо, он понял.
— Значит, они хотят позаимствовать мой престиж.
— Позаимствовать престиж? — Юнь Мэнмэн не поняла.
— В письме говорится, что когда младший брат Ши Чань спорил о буддийском учении в храме Кайхуан, он упоминал мои истории. По совпадению они как раз собираются провести Праздник омовения Будды,[1] в который входит состязание боевых искусств для культиваторов. Они надеются, что я окажу им честь и стану судьёй.
— Буддийское царство устроено по теократической системе, где религиозная и политическая власть объединены. Иначе говоря, храм Кайхуан — не только монастырь, но и управляет местным городом, выполняя роль вроде наших городских управлений.
— Однако храм Кайхуан не крупный монастырь и управляет не большим городом. Скорее всего, они приглашают меня, чтобы позаимствовать мою репутацию и добавить мероприятию значимости.
Будь это большой город или монастырь, у Лу Яна было бы о нём хоть какое-то впечатление.
— Понятно. — Хотя Юнь Мэнмэн не совсем уловила объяснение, это не мешало ей кивать. — Значит, ты поедешь?
Лу Ян убрал конверт.
— У храма Кайхуан нет злого умысла. К тому же я никогда не был в буддийском царстве; это хорошая возможность туда съездить.
Учитывая репутацию его шифу и второго старшего брата в буддийском царстве, Лу Ян всегда сторонился поездок туда, опасаясь столкнуться с рукотворными трудностями.
На этот раз его наконец пригласили в положительном качестве — редкая возможность. Конечно, он должен был поехать.
— Сестрица Мэнмэн, хочешь поехать?
— В буддийском царстве есть что-нибудь вкусное? — Это была главная забота Юнь Мэнмэн.
Лу Ян вспомнил особенности буддийского царства.
— Из-за их верований в буддийском царстве в основном нет мяса; большей частью там всё вегетарианское. Их постная кухня превосходна.
— Тогда не надо. — Интерес Юнь Мэнмэн к буддийскому царству заметно угас. — Просто привези мне местных вкусностей, когда вернёшься, Второй командующий.
— Договорились.
Бессмертная фея Вечности высунулась, с озадаченным видом вспоминая буддийские традиции.
— Кстати говоря, это довольно странно. Когда мы впятером выдумывали буддизм, я всегда настаивала, что буддийским практикам не нужны ограничения в пище. Но Бессмертный Небесного Мандата и остальные трое упорно твердили, что буддистам следует избегать мяса и рыбы и есть побольше овощей. Они даже говорили, что я, как основательница буддизма, должна следовать его правилам и готовить больше вегетарианских блюд. Все четверо так сказали, поэтому мне не оставалось ничего, кроме как согласиться, что буддистам следует воздерживаться от мяса и рыбы.
Лу Ян подумал: Возможно, потому что токсичность твоих вегетарианских блюд ниже, чем мясных, Бессмертная фея.
— Бессмертная фея, значит, с этого момента ты будешь готовить только вегетарианскую еду?
— Нет. С чего мне следовать правилам, если я основательница?
Лу Ян: «…»
Храм Кайхуан не мог точно знать, когда его письмо доберётся до Секты Ищущих Дао, поэтому отправил его заранее, за много дней. До Праздника омовения Будды ещё оставалось время, и Лу Ян мог спокойно подготовиться.
Например, пригласить хороших друзей.
— Старина Мэн, хочешь съездить в буддийское царство? — Лу Ян с хитрой улыбкой нашёл Мэн Цзинчжоу и показал ему письмо из храма Кайхуан.
Мэн Цзинчжоу молча достал письмо, тоже из храма Кайхуан.
— Тебе тоже пришло? — удивился Лу Ян.
Мэн Цзинчжоу закатил глаза.
— Я прирождённый Будда-дитя. Разве не нормально, что я получил приглашение?
Мир называл его Врождённым Будда-дитя, и он давно смирился с этим титулом.
— Так ты поедешь? — спросил Лу Ян.
Он слышал, что буддийское царство — суровая земля жёлтого песка. Мэн Цзинчжоу счёл, что там нет ничего интересного, и не собирался ехать, поэтому не пригласил Лу Яна.
— Но если ты едешь, я тоже могу съездить.
Его также называют «Днём Будды» или «Днём рождения Будды». ☜