За всю историю никто из покинувших Тайный домен персикового цветения не возвращался. Когда Юнь Мэнмэн расставалась с Юнь Чжи, она плакала так душераздирающе, будто это была вечная разлука.
И виновником того, что Сяо Чжи покинула Тайный домен персикового цветения, был этот тип по имени Е Ваньли!
Молчаливый даосский жрец видел Юнь Мэнмэн лишь один раз, когда ей было меньше десяти лет. Поскольку он не сопровождал Юнь Чжи, когда та возвращалась в тайный домен навестить семью, он не узнал Юнь Мэнмэн с первого взгляда.
Лишь тщательно прокрутив в голове её слова при встрече, он наконец понял.
— Ты та маленькая девочка, которая тогда выплакала все глаза!
— Ты ещё смеешь это вспоминать?!
Глаза Юнь Мэнмэн расширились от ярости. Не сказав больше ни слова, она самоподорвалась, застав Молчаливого даосского жреца врасплох.
Даже закалённому в боях культиватору трудно было бы мгновенно осознать, что противник применил атаку самоподрывом.
Непрерывная техника самоподрыва, которую Юнь Мэнмэн только что выучила у Бессмертной феи Вечности, теперь использовалась против Молчаливого даосского жреца. Над Пиком Небесных Врат безостановочно гремели взрывы, и Молчаливого даосского жреца ударными волнами швыряло, как рваного бумажного змея на ветру.
Лу Ян почувствовал некоторое облегчение — облегчение оттого, что Юнь Мэнмэн только что научилась у Бессмертной феи Вечности пользоваться Зачатком Плода Дао Вечности. Если бы она не освоила его, ей, возможно, было бы не так легко устроить засаду на шифу.
— Шифу судьбой предначертано пройти это бедствие, — невозмутимо сказал Лу Ян тоном слепого гадателя, придумывая оправдание, почему не спешит спасать наставника.
Гань Тянь согласилась с его оценкой.
— Раз шифу на стадии Пересечения Бедствий, вполне разумно, что он должен пройти несколько человеческих бедствий.
Её поездка за музыкальным вдохновением принесла плоды: она привезла местный продукт — белую дыню. Семян в ней было мало, мякоть была исключительно хрустящей и сладкой, истекала соком. Одной струной цина она разрезала белую дыню на восемь частей и протянула одну Лу Яну. Они вдвоём с большим удовольствием принялись есть.
Шум на Пике Небесных Врат привлёк и толпу учеников секты. Они указывали на Молчаливого даосского жреца и шептались, пока того снова и снова подрывали. Всем было чрезвычайно любопытно, кто же нападающий.
— Впечатляет! В нашей Секте Ищущих Дао есть такой эксперт?
Ученики Секты Ищущих Дао гудели от догадок, все хотели узнать личность этого эксперта. Даже дед-шифу с Пика Заключения или старый Тао из библиотеки писаний не смогли бы добиться такого зрелищного эффекта.
В этот момент поспешно вернулась Юнь Чжи. Увидев, как Юнь Мэнмэн безумно самоподрывается, а Молчаливый даосский жрец мерцает на ветру, словно гаснущая свеча, она дёрнула уголком глаза.
— Ладно, ладно, Мэнмэн, остановись. Достаточно.
Юнь Чжи встала между ними и прервала непрерывную цепочку самоподрывов Юнь Мэнмэн. Что до Молчаливого даосского жреца, он наконец смог перестать поддерживать защитное состояние мечной ци.
Увидев, что пришла Юнь Чжи, Юнь Мэнмэн сердито прекратила атаки. Молчаливый даосский жрец облегчённо выдохнул. Он правда не знал, как следует поступать с Юнь Мэнмэн.
Если отвечу ударом, она действительно занимает морально правую сторону, и конфликт между нами не пустяк.
Но если не отвечу, мои старые кости не выдержат такой непрерывной бомбардировки.
Внезапно прогремел гром, и Молчаливый даосский жрец по привычке решил, что Юнь Мэнмэн снова собирается самоподорваться.
Затем он понял, что гром донёсся издали и звучал знакомо.
— Гром бедствия. Кто собирается стать культиватором Пересечения Бедствий? — Молчаливый даосский жрец посмотрел в сторону грома, слегка прищурившись.
Если я не ошибаюсь, там ущелье, где в затворничестве находится старший брат.
— Первый старейшина проходит бедствие! — Лу Ян тоже понял.
Он уже бывал в месте затворничества Первого старейшины, где было полно гробов. После более чем года уединения Первый старейшина наконец мог пожать плоды.
Привлечённые происходящим, члены Секты Ищущих Дао поспешили к ущелью наблюдать за процессом бедствия.
Лу Ян и остальные тоже бросились туда.
~~~
Сейчас небо над ущельем было чёрным как тушь, а давящая аура грома и молнии походила на бездну — глубокую и непостижимую.
Хотя молниеносное бедствие Первого старейшины было не таким сильным, как у Молчаливого даосского жреца, оно было близко к нему и соответствовало его титулу полушага к Пересечению Бедствий.
Внизу, в ущелье, дрожали гробы. Бессмертный персик, положенный перед одним гробом, превратился в одну косточку. Внезапно из гроба вытянулась бледная рука и ухватилась за крышку, на тыльной стороне руки вздулись вены.
С громовым взрывом гроб разлетелся. Первый старейшина взмыл в воздух, поднялся над ущельем и прямо встретил молниеносное бедствие; на лице его не было страха. Голова его свесилась, он храпел.
— Первый старейшина, кажется, спит. С ним всё в порядке? — обеспокоенно спросил Лу Ян.
— Всё нормально. Старший брат культивирует Дао сна. Самое сильное его состояние — когда он спит. Враги в реальности проявляются в его снах в иной форме. Сражаясь с ними во сне, его физическое тело в реальности движется соответственно, — объяснил Молчаливый даосский жрец; воспоминания о том, как в детстве Первый старейшина дисциплинировал его в лунатическом состоянии, всё ещё были яркими.
Прохождение бедствия Первым старейшиной было важным событием. Второй старейшина, Третий старейшина… и даже Шестая старейшина прибыли. Дед-шифу и старый Тао тоже пришли.
Бум!
Никто не ожидал, что первое молниеносное бедствие возникнет из-под ущелья. Молниеносное бедствие в небе было всего лишь приманкой!
Внезапная молния взмыла из земли и устремилась прямо к лицу Первого старейшины. С плотно закрытыми глазами Первый старейшина нанёс рубящий удар ладонью, намереваясь столкнуться с молнией лоб в лоб.
Бесчисленные молнии поднялись снизу как щупальца и связали Первого старейшину. С могучим рёвом его мышцы вздулись, и проявилось тело дхармы архата с ваджрным жезлом, разрывая оковы молниеносного бедствия.
Наблюдая, Лу Ян чувствовал, как сердце холодеет. Он ясно видел: Первого старейшину избили так, что кожа лопнула, раны открывались до кости. Но Первый старейшина словно ничего не чувствовал, сосредоточившись только на контратаке против молниеносного бедствия и полностью игнорируя собственные раны.
— Во сне он такой. Только атакует и не защищается, а боли не чувствует, — снова объяснил Молчаливый даосский жрец.
Похоже, Первому старейшине что-то снилось. Его лицо исказилось в свирепом выражении, словно архат с фрески, укрощающий демонов.
— Я вам говорю, я сильнейший цзянши! Я уже скультивировал до царства ханба! Как такие некостеневшие кости, как вы, могут быть сильнее меня? — внезапно взревел Первый старейшина.
— Я вам говорю, это кладбище — моя территория! Никто другой не смеет её отнимать!
— Не согласны? Тогда поговорим кулаками!
Лу Ян: «…»
Первый старейшина, что же вам такое снится?
Когда Первый старейшина отразил девяносто девятое молниеносное бедствие, молнии над ущельем и под ним одновременно рассеялись. Солнечный свет озарил Первого старейшину, зависшего в воздухе. Он был весь в ранах, но походил на бога войны. Медленно открыв глаза, он выглядел суровым и жёстким, словно всё ещё смаковал ощущение становления демоном засухи ханба.
— С-с-с… ай, ай, ай! — боль резко вернула Первого старейшину к реальности. Оставшаяся в нём сила молниеносного бедствия непрерывно восстанавливала тело. Только тогда он понял, что только что прошёл бедствие и теперь стал культиватором Пересечения Бедствий.
Молчаливый даосский жрец первым шагнул вперёд и поздравил его.
— Старший брат, ты наконец стал культиватором Пересечения Бедствий. Поздравляю.
Дедушка Ба и остальные тоже подлетели поздравить.
Вся Секта Ищущих Дао ликовала: ещё один культиватор Пересечения Бедствий был поводом для праздника.
— Старший брат, как у маленького Циня появилась привычка любить цзянши и могилы? — старый Тао странно посмотрел на дед-шифу, подозревая, что это связано с ним.
Дед-шифу сухо кашлянул. Ему было слишком неловко признаться, что раньше он постоянно пугал Первого старейшину историями о цзянши, но это дало обратный эффект: вместо страха у Первого старейшины появился к ним интерес.