— Никому не трогать место происшествия! — рявкнул Сун Тянь, останавливая всех от необдуманных действий. Если сцену потревожат, найти убийцу станет почти невозможно.
Тао Яоя и Лань Тин внимательно осмотрели обстановку кабинета. Обстановка была простой: две книжные полки, две картины на стене и несколько жёлтых талисманов для отпугивания нечисти. Кроме этого — только письменный стол, деревянные стулья, чайный столик и ваза на нём. Для кабинета ничего необычного.
Дверь была плотно закрыта. По словам управляющего, окна тоже были надёжно заперты изнутри, так что открыть их снаружи было невозможно.
— Это... — Окно было разбито, но Тао Яоя заметила в одном углу маленькое проколотое отверстие.
Управляющий объяснил:
— Перед тем как разбить окно, я проткнул дырочку, чтобы проверить, действительно ли с патриархом что-то случилось.
— Это точно ты, старший брат! Ты убил отца! — Второй сын, Сун Цин, в ярости схватил Сун Тяня за ворот. Его налившиеся кровью глаза напоминали глаза бешеной собаки.
Сун Тянь помрачнел, оттолкнул второго брата и сердито прикрикнул:
— Что за чушь ты несёшь?
— Я не несу чушь! Не думай, будто я не знаю: с тех пор как ты взял на себя дела отца, у тебя одни убытки. Недавно ты провалил вложение и потерял огромную сумму. Ты не посмел сказать отцу, потому что боялся, что он разъярится и отберёт у тебя управление семейным делом!
— Ну вот, теперь ты убил отца, и ты главный наследник. Всё семейное дело твоё!
Сун Тянь взорвался от ярости:
— Бред! Если говорить о мотивах, твой куда серьёзнее! Ты несколько раз провалил уездные императорские экзамены. Отец так рассердился, что переломал тебе ногу, и даже поклялся: пока ты не получишь звание, тебе не достанется ни крошки наследства! Однажды я слышал от твоих собутыльников, что ты клялся убить его!
— Ты подкупил моих друзей!
— Это твои друзья сами продали тебя за деньги.
Сун Ляньэр дрожащей рукой указала на тело сквайра Суна.
— Прекратите ссориться! Посмотрите, у отца глаза всё ещё открыты. Он умер с неразрешённой обидой!
И правда: голова сквайра Суна была повёрнута набок, а безжизненный взгляд упирался в чайный столик.
Младший сын, Сун Ци, проследил за взглядом и увидел на столике сине-белую фарфоровую вазу.
— Сине-белая фарфоровая ваза... сине-белая... синяя, «цин»... Второй брат Сун Цин![1] Это подсказка, которую отец оставил перед смертью! Второй брат, это ты убил его!
Сун Цин сорвался:
— Нелепость! Ты обвиняешь меня на таком шатком основании? Правая рука отца вытянута с одним пальцем — он явно указывает на старшего брата!
— И вообще, если перечислять мотивы, они есть у всех!
— Третий брат, ты злился на отца за то, что он прекратил выдавать тебе деньги на расходы. Из-за этого ты потерял лицо перед своими никчёмными приятелями. Если убить отца и унаследовать часть семейного состояния, все твои денежные проблемы, разумеется, решатся!
— А ты, младшая сестра, отец требовал, чтобы ты порвала с тем парнем Чжоу, но ты не подчинилась и продолжала тайно с ним общаться. Если отец умер, больше никто не помешает тебе выйти за него!
Сун Цин выложил мелкие тайны всех братьев и сестры: мотив был у каждого.
Тао Яоя резко вмешалась:
— Когда каждый из вас в последний раз видел сквайра Суна?
Сун Цин ответил:
— Я видел отца во дворе, когда утром читал вслух. Потом вернулся к себе учиться. Это было пять часов назад.
Третий сын, Сун Ци, заикаясь сказал:
— Два часа назад я пришёл в кабинет взять немного денег. Когда уходил, столкнулся с отцом, который входил внутрь, и он меня отругал.
Сун Ляньэр ответила:
— Час назад я принесла отцу в кабинет чашку чая.
Управляющий подхватил:
— Я как раз был за дверью, когда юная госпожа принесла чай. После этого патриарха больше не видел.
Лань Тин кивнула.
— В таком случае сквайр Сун умер меньше часа назад. Что все вы делали час назад? Может ли кто-то это подтвердить?
Старший сын, Сун Тянь, заговорил первым:
— Я был в лавке и проверял счётные книги. Приказчики все могут это подтвердить.
Второй сын, Сун Цин, сказал:
— Я учился. Меня никто не видел, но у меня есть привычка читать вслух. Проходившие мимо служанки, наверное, меня слышали.
Третий сын, Сун Ци, объяснил подробнее:
— Я пил в борделе и смотрел танцы с друзьями — со вторым сыном семьи Ван, старшим сыном семьи Кун и людьми из семьи Сунь. Но я слишком много выпил и отключился. Когда проснулся, уже был дома. Кто отправил меня обратно, понятия не имею.
На глазах Сун Ляньэр выступили слёзы.
— После того как отнесла чай отцу, я оставалась в своей комнате, пока старший брат не пришёл меня искать.
— Кто-нибудь может подтвердить?
Её голос стал совсем тихим.
— Нет.
Тао Яоя остро почувствовала неладное.
— Подожди. Ты сказала, что принесла сквайру Суну чай. Где чашка?
На чайном столике стояла только сине-белая фарфоровая ваза — никакого чайного прибора не было. Она ведь не могла ждать, пока сквайр Сун выпьет чай, а потом унести чашку.
Сун Ляньэр запнулась и не смогла вымолвить ни слова.
— Младшая сестра, скажи что-нибудь! — торопил её третий сын Сун Ци; на лбу у него выступил пот.
Наконец Сун Ляньэр решилась.
— Управляющий сказал: между отцом и дочерью не бывает такой трещины, которую нельзя залатать. Он уговорил меня поговорить с отцом о молодом господине Чжоу. Я принесла отцу чай, чтобы попросить его одобрить мои отношения с молодым господином Чжоу, но отец тут же вышел из себя и швырнул чашку на пол. Управляющий всё убрал. После этого я вернулась в комнату и всё время плакала.
Сун Тянь нахмурился и с укором посмотрел на управляющего.
— Если так, почему ты не сказал об этом, управляющий? И ты должен был понимать: с отцовским отношением он ни за что не согласился бы на дело младшей сестры!
Управляющий встретился с Сун Тянем взглядом лишь на миг и тут же отвёл глаза.
— Смотри мне в глаза! Говори, что именно ты задумал?! — громко потребовал Сун Тянь.
Под враждебными взглядами всех присутствующих управляющий вздохнул, понимая, что уйти от ответа уже не получится.
— По правде говоря, возлюбленный юной госпожи — мой незаконнорождённый сын. Поэтому я надеялся свести их и помочь отношениям сложиться. Но я не ожидал, что патриарх будет против настолько решительно.
Сун Ляньэр ошеломлённо уставилась на управляющего, совершенно не готовая к связи между ним и молодым господином Чжоу. Значит, всё это время его слова поддержки были не о том, чтобы помочь мне добиваться любви и счастья?
Её взгляд опустел. Казалось, в сердце у неё что-то разбилось.
Тао Яоя пробормотала:
— То есть наиболее вероятно, что Сун Ляньэр и управляющий действовали вместе. Управляющий, возможно, выстрелил через окно отравленной ледяной иглой и убил сквайра Суна. Потом под видом осмотра проткнул бумажное окно, чтобы скрыть отверстие от иглы.
Лань Тин покачала головой и высказала своё мнение:
— Если бы это было так, как управляющий мог гарантировать, что старший молодой господин отправит именно его искать сквайра Суна? Не забывай, управляющий не знал, что мы придём.
— По-моему, это мог быть второй сын, Сун Цин. Он утверждает, что учился у себя в комнате, но вполне мог подделать алиби, купив в торговой гильдии записывающую сферу, которая непрерывно воспроизводит его голос!
Обе тихо спорили, но ни к чему не пришли. В конце концов они вместе повернулись к Лу Яну.
— Старший брат Лу, как думаешь, кто виновник?
Лу Ян не ответил. Он молча подошёл, присел возле сквайра Суна и достал Пилюлю возвращения души. Он купил её в Главном зале поручений, опасаясь возможных происшествий по дороге в Дикоземную провинцию, но так и не успел использовать.
Когда пилюля растворилась во рту сквайра Суна, тот постепенно зашевелился, хотя выражение лица у него было затуманенным.
Лу Ян объяснил:
— Сквайр Сун не умер. Его душу извлекли. Я использовал Пилюлю возвращения души, чтобы притянуть её обратно.
Как человек, чьим телом часто завладевали, Лу Ян в вопросах души был гораздо опытнее двух младших сестёр.
— Сквайр Сун, мы трое из бессмертных сект. Кто извлёк твою душу?
Хотя сквайр Сун был дезориентирован, после слов Лу Яна его взгляд стал твёрдым.
— Картина.
Лу Ян повернулся к остальным.
— Видите? Виновник найден.
Братья и сестра семьи Сун: «...»
Управляющий: «...»
В названии этого фарфорового стиля есть иероглиф «цин», такой же, как в имени Сун Цина. ☜