Бессмертная фея Вечности сидела на ледяном троне и тихо вздохнула.
— Этот стул твёрдый и холодный. Человек стал правителем Центрального континента, а даже нормальный стул себе не сделал.
Император Ся: «...»
Вообще-то я считал, что сидеть на троне вполне нормально, но почему в твоём изложении я звучу таким жалким?
— Надо признать, Чжу Тянь умеет наслаждаться жизнью. Кресло правителя, которое он сделал, намного удобнее этого.
Интересы Чжу Тяня были широки и включали, но не ограничивались танцами и изготовлением мебели. Каждый предмет мебели в императорском дворце Демонического царства Чжу Тянь изготовил собственноручно.
С этой точки зрения императорский дворец Демонического царства был куда роскошнее императорского дворца Великой Ся, ведь он был творением полубессмертного. Даже мебель в обителях Пяти древних бессмертных была сделана Чжу Тянем.
Цзинь Цайвэй слышала, что даже гроб её отца изготовил Чжу Тянь. В мастерстве такого рода Первый старейшина не мог сравниться с Чжу Тянем — даже близко не стоял. Такова была пропасть между культиватором стадии Слияния и полубессмертным; никакое умение не могло её преодолеть!
— Где императорская нефритовая печать? — даже сидя на троне, Бессмертная фея Вечности не могла усидеть спокойно и шарила вокруг руками.
— Зачем тебе императорская нефритовая печать? — спросил Лу Ян. Это не входит в план.
— Просто посмотреть, как она выглядит. Разве не говорят, что у императоров должна быть императорская нефритовая печать? Как Первый император Доу, я должна увидеть, как выглядит печать Великой Ся, чтобы потом сделать такую же.
Бессмертная фея Вечности была внимательна к деталям. Император должен обладать обликом императора.
Лу Ян посмотрел на императорское одеяние, в которое нарядилась Бессмертная фея Вечности. На груди была вышита улыбающаяся мордочка Бессмертной феи Вечности, а на спине — холодное, героическое лицо Юнь Чжи.
Он почувствовал, что Бессмертной фее Вечности не стоит слишком придираться к императорской нефритовой печати. В конце концов, даже если она возьмёт в руки императорскую печать, на императора она похожа не станет.
Для всех это был первый опыт воровства, так что опыта им не хватало, и никто не знал, что теперь делать.
Ао Лин неторопливо рассматривала фрески в Зале Великого сияния. На них изображалось, как семья Цзян поднялась в конце эпохи Великой Юй, быстро выросла в одну из крупных сил, борющихся за мир; как семьи Цзян и Мэн объединились для битвы с Верховным владыкой Пустотной пустоты; как две семьи разошлись, обнажили мечи друг против друга и начали бороться за положение гегемона мира.
— Пигменты на этих фресках не годятся, уже начинают тускнеть, — критиковала Ао Лин. — В прошлом фрески в нашем доме были благословлены Бессмертным Эпохи, так что не поддавались разъеданию временем, были вечными и долговечными.
— И качество этих магических сокровищ довольно обычное; просто выглядят красиво. — Цзян Ляньи указала на ряд магических сокровищ у стены, служивших украшением.
— Магические сокровища у нас дома были выкованы Бессмертным Небесного мандата, все бессмертного ранга.
Император Ся: «...»
Не перегибайте. Сначала Бессмертный Эпохи, теперь Бессмертный Небесного мандата. Как ни крути, этот Зал Великого сияния строился под надзором наших предков. Дайте им хоть немного лица.
Цзян Пинъань не был мастером очищения артефактов. Где ему было найти столько магических сокровищ для показухи?
По крайней мере, Цзинь Цайвэй мало видела мира и не придиралась ко всему подряд.
Её обжигающий взгляд упал на трон.
— За сколько можно продать этот трон?
Нашему племени Цюнци сейчас нужны духовные камни. Если получится продать трон, поездка будет не зря.
Бессмертная фея Вечности по-доброму ответила, развеяв мысль Цзинь Цайвэй:
— Это всего лишь показная вещь, почти ничего не стоит.
Пока они крали трон, группа заодно осмотрела Зал Великого сияния.
— Как мы перенесём этот трон? — спросила Цзян Ляньи. У этого трона есть владелец, его нельзя убрать в кольцо-хранилище. Но если вынести его прямо на руках, это будет слишком заметно.
— Я займусь. — Цзинь Цайвэй вызвалась сама и активировала Зачаток Плода Дао Планарности. Она вытянула обе ладони, одну сверху, другую снизу, идеально зажав между ними трон.
Она легко хлопнула ладонями, и трон внезапно исчез, заменённый листом бумаги.
— Готово.
Цзинь Цайвэй сжала трон в плоскость, свернула в свиток и взяла в руки. Размер резко уменьшился, и вещь стала менее заметной.
— Этот твой Зачаток Плода Дао довольно удобный.
— Конечно. Забудьте о каком-то троне, я даже весь императорский дворец могу сжать в плоскость. — Цзинь Цайвэй гордилась своей способностью.
— Ладно, ладно, быстро уходим. — Бессмертная фея Вечности поторопила всех.
Цзинь Цайвэй сжала группу в плоскости, и они теми же методами покинули императорский дворец.
~~~
На следующее утро Цзян Цюнь ошеломлённо уставился на совершенно пустое место.
— Где стул?
Я сказал, что стул неудобный, но это не значит, что его нужно было унести.
~~~
В последнее время в имперской столице произошли два потрясающих события.
Первая новость состояла в том, что преступления Пятого имперского принца были раскрыты. Его сообщников одного за другим арестовали, что потрясло весь двор и привело к отстранению множества чиновников.
Когда Второй имперский принц услышал эту весть, в сердце у него поднялись бурные волны.
Прошло всего несколько дней после происшествия с младшим Четвёртым, а остались только старший брат и я.
Поскольку Лу Ян сыграл в этом процессе значительную роль, любая утечка могла легко привести к мести со стороны остатков сил Пятого имперского принца. Поэтому Министерство наказаний не стало разглашать вклад Лу Яна.
Вторая новость состояла в том, что дерзкий вор украл трон. По слухам, в тот день император Ся стоял на утреннем дворе, прямо как министры, чем заслужил их бурные похвалы.
Трон стоял в Зале Великого сияния сто тысяч лет и никогда не сдвигался со своего места. Люди гадали, что за человек посмел совершить столь изменнический поступок.
Одни подозревали давно исчезнувшего Предка воров, другие — давно замолчавшего Короля воров, а были и те, кто утверждал, что это их наследники вышли в мир, чтобы прославиться.
Теорий было множество, но окончательного вывода не было.
Сюй Синь прибыл в императорский дворец с хмурым лицом, а шаги его были тяжёлы как свинец. Его не волновало, что говорит внешний мир. Всё это слухи и пересуды, пусть говорят что хотят.
Но я так не могу. Его Величество отдал срочный приказ выяснить местонахождение трона.
На самом деле лучшим способом было бы напрямую спросить владельца трона, где находится трон, но трон принадлежал Цзян Пинъаню. Первый имперский принц не смел беспокоить старого предка в запретной земле из-за подобного дела.
Значит, министр Сюй пусть немного пострадает.
— Как идёт расследование? — Сюй Синь привёл в Зал Великого сияния группу способных подчинённых. Все эти подчинённые были известными мастерами-сыщиками Министерства наказаний; от их глаз не могла укрыться ни одна улика.
Но это дело вот-вот должно было их доконать.
— Ваше превосходительство, преступник был чрезвычайно хитёр и не оставил вообще никаких следов. — Подчинённые провели расследование от внешнего периметра императорского дворца до Зала Великого сияния, но не нашли ни одной полезной улики.
— Может, это был кто-то со способностями сокрытия? — Сюй Синь нахмурился. Он сам тоже был мастером-сыщиком, просто после назначения министром наказаний давно уже не раскрывал дела лично.
Заместитель министра наказаний покачал головой и развернул карту, покрывшую весь стол; это была чрезвычайно подробная карта императорского дворца.
— Ваше превосходительство, взгляните. В императорском дворце множество обнаруживающих формаций, а дворцовые стражники ходят дозорами. Если только это не дело рук бессмертного, что-нибудь должно было остаться.
— Но бессмертные не могут быть настолько скучающими, чтобы красть подобные вещи.
Бессмертные уже культивировали до предела. Даже если они напьются, они не пойдут в императорский дворец воровать стул.
Сюй Синь вздохнул и предложил другую возможность:
— Преступник был чрезвычайно хорошо знаком с устройством императорского дворца. Это внутреннее дело.