— Что он только что сказал? Минтай — дух меча, ставший человеком?
Мечевые культиваторы недоверчиво уставились на Минтая. Лу Ян — наследник Бессмертного Небесного Мандата, а Минтай — дух меча, ставший человеком. Постойте, на фоне таких особенных личностей мы с вами не слишком обычные?
Сначала мечевые культиваторы думали: раз грядёт Битва Великой эпохи, настало их время блистать.
В итоге они поняли, что уже проиграли одним только статусом.
Само по себе особое происхождение не было проблемой. На протяжении истории хватало культиваторов, которые усердно тренировались, побеждали противников с необычным прошлым, а их подвиги потом передавались как легенды.
Проблема в том, что даже после таких тренировок мы всё равно не можем победить этих двоих.
За что мы вообще ещё собираемся соперничать в Великой эпохе?
Лица высших чинов Башни меча изменились. Они не ожидали, что этот древний безымянный дух меча напрямую раскроет личность Минтая, и не знали, благословение это или беда.
Юнь Мэнмэн тихо подошла ближе к Лу Яну, почувствовав, что с Лю Нинсюанем что-то не так. Слабая аура, которую он испускал, вызывала у неё сильный дискомфорт. Проведи Юнь Мэнмэн во внешнем мире больше времени, она бы поняла: это убийственное намерение.
Лю Нинсюань пристально смотрел на Минтая. На его лице появилась жестокая, опасная улыбка, и он медленно произнёс:
— Врождённым духам меча так хорошо — они даже могут принимать человеческий облик. Не то что я: могу только оставаться запертым внутри меча.
Лицо Лу Яна изменилось, и он шагнул перед Минтаем.
— Что вы собираетесь сделать?!
Лю Нинсюаня рассмешил этот жест.
— