— Вождь Цзинь, вы знаете нас, старшего и младшего братьев? — осторожно спросил Лу Ян.
Вождь Цзинь не просто огромен. Раз он смог стать вождём племени Цюнци, значит, он абсолютно первоклассный безжалостный персонаж.
Перед выездом мы со стариной Мэном гадали, узнает ли нас кто-нибудь в Демоническом регионе. Вывод был такой: в Демоническом регионе в лучшем случае знают наши имена, но лиц не видели.
Но теперь, глядя на вождя Цзиня, похоже, прежний вывод был слишком поспешным.
Вождь Цзинь взглянул на Лу Яна и Мэн Цзинчжоу с неоднозначной улыбкой.
— Изначально мне было всё равно, кто там гении Золотого ядра. Пока они не выросли — всё это пустые разговоры. Но ты, Лу Ян, другое дело.
— Чем же я другой? — Лу Ян невольно улыбнулся. Неужели мой талант не имеет равных с древних времён, и поэтому привлёк внимание вождя Цзиня?
— Ты ученик Молчаливого даосского жреца.
Лу Ян: «…»
— Когда я узнал, что чемпион — ученик Молчаливого даосского жреца, то специально приказал людям найти его портрет.
— Что до Мэн Цзинчжоу, ты старший молодой господин семьи Мэн. Твой портрет я тоже добыл.
— Не ожидал, что вы двое будете с Небесной девой Демонического звука. Между вами есть какая-то связь? — вождь Цзинь прищурился, оглядывая троих.
Небесная дева Демонического звука любит входить в гробницы и часто убивает демонов, наживая множество врагов. Но культивация у неё искусная, и никто не может её поймать. Происхождение таинственно; никто не знает, откуда она взялась.
Должно быть, именно с помощью Небесной девы Демонического звука Лу Ян и Мэн Цзинчжоу смогли войти в гробницу Цюнци. Но почему она помогает именно им? Может, Небесная дева Демонического звука тоже из Секты Ищущих Дао…
Вождь Цзинь не стал развивать эту мысль. Личность Небесной девы Демонического звука ко мне отношения не имеет.
Пока он шёл, от тела вождя Цзиня поднялся густой туман. Из тумана вышел крепкий мужчина средних лет с тигриными ушами.
— Прошу сюда.
Он привёл троих к маленькому деревянному домику. Внутри домик был сделан изысканно и совсем не походил на грубые пещеры и дупла деревьев, распространённые в племени Цюнци. Он очень соответствовал человеческим вкусам и, вероятно, был подготовлен племенем Цюнци для приёма людей.
Племя Цюнци не было какой-нибудь замкнутой расой. Напротив, они часто взаимодействовали с разными демоническими племенами и людьми ради заработка. Просто из-за отсутствия таланта к торговле у них это часто проваливалось.
С их богатым наследием и основой стоило бы продать один-два погребальных предмета из главной гробницы — и даже культиваторы Пересечения Бедствий, скорее всего, сошли бы по ним с ума; цена была бы астрономической. Но это были вещи, лежавшие на самом дне сундука, самые драгоценные сокровища. Продать их означало бы чистое расточительство и унижение их ценности. Вождь Цзинь не хотел оставить после себя дурную славу.
Он позвал принявшего человеческий облик соплеменника, чтобы тот подал троим чай. Энтузиазм вождя Цзиня заставлял их чувствовать себя несколько неловко и растерянно.
Гань Тянь тревожилась, нет ли здесь какого-нибудь заговора. С моими навыками я сбежать смогу, но два младших брата — не факт. Старшая сестра доверила их мне. Я не могу позволить, чтобы с ними что-то случилось под моим присмотром.
— Мы с Потяном зовём друг друга братьями. Можешь называть меня дядей Цзинем, — заметив их скованность, вождь Цзинь громко рассмеялся.
У Мэн Цзинчжоу дёрнулся уголок глаза. Он никак не ожидал, что хорошее отношение вождя Цзиня к ним было из-за него. Вспоминая объяснение Гань Тянь о связи семьи Мэн и племени Цюнци, он понимал, почему вождь Цзинь так себя ведёт.
Проблема в том, что я уже сбежал из дома. Хотя отец меня простил, я всё ещё не уверен.
Немного поколебавшись, он решил уважить желание вождя Цзиня и сказал:
— Дядя Цзинь.
Услышав это, вождь Цзинь от души рассмеялся и протянул Мэн Цзинчжоу лист бумаги.
— Хороший племянник, при первой встрече у твоего дяди нет ничего хорошего, чтобы тебе подарить. Пожалуйста, сохрани эту долговую расписку.
Мэн Цзинчжоу инстинктивно хотел отказаться, но всё же принял подарок.
— Это слишком ценно… Подождите, что, вы сказали, это такое?
— Долговая расписка.
