— Если я хочу усилить устрашающий эффект, могу сделать ещё так!
Огненный младенец снова продемонстрировал могучую силу. Туловище и голова Ли Хаожаня окутались слоем пламени. Если бы он внезапно появился в таком виде ночью, толпу можно было бы напугать до слёз.
Лу Ян серьёзно обдумывал применение зарождающейся души Ли Хаожаня.
— Если полностью разобрать тело, получится шесть частей, которые атакуют одновременно. Если управлять ими умело, враг окажется под ударами с шести направлений, и ему будет трудно защищаться. Если же вылетит только голова, а оставшееся тело сформирует безголовый труп для атаки, это будет очень эффективно для сохранения жизни.
— Старший брат Лу, это не единственный мой способ сохранить жизнь! — Ли Хаожань громко рассмеялся, услышав анализ Лу Яна.
— Слияние!
Его голова бесшовно вернулась на шею, без малейшего изъяна. Никто не смог бы сказать, что всего мгновение назад он был безголовым трупом.
— Давайте, старший брат Лу, атакуйте меня!
Лу Ян не стал церемониться. Сложив два пальца вместе, он выстрелил в Ли Хаожаня бесформенной мечной ци.
Тело Ли Хаожаня слегка качнулось, и его правая рука отделилась, позволяя бесформенной ци пройти между туловищем и отсоединённой рукой.
— Ну как? — Ли Хаожань вернул правую руку на место и повернулся вокруг себя; тело было целым и невредимым.
— Интересно. А вот так?
Лу Ян не дал Ли Хаожаню времени отреагировать и подряд выпустил больше десятка потоков мечной ци. Это был дождь мечной ци, от которого Ли Хаожань не мог увернуться расчленением!
Выражение Ли Хаожаня изменилось. С моей скоростью реакции я действительно не смогу увернуться от такого количества мечной ци.
Затем в уголке его рта появилась улыбка.
Но не то чтобы других способов не было.
Он снял голову и взял её за волосы. Размахнувшись широкой дугой, он со свистом швырнул голову далеко прочь.
Тело Ли Хаожаня приняло на себя все удары мечной ци, а голова превратилась в луч света и умчалась вдаль. Если бы удары мечной ци были смертельными, он мог бы спасти жизнь таким способом.
Лу Ян не удержался и зааплодировал. Эта зарождающаяся душа Красный мальчик и правда полезна: способов применения столько, сколько хватит воображения.
Вскоре голова Ли Хаожаня вернулась и соединилась с телом, восстанавливая его первоначальный вид.
— Ш-ш, старший брат Лу, вы были довольно беспощадны. — Когда тело снова срослось, Ли Хаожань ощутил боль от ран мечной ци.
Мэн Цзинчжоу посмотрел на Огненного младенца Ли Хаожаня и задумался. Моя зарождающаяся душа может превращаться в три головы и шесть рук, а зарождающаяся душа младшего брата Ли — это чтобы свои три головы и шесть рук летали по отдельности?
В отличие от Ли Хаожаня, который в качестве основного метода атаки использовал заклинания, Мэн Цзинчжоу был телесным культиватором и предъявлял высокие требования к цельности тела. Разобрать себя на части и врезаться ими во врагов будет куда слабее, чем принять стойку кулачной техники и нанести пару ударов…
— Постой, вообще-то может сработать… — У Мэн Цзинчжоу внезапно появилась идея, и он придвинулся к Ли Хаожаню. — Младший брат Ли, давай кое-что обсудим. У твоего старшего брата есть некоторые прозрения по культивации Зарождающейся души, и мне нужна твоя помощь.
— Какие прозрения?
— Моё телосложение немного особое: я могу занимать чужие зарождающиеся души. Возьми это руководство и выучи технику. Она позволит тебе одолжить мне свою зарождающуюся душу.
Выражение Ли Хаожаня стало странным. Он впервые слышал, что зарождающуюся душу можно одолжить.
Неужели семья Мэн даёт взаймы не только деньги, но и зарождающиеся души?
— Я выучу.
Ли Хаожань быстро освоил технику культивации, которую дал ему Мэн Цзинчжоу: это был всего один тонкий лист бумаги, очень простой. Скорость его обучения оказалась даже выше, чем у Ман Гу.
Двое сели со скрещёнными ногами и вызвали резонанс. Огненный младенец вылетел из тела Ли Хаожаня и вошёл в даньтянь Мэн Цзинчжоу.
Мэн Цзинчжоу ощутил силу Огненного младенца. Вот она, сила стадии Трёх зарождающихся душ, действительно необычайная.
Громко крикнув, он выполнил слияние зарождающихся душ и снова превратился в мастера с четырьмя головами и восемью руками. Затем он отрубил четыре руки и велел оставшимся четырём рукам их держать, превратившись в мастера с четырьмя головами, четырьмя руками и четырьмя оружиями!
С возгласом он без труда замахал отсечёнными руками, поднимая порывы ветра. Превосходное оружие, идеально мне подходит!
— Успех!
Веко Ли Хаожаня дёрнулось. Старший брат Мэн не похож на праведного культиватора. Он скорее напоминает предводителя демонического пути.
Юнь Чжи, всё это время молчавшая, наконец заговорила. Её голос был негромким, но обладал силой заставить всё вокруг замолчать.
— Младший брат Ли, мы только что вернулись со встречи с Культом Девяти Преисподних и услышали об их происхождении. Есть ли у тебя связанные с этим воспоминания?
Услышав, что предстоит обсуждать серьёзное дело, Мэн Цзинчжоу поспешно вернул зарождающуюся душу Ли Хаожаню.
Лу Ян на мгновение замер, услышав, что речь идёт о происхождении Культа Девяти Преисподних. Ли Хаожань серьёзно кивнул.
— Вообще-то воспоминания у меня есть, но они неполные. Цинь Хаожань сказал старшей Ижэнь, что он был восьмой реинкарнацией, а я — девятая. Он мог подтвердить, что был восьмым воплощением, потому что обладал воспоминаниями предыдущих семи жизней. Но я ещё не полностью унаследовал воспоминания Цинь Хаожаня. Воспоминания более ранних жизней фрагментарны.
— Говори свободно.
Ли Хаожань кивнул и начал выуживать из огромного океана воспоминаний Цинь Хаожаня нужные сведения.
У Цинь Хаожаня было почти две тысячи лет воспоминаний. Такой объём был больше, чем Ли Хаожань мог выдержать. Чтобы не потерять себя в море воспоминаний, Ли Хаожань попросил шифу запечатать их и снимал части печати только по необходимости.
— Воспоминания первых трёх жизней у меня очень размыты. Я не могу вспомнить, что тогда произошло.
— Восемьдесят тысяч лет назад, в четвёртой жизни, тогдашний «я» случайно пробудился и получил часть воспоминаний прошлых жизней. Из этих воспоминаний «я» обрёл знания о культивации и вступил на путь культивации.
— По мере роста «моей» культивации всплывали другие части воспоминаний первых трёх жизней, например «Девять подземных миров» и «реинкарнация». Му Байи, вероятно, уже рассказал вам об этом.
— Опираясь на фрагментарные воспоминания прошлых жизней, моё четвёртое воплощение основало Культ Девяти Преисподних, чтобы исследовать истинный смысл реинкарнации.
— Разумеется, результатов почти не было. Убежище даже разгромили двое констеблей. Он был прямодушным и верным друзьям, велел подчинённым бежать первыми, а сам прикрывал отход. В итоге он не смог реинкарнировать, был схвачен и приговорён к пожизненному заключению.
— Моё пятое воплощение реинкарнировало в Буддийском царстве, прозрело суетность мирского и ушло из мирской жизни, став монахиней. Позже она влюбилась в настоятеля соседнего храма. Они оба вернулись в мир и под свидетельством Будды поженились.
— Моё шестое воплощение вступило в Культ Девяти Преисподних и, пользуясь воспоминаниями прошлых жизней, поднялось до должности главы культа. Он присваивал средства культа для личного пользования и месяц за месяцем задерживал выплаты, пока его не убили.
— Моё седьмое воплощение было женщиной. Она стала дворцовой служанкой и проводила дни в изощрённых заговорах и интригах императорского гарема. — Выражение Ли Хаожаня стало несколько неловким, когда он вспомнил неприятные события.
— Что до восьмого воплощения, вы все его знаете. Это тот негодяй Цинь Хаожань, которого мало порубить на тысячу кусков. Его культивация была самой высокой. Он попытался пройти молниевую скорбь, чтобы продвинуться к Пересечению Бедствий и уклониться от кредиторов, но его насмерть ударила молния.
— А девятое воплощение — это я.
Действительно несколько бурных и великолепных жизней.
Выслушав полный рассказ, Юнь Чжи спокойно спросила:
— Четвёртое воплощение родилось восемьдесят тысяч лет назад, а восьмое воплощение, Цинь Хаожань, сразу после смерти реинкарнировало и стало тобой. То есть четвёртое воплощение после смерти не сразу реинкарнировало в пятое — между жизнями был временной промежуток, верно?
Ли Хаожань ответил:
— Да. Чем ближе к нынешнему времени, тем короче промежуток между жизнями. К моей жизни промежутка уже нет.
Юнь Чжи уточнила:
— Согласно этому временному правилу, первые три твоих воплощения были не из Великой Ся, а из Великой Юй или даже Великой Цянь, верно?
— Можно сказать и так.
Юнь Чжи продолжила:
— Интервал между реинкарнациями становился всё короче и короче, пока сейчас полностью не исчез. Это может быть своего рода обратный отсчёт или способ накопления. Твоя нынешняя жизнь может быть последней, либо после твоей смерти и перехода к десятой жизни что-то произойдёт.
— Именно.
Юнь Чжи обдумала это и повернулась к Цзян Ляньи.
— У меня больше нет вопросов. Старшая, у вас есть?
Цзян Ляньи кивнула.
— Можешь подробнее рассказать об опыте изощрённых заговоров и интриг в императорском гареме?
— …Нет.
— Тогда у меня тоже больше нет вопросов.