После того как Лу Ян пнул Мэн Цзинчжоу, тот вернулся в комнату Лу Яна. Только теперь он как следует разглядел трёх женщин и мгновенно покрылся холодным потом.
Цзинь Цайвэй он не знал, зато Ао Лин и Цзян Ляньи видел обеих. Лу Ян, паршивец, что ты натворил? Зачем ты притащил этих двух великих персон к нам домой?
— Старшие, простите, что мы не встретили вас как следует в поместье Мэн. — Хотя Цзинь Цайвэй он не узнавал, по её ауре она, похоже, не слишком уступала Ао Лин и Цзян Ляньи. Наверняка тоже старшая.
— А, мальчишка из семьи Мэн. — Ао Лин хорошо помнила этого молодого культиватора, который первым открыл стадию Двойных зарождающихся душ.
Поначалу она решила, что нынешние культиваторы теперь просто повально формируют по две зарождающиеся души. И только покинув Секту Ищущих Дао и осмотрев современный мир культивации, поняла: Мэн Цзинчжоу был исключением.
— Мэн Цзинчжоу приветствует старшую Ао Лин, старшую Цзян Ляньи и эту маленькую старшую. — «Маленькая старшая», разумеется, относилось к Цзинь Цайвэй.
Цзинь Цайвэй была хорошо настроена к семье Мэн. Племя Цюнци часто брало у семьи Мэн займы, и это не раз помогало племени пережить кризисы. Самое главное — проценты у них были невысокие.
— Я Цзинь Цайвэй из племени Цюнци. С древней эпохи до нынешних дней пребывала во сне.
Мэн Цзинчжоу резко втянул холодный воздух. Я так и знал: тот, кто водится с Лу Яном, не может иметь обычное происхождение. Вот, пожалуйста, ещё один древний бессмертный зверь объявился, да ещё и из племени Цюнци.
— Не разглашай ничего о нас троих, особенно своей семье Мэн, — предупредила Ао Лин, не желая создавать лишние неприятности.
Если уж они трое могли уклониться от поисков Министерства наказаний, то от Мэн Цзинчжоу тем более сумели бы скрыться. Они не прятали ауры лишь потому, что он был хорошим другом Лу Яна.
Прошло ещё два дня.
Семья Мэн получила непроверенную весть: император Ся близок к концу и впал в кому. Императорский дворец закрыт на строгий карантин, никому не разрешено ни входить, ни выходить. По словам отца Мэн Цзинчжоу, слух, скорее всего, был правдой.
Лу Ян не ожидал, что состояние императора Ся ухудшится до такой степени. Когда они расстались два дня назад, император Ся ещё выглядел полным сил.
Лу Ян уже начал тревожиться и собирался разбудить Бессмертную фею Вечности, чтобы узнать, не придумает ли она решение, как вдруг в семью Мэн прибыл неожиданный гость.
— Младший брат Ман, что привело тебя сюда? — Лу Ян и Мэн Цзинчжоу вместе вышли встречать гостя. У главных ворот они увидели Ман Гу, который стоял в оцепенении с матерчатым узлом за спиной.
Ман Гу никогда прежде не видел таких величественных ворот.
— Не стой у ворот, заходи, заходи. — Лу Ян повёл себя как хозяин, втолкнул Ман Гу внутрь и оттеснил Мэн Цзинчжоу в сторону.
Ман Гу впервые оказался в поместье Мэн и чувствовал себя несколько неловко.
Увидев Лу Яна, Ман Гу вспомнил истории, услышанные по дороге, и посмотрел на него с искренним восхищением.
— Брат Лу, ты такой потрясающий! Я слышал, что в Доме лотосовых цветов ты на месте сочинил стихотворение, и его признали лучшим стихотворением-ци праздника Шанъюань!
Сам Ман Гу был конфуцианским культиватором, но никогда не думал, что понимание конфуцианского Дао у Лу Яна настолько превосходит его собственное. Особенно после того как услышал «Синий нефритовый поднос: Праздник фонарей», он почувствовал, что Лу Ян почти божественный мастер!
Лу Ян смущённо улыбнулся: ему было неловко признаться, что стихотворение украдено, и ещё неловче — что блистала от его имени Бессмертная фея Вечности.
Услышав, что прибыл Ман Гу, Мэн Потянь немедленно велел подать духовные блюда.
— Мы с вашим вождём старые знакомые. Как он в последнее время? — Мэн Потянь раскатисто рассмеялся, без всякого высокомерия старшего, и расспросил о здоровье вождя Варварского племени.
— С вождём всё хорошо. Я видел его всего полмесяца назад, — простодушно улыбнулся Ман Гу, ещё не слишком привыкший к радушию Мэн Потяня.
— Младший брат Ман, ты ездил домой?
— М-м, просто заехал ненадолго. Полмесяца назад у нашего Варварского племени был День поклонения предкам. Я не особенно хотел возвращаться, но племя настаивало: я обязательно должен присутствовать.
Мэн Цзинчжоу несколько раз кивнул.
— Понимаю. Всё-таки ты Древний варвар. Остальные могут не прийти, а ты обязан.
Ман Гу покачал головой, и на его лице редкой для него застенчивостью проступило смущение.
— На самом деле причина не в этом. Главным образом потому, что моя зарождающаяся душа — Зарождающаяся душа Собрания предков. Во время церемонии старейшины племени настояли, чтобы меня посадили на платформу, вызвали мою зарождающуюся душу и заставили соплеменников поклоняться мне.
Мэн Цзинчжоу: — …
Он представил Ман Гу, сидящего на платформе, и десятки тысяч варваров внизу, которые кланяются ему и хором поют. Кто такое вообще выдержит?
— Разве твоя зарождающаяся душа не призывает предков случайным образом?
— Поэтому старейшины и решили поклоняться случайным образом. Они сказали: раз это всё равно предки, какая разница, кому именно воздавать почтение.
Лу Ян подумал: Как и ожидалось от Варварского племени. Освободившись от Проклятия послушной головы Бессмертной феи Вечности, они стали мыслить куда гибче и практичнее. Это хорошо.
— Дядя Мэн, можно спросить, вы хорошо знакомы с нашим вождём?
— О? Он тебе не рассказывал? Ваше Варварское племя и наша семья Мэн поддерживают связи уже сто тысяч лет. Можно сказать, наши отношения тянутся из поколения в поколение.
— Так давно? — Ман Гу поразился. Почему вождь никогда мне об этом не говорил?
— Ещё как! Во времена борьбы за господство предки вашего Варварского племени следовали за семьёй Цзян. Они были важными полководцами при первом императоре Ся, Цзян Пинъане, и частенько получали от нашей семьи Мэн такую трёпку, что, прикрывая головы, бежали как крысы!
Ман Гу: — …
— Конечно, всё это древняя история и давно прошло. Наша семья Мэн уже не та семья, что боролась за господство. Теперь мы просто хотим честно зарабатывать деньги.
— Кстати, младший брат Ман, что у тебя в узле? Какой приятный запах. — Лу Ян принюхался. От матерчатого узла Ман Гу исходил свежий успокаивающий аромат, даже более манящий, чем духовные блюда на столе.
— Я сам не знаю. После поклонения предкам я вернулся в Секту Ищущих Дао, и Старшая сестра дала мне этот узел. Сказала отнести его в имперскую столицу и передать тебе. Она сказала, что ты всё поймёшь, когда увидишь, и строго велела не открывать.
— Кстати, странно. Когда я вышел, от узла ничем не пахло. Запах начал расходиться только тогда, когда я уже почти добрался до имперской столицы.
— Вот.
Услышав, что это от Юнь Чжи, Лу Ян принял узел. Уже не думая о еде, он попрощался с Мэн Потянем и Мэн Цзинчжоу и поспешил обратно в свою комнату.
— Старший брат Лу Ян, что случилось? Почему такая спешка? — В комнате Ао Лин и две другие древние полубессмертные изучали применение Зачатка Плода Дао Планарности.
— Какой знакомый запах. — Взгляд Цзян Ляньи скользнул к матерчатому узлу в руке Лу Яна.
Лу Ян положил узел на кровать и развязал его. Внутри обнаружилась знакомая деревянная шкатулка. Он поднял крышку и увидел большой нежно-розовый персик, спокойно лежащий внутри.
Именно тонкий аромат этого персика просачивался наружу из деревянной шкатулки.
— Вот почему запах такой знакомый! Это бессмертный персик с природного духовного корня! — Цзян Ляньи рассмеялась, узнав происхождение персика.
Лу Ян вспомнил, что видел бессмертный персик перед отъездом в имперскую столицу. Тогда он был зелёным и незрелым. Судя по нынешнему виду, теперь он, вероятно, созрел.
— Это бессмертный персик, и как раз только что созревший. — Ао Лин и Цзинь Цайвэй тоже узнали его.
Все три женщины ели бессмертные персики в древнюю эпоху, особенно Ао Лин и Цзян Ляньи — они ели их часто.
Бессмертные персики могли узнать лишь те, кто жил в древности. Во время великой битвы четырёх древних бессмертных с кукловодом за кулисами в конце древней эпохи тот самый Мировой природный духовный корень отступил в тайные владения персикового цветения и больше не появлялся.
Поэтому люди, родившиеся после древней эпохи, не знали бессмертных персиков.