Мэн Цзинчжоу перевернул лист. На лицевой стороне было ясно написано, сколько духовных камней вождь Цзинь должен семье Мэн, какие проценты начислены и когда срок возврата.
Вождь Цзинь, великий демонический царь, обладал чрезвычайно крепкой психикой. Не меняясь в лице, он сказал:
— Не мог бы ты поговорить с семьёй, чтобы мне простили долг?
Мэн Цзинчжоу: «…»
На моей памяти никто ещё не осмеливался не возвращать долг семье Мэн, не говоря уже о том, чтобы просить этот долг простить.
Вождь Цзинь осторожно прощупал почву:
— А если простить только проценты?
Мэн Цзинчжоу молчал.
Вождь Цзинь не хотел сдаваться.
— Отложить выплату на два года ведь можно?
Мэн Цзинчжоу забеспокоился: если он и дальше будет молчать, вождь Цзинь ещё решит похитить его и потребовать выкуп у семьи Мэн.
— Не проблема. Вернусь и скажу отцу. Через два года, без процентов.
Вождь Цзинь вздохнул с облегчением. Похоже, какое-то время можно не бояться, что меня ударит молния.
— К слову, я давно не видел брата Потяна. Я часто расспрашиваю странствующих торговцев о Потяне и недавних делах семьи Мэн. Слышал, семья Мэн — первый род-предок человеческой расы, распространяет добро по имперской столице, щедра в благотворительности, любит помогать другим и ко всем относится с добротой. Культиваторы имперской столицы глубоко её уважают. Кто бы ни увидел члена семьи Мэн, всякий встретит его улыбкой.
— Брат Потянь ещё выдающийся: ярко сияет на государевой службе. Гражданские и военные чиновники наперебой его хвалят и называют талантом премьер-министра на века…
Мэн Цзинчжоу слушал и всё больше ёрзал. Ни одно из этих описаний и прилагательных, кажется, к семье Мэн не относится.
— Дядя Цзинь, если у вас есть дело, говорите прямо.
— Племянник, ты человек прямой и открытый. Сразу видно, рождён для великих дел! Твой дядя многого не просит. Я лишь надеюсь, что семья Мэн сможет одолжить нам немного духовных камней.
— Снова занять? — Мэн Цзинчжоу был потрясён. Ты только что пытался уклониться от выплаты, а теперь ещё имеешь наглость просить новый заём. Вот насколько толстой бывает кожа у великого демонического царя?
Вождь Цзинь принял серьёзный вид.
— Это не «снова». Раньше заём был взят от моего личного имени. В этот раз — от имени племени Цюнци. Не путай одно с другим.
— …Я могу вернуться и поговорить с семьёй, но не гарантирую, что получится.
Вождь Цзинь обрадовался так, что лицо даже вернулось к изначальному облику.
— Тогда попрошу тебя приложить усилия, племянник!
— Пустяки, не стоит упоминания, — поспешно ответил Мэн Цзинчжоу. Ради безопасности надо попросить управляющего Сюй поговорить с отцом, когда я вернусь.
Если прикинуть время, его уже должны были выпустить.
Изначально вождь Цзинь хотел позвать гениев племени Цюнци, чтобы они обменялись ударами с Лу Яном и Мэн Цзинчжоу. Но, учитывая, что эти двое были чемпионом и вторым местом промежуточной стадии Золотого ядра, он решил, что гениям их племени, вероятно, будет трудно победить.
К тому же если они побьют Мэн Цзинчжоу, как племя Цюнци будет занимать деньги?
По этим причинам от идеи пришлось отказаться.
Вождь Цзинь принимал их два дня, а затем лично проводил из племени. Он не стал преследовать вопрос входа в гробницу ради археологии отчасти из-за личности Мэн Цзинчжоу, но была и другая причина: он хотел через уста этих троих сообщить Великой Ся об объединении Демонического региона древним Дицзяном.
Согласно записям, у древнего Дицзяна был буйный нрав. Если позволить такому великому демону объединить Демонический регион, это может принести непредсказуемые удачи и бедствия.
Зева-а-ать. Бессмертная фея Вечности проснулась на дереве. Увидев троих целыми и невредимыми, она поняла, что думала верно: вождь Цзинь не станет создавать им трудностей.
— Видишь, я же сказала: пустяк. Племя Цюнци в прошлом уже было бедным и до сих пор осталось бедным. Им и правда нелегко. В прошлом я советовала старому Цюнци: название «Цюнци» — плохое, оно означает потерю богатства[1]. Им стоило бы переименоваться.
— Бессмертная фея, а в какое имя ты предлагала цюнци переименоваться?
— Ванцай, «процветающее богатство»[2], и Фугуй, «богатство и знатность».
[1] Первый иероглиф в «цюнци» означает «бедный». Одно из значений «ци» — «очень, чрезвычайно». Если перевернуть имя, оно может значить «крайне бедный».
[2] Ванцай — распространённая кличка для собак.