Тан Чуаньу был уверен: час назад никаких золотых бобов на столе не было.
Он насторожился. После более чем полугода тренировок боевых искусств его пять чувств значительно усилились. Даже культиватор шестого уровня Тренировки ци не смог бы бесшумно появиться и положить золотые бобы на стол так, чтобы он ничего не заметил.
Кто это? Друг или враг?
Раньше глава местной банды Великой пустыни обнаружил, что его младшая сестра обладает духовным корнем. Желая использовать её корень для культивации зловещей техники, он отправил людей с серебром, назвав это «деньгами за жизнь». Когда младшая сестра отказалась, один из подручных с культивацией случайно применил слишком много силы и забил её до смерти. Тан Чуаньу бросился вперёд и тоже был убит.
За множество петель он непрерывно собирал сведения и сумел узнать две ключевые вещи: заместитель главы банды Великой пустыни давно зарился на место главы, а заклятый враг банды, банда Убийц волков, всегда присматривалась к их территории.
Спровоцировав столкновение двух банд, заместитель главы воспользовался хаосом, убил главу и сам возглавил банду Великой пустыни. Никто не узнал о духовном корне его младшей сестры, и это позволило ей пережить это бедствие.
Тан Чуаньу громко сказал:
— Не знаю, какой великий мастер помог нам с сестрой. Прошу оставить имя, чтобы мы могли воздвигнуть вам стелу долголетия и отплатить за милость.
Ответа не последовало.
Через мгновение он позвал снова.
Ответа по-прежнему не было.
— Может, это снова «деньги за жизнь»?
Не в силах понять намерения другой стороны, Тан Чуаньу был крайне встревожен.
— Посмотрим, кто дал эти золотые бобы!
Он взял с разделочной доски кухонный нож и вонзил его себе в сердце.
Оставив золотые бобы, Лу Ян вернулся в храм Кайхуан.
— Старый Лу, у тебя довольный вид. Что ты сделал? — с недоумением спросил Мэн Цзинчжоу. Этот парень тайком пошёл за Тан Цяоцяо. Почему вернулся такой радостный?
Лу Ян улыбнулся и напевал мелодию.
— Совершил доброе дело. Разве буддизм не учит, что добрым людям воздаётся добром? Это называется накапливать заслуги…
Не успел он договорить, как зрение поглотила тьма. Затем он услышал, как первая паломница со слезами изливает мастеру Дуаньчэню свои обиды.
— Великий мастер, много лет назад в брачную ночь мой жених сбежал с моей служанкой…
Лу Ян: «…»
Так вот что значит «добрым людям воздаётся добром»?
Почему время снова без причины повернулось вспять?
Пользователь Плода Дао Эпохи опять столкнулся с неприятностями?
Хотя Лу Ян уже знал, что мастер Дуаньчэнь весь день будет то наполнять сосуд водой, то выливать её, и точно помнил, какие паломники придут, сейчас он уже стоял позади настоятеля и наблюдал. Уйти в этот момент значило бы показать, что ему слишком скучно смотреть, а это было бы невежливо по отношению к настоятелю.
Поэтому ему оставалось только стоять там и смотреть, как остаток дня разворачивается словно запись, которую нельзя перемотать вперёд.
После ухода последней паломницы, Тан Цяоцяо, дневная «записывающая сфера» наконец закончила повтор.
Поначалу Лу Ян думал просто дать золотые бобы Тан Цяоцяо, чтобы она принесла их домой, но боялся, что девочка случайно выдаст богатство по дороге. Ради безопасности он решил, что лучше всего доставить их прямо к ней домой.
На этот раз Лу Яну не нужно было, чтобы Тан Цяоцяо вела дорогу; он направился прямо к её дому. Тан Чуаньу как раз закончил отрабатывать комплекс кулачных техник и сидел за столом, отдыхая и попивая воду.
Лу Ян обдумал варианты. Он решил, что если положить золотые бобы прямо на стол, Тан Чуаньу, скорее всего, испугается. Поэтому он оставил их у очага и тихо ушёл.
Тан Чуаньу дождался возвращения Тан Цяоцяо. Брат с сестрой немного поговорили, а он всё время внимательно следил за столом. Но от начала до конца никаких золотых бобов не появилось.
— Странно. Почему они ещё не появились?
Лишь когда Тан Цяоцяо подошла к очагу с рыбьими костями, она удивлённо воскликнула:
— Откуда здесь золотые бобы?
По спине Тан Чуаньу пробежал холодок. Он намеренно сел у стола, чтобы выяснить, как появится другая сторона.
Золотые бобы появились у очага. Значит, другая сторона видела, что я сижу за столом. Чтобы не быть обнаруженной, она изменила место, где оставила золотые бобы.
— На такое способен как минимум эксперт Закладки фундамента, а то и старый предок Золотого ядра.
Тан Чуаньу размышлял о том, как были оставлены золотые бобы. Похоже, у другой стороны нет злого умысла.
Если бы они хотели использовать деньги как посредник для заклинания или ритуала, спрятали бы их тщательнее, чтобы их не нашли. Если бы это были «деньги за жизнь», они положили бы их прямо передо мной.
— Может, они увидели, как жалко мы с сестрой живём, и подали милостыню?
Возможно, это старый предок Золотого ядра, забавляющийся в мире смертных и поступивший по внезапному порыву. Это я слишком напрягся, видя врагов в каждом кусте.
Нельзя было винить Тан Чуаньу за чрезмерную осторожность. Он знал: его жалкая сила ничто перед экспертом Закладки фундамента. Способность обращать время вспять не давала повода для гордыни и безрассудства.
Обратный ход времени не был непобедим; у него были изъяны.
После сотен петель — одних добровольных, других вынужденных — он давно выяснил две ключевые особенности этой способности: нужна его смерть, и время может вернуться только к часу дракона, никогда не отматывая больше чем на день.
Если демонический культиватор заметит в нём странность и напрямую проведёт поиск души, узнав о пережитом, Тан Чуаньу попадёт в отчаянное положение. Поиск души не убьёт его; он лишь лишит его рассудка, превратив в дурачка.
После поиска души демонический культиватор сможет заключить его в плен и убивать, когда захочет обратить время вспять. После каждого обратного хода времени он останется в этом помешанном состоянии, полностью превратившись в инструмент.
У него даже не будет шанса переломить ситуацию.
— Благодетели, до Праздника омовения Будды осталось два месяца. Могу ли я объявить о вашем присутствии? — Рано утром мастер Дуаньчэнь ожидал у дверей гостевых покоев Лу Яна и Мэн Цзинчжоу.
В письме их лишь приглашали посетить храм Кайхуан. Мысль о «придании престижа» была догадкой Лу Яна, но теперь подтвердилась: они и правда были здесь, чтобы придать престиж и привлечь внешних культиваторов.
Мэн Цзинчжоу похлопал себя по груди и поднял большой палец.
— Разумеется. Мы, старший и младший братья, люди прямого характера. Великий мастер, объявляйте как пожелаете.
— Тогда этот смиренный монах заранее благодарит вас, благодетели. По моему мнению, чтобы быстро распространить славу, нужно опираться на «события».
Под управлением мастера Дуаньчэня благовония в храме Кайхуан процветали. У него давно сложились собственные проверенные методы привлечения внимания.
— Например, прежде репутация храма Кайхуан была сопоставима с окрестными храмами. Паломники в основном ходили туда, где ближе; между храмами не было различия.
— Чтобы исправить это, я поймал множество злых духов и коварных сущностей, разместил их неподалёку от города Кайхуан и создал видимость, будто они вот-вот начнут полномасштабное нападение на город. Тогда я выступил и уничтожил их всех. Естественно, слава нашего храма превзошла остальные.
— Я хотел бы попросить вас двоих притвориться, будто вы столкнулись с этими злыми существами в городе и расправились с ними. Так ваше появление будет связано с памятным событием — именно таким, какие люди любят обсуждать за едой и чаем. Думаю, новость о вашем прибытии в город Кайхуан распространится гораздо быстрее.
Двоим не понадобилось долго размышлять, прежде чем они согласились.