Услышав предложенный Лу Яном метод, Молчаливый даосский жрец внезапно почувствовал, что его ученик уже выпустился и ему больше не нужно передавать Лу Яну свои бесстыжие козыри.
Он считал, что Лу Ян вполне способен сам постичь набор бесстыжих техник, которые подойдут ему ещё лучше.
Ученик действительно превзошёл учителя.
С таким «Десять тысяч мечей возвращаются к одному» даже если бы Лу Ян не был моим учеником, любой посторонний решил бы, что он мой.
Лу Ян нашёл улучшенный метод по-настоящему эффективным. Он не только решал проблему чрезмерной броскости техники, но и решал вопрос невозможности открыто использовать набор мечей Семи Звёзд. Это доказывало, насколько замечательным был способ.
Ведь для посторонних набор мечей Семи Звёзд принадлежал молодому главе культа Лу и не имел никакого отношения к Лу Яну. Не имея возможности как следует использовать набор Семи Звёзд, Лу Ян всё это время чувствовал перед мечами некоторую вину.
Это удивительный способ убить сразу несколько птиц одним камнем.
Вскоре Лу Ян спрятал меч Чэнъин и набор Семи Звёзд в малом мире меча Цинфэн, а затем вновь выполнил «Десять тысяч мечей возвращаются к одному».
Как и ожидалось, снаружи не было видно ни малейшего следа техники. Даже Молчаливый даосский жрец был вынужден поднять ему большой палец и признать: подло.
Получив похвалу шифу, Лу Ян не зазнался и не возгордился. Напротив, он успокоил разум и сосредоточился на освоении техники.
Молчаливый даосский жрец наблюдал со стороны и снова и снова кивал. Нрав моего младшего ученика куда лучше моего в молодости.
В юности, если бы я придумал какой-нибудь подлый приём, я бы тут же помчался кого-нибудь подставлять. Разве смог бы я продолжать культивировать?
Прошло семь дней. Лу Ян наконец мог умело выполнять «Десять тысяч мечей возвращаются к одному». Одним взмахом он заставлял даже Молчаливого даосского жреца не отличать, была ли эта атака частью техники или обычным ударом меча, не говоря уже о других.
За эти семь дней Юнь Чжи, Юнь Мэнмэн и Гань Тянь приходили и уходили. Юнь Мэнмэн даже какое-то время сидела на корточках рядом и смотрела, как Лу Ян культивирует, но ей стало скучно, и она вернулась слушать музыку.
С едой, напитками и мелодиями она проводила время очень удобно, куда лучше, чем в тайном домене.
— Знала бы я раньше — давно ушла бы из тайного домена искать тебя, Сяо Чжи, — сказала Юнь Мэнмэн, слушая музыку. Когда настроение было подходящим, она покачивала головой и напевала несколько строк. Голос её был настолько мелодичным и приятным, что гармонировал с мелодиями Гань Тянь и удивил последнюю.
— Ты училась петь?
— Совсем нет. Просто пою для удовольствия.
Гань Тянь удивилась ещё сильнее. Значит, это чистый талант.
— Как насчёт выступать вместе? Я буду играть, а ты — петь.
Гармония цина и голоса очень поможет ей в культивации Дао мелодии.
— Конечно, — радостно согласилась Юнь Мэнмэн.
Освоив божественную способность, Лу Ян довольный вложил меч Цинфэн в ножны, попрощался с Молчаливым даосским жрецом и поспешил искать Мэн Цзинчжоу.
~~~
— Старый Мэн, ты там? Выходи спарринговаться! — крикнул Лу Ян у дверей Мэн Цзинчжоу.
Старая лошадь стояла на страже у входа, совершенно пренебрегая обязанностями охранника, и позволяла Лу Яну кричать сколько угодно.
С ростом солнечной силы старая лошадь обнаружила, что сено, которое она сейчас сушит на солнце, стало чрезвычайно жевательным и куда вкуснее прежнего. В последнее время она была занята сушкой сена.
Глядя на разложенное по земле сено, старая лошадь чувствовала, что это приносит ей больше ощущения достижения, чем служба охранником.
— Чего орёшь, как призрак? — Мэн Цзинчжоу вышел из ледяной воды, мокрый с головы до ног. Чтобы успокоить беспокойное сердце, Мэн Цзинчжоу взял привычку погружаться в морозную воду и заставлять себя сохранять спокойствие.
— Я только что выучил пару приёмов и хочу с тобой спарринговаться, — ухмыльнулся Лу Ян.
— О-хо? Уверен в своих силах? — интерес Мэн Цзинчжоу пробудился. Он встряхнулся, перестал подавлять янскую энергию, и ужасающая энергия ян, исходящая от него, мгновенно высушила одежду и волосы.
Он больше года учился у старого предка, а всплеск солнечной силы укрепил его духовный корень одиночки; его прогресс можно было назвать стремительным. Какой-то Лу Ян мне не страшен.
— И чему ты научился? — Мэн Цзинчжоу косо посмотрел на Лу Яна. Не могу отделаться от ощущения, что этот внук задумал что-то нехорошее.
— Так, паре маленьких фокусов с мечом, — притворно скромно ответил Лу Ян.
Как Лу Ян не верил чепухе Мэн Цзинчжоу, так и Мэн Цзинчжоу не поверил ни единому слову Лу Яна.
Увидев, что они вот-вот начнут драться, старая лошадь собрала сушившееся сено и освободила им место.
Лу Ян и Мэн Цзинчжоу встали друг против друга на лужайке. Лёгкий ветер прошёл по траве волнами и зашелестел их одеждами.
С мощным криком обильная янская энергия Мэн Цзинчжоу образовала вокруг него особое поле ауры. Он встал в стойку всадника, выставив кулаки один перед другим, и настороженно смотрел на Лу Яна.
Лу Ян вытащил из-за пояса меч Цинфэн; клинок с резким звоном скользнул по устью ножен. Он ровно поднял меч, остриё без малейшего дрожания направил на Мэн Цзинчжоу и сурово потребовал:
— Мэн Цзинчжоу! Почему ты не преклоняешь колени перед этим гением?!
Мэн Цзинчжоу тут же пришёл в ярость.
— Преклоню перед твоей ба…
Не успев договорить, Мэн Цзинчжоу с глухим стуком опустился на колени, с ошеломлённым лицом.
Даже старая лошадь, жующая сено, остолбенела. Она не могла понять, какую технику только что применил Лу Ян.
Лу Ян изобразил удивление.
— Айя, я просто пошутил, старый Мэн. Зачем ты правда встал на колени? Не нужно, не нужно.
Это ощущение принудительного преклонения колен было Мэн Цзинчжоу слишком знакомо. Это проклятая Формация уничтожения бессмертных мечами!
Вопрос в том, когда Лу Ян её активировал?
— Ну что? Не можешь понять, как я это сделал? — Увидев ошеломлённое выражение Мэн Цзинчжоу, Лу Ян был несказанно доволен.
Мэн Цзинчжоу честно кивнул. Он правда хотел знать.
— Просто. В моём мече Цинфэн есть малый мир. Я могу активировать Формацию уничтожения бессмертных мечами внутри него, а затем выполнить «Десять тысяч мечей возвращаются к одному». Тогда тот, на кого я укажу этим мечом, будет вынужден преклонить колени.
Мэн Цзинчжоу: «…»
И это ты называешь маленьким фокусом с мечом?
Он уже подготовился противостоять Формации уничтожения бессмертных мечами Лу Яна, но никакая подготовка не позволила бы ему предугадать, насколько эта формация эволюционировала.
Кто вообще может от такого защититься?
Лу Ян остановил Формацию уничтожения бессмертных мечами, позволив Мэн Цзинчжоу подняться.
— Давай, давай, теперь официально начнём бой. — Лу Ян улыбался, уверенный в победе.
Мэн Цзинчжоу скрипнул зубами от досады. Ты правда думаешь, что у меня нет способа справиться с тобой?
— Прими мой меч! Мантра разрушающего слова!
С криком Лу Ян выпадом послал меч Цинфэн вперёд. Тот рассёк воздух, быстрый как молния.
Уголок рта Мэн Цзинчжоу холодно изогнулся. Всего лишь Мантра разрушающего слова. Ты совсем меня недооцениваешь.
Он собирался встретить её лоб в лоб, но внезапное дурное предчувствие заставило его инстинктивно уклониться. На месте, где только что стоял Мэн Цзинчжоу, осталась траншея.
Это точно не сила Мантры разрушающего слова!
— Это вообще не Мантра разрушающего слова, чёрт возьми!
Мэн Цзинчжоу внезапно вспомнил: когда Лу Ян объяснял, как тайно применять Формацию уничтожения бессмертных мечами, он упомянул, что сначала нужно выполнить её, а затем совместить с «Десять тысяч мечей возвращаются к одному».
Если сделать шаг назад и подумать, можно ли просто выполнить «Десять тысяч мечей возвращаются к одному»?
Конечно можно.
Снаружи этот удар выглядит как Мантра разрушающего слова, но на самом деле это «Десять тысяч мечей возвращаются к одному»!
За спиной Мэн Цзинчжоу возникла огромная рука, источавшая древнюю первозданную ауру; локоть согнулся, прикрывая его.
Раздался звонкий лязг: меч Цинфэн столкнулся с древней рукой, пробил её поверхность и почти пронзил насквозь.
— Проявление дхармы? — удивился Лу Ян. Эта древняя рука была частью какого-то тела дхармы. Похоже, старый Мэн, обучаясь у Мэн Цзюньцзы, научился проявлять тело дхармы.
Лу Ян ударил снова, и меч вновь встретился с древней рукой.
Удивительно, но на этот раз меч Цинфэн не смог её пробить — это был всего лишь обычный удар.
Как только Мэн Цзинчжоу собрался убрать древнюю руку, Лу Ян нанёс четвёртый удар, снова почти пробив её, и напугал Мэн Цзинчжоу так, что тот не посмел делать ничего другого.
Десять тысяч мечей возвращаются к одному!
Лоб Мэн Цзинчжоу покрылся потом; он смутно понял боевую тактику Лу Яна.
Между «Десять тысяч мечей возвращаются к одному» и обычным ударом меча не было видимой разницы. Не столкнувшись с приёмом, отличить их нельзя.
И он просто не смел гадать, какой удар мечом Лу Ян применит следующим: одна ошибка — поражение. Единственным выходом было непрерывно поддерживать проявление дхармы.
Лу Ян снова и снова быстро посылал меч Цинфэн вперёд, перемежая множество обычных движений редкими ударами «Десять тысяч мечей возвращаются к одному».
Мэн Цзинчжоу всё-таки не мог поддерживать проявление дхармы бесконечно. В конце концов древняя рука рассыпалась, и ему пришлось признать поражение.
— Ладно, ладно, ты победил. — Мэн Цзинчжоу угрюмо уставился на Лу Яна. — Где ты выучил такой коварный ход?
Не говоря обо мне, любому культиватору базовой стадии Божественного преображения пришлось бы туго против такого подлого приёма.
Лу Ян поправил воротник и серьёзно ответил:
— Шифу сказал, что я должен говорить посторонним: эту технику я постиг сам, и она не имеет к нему никакого отношения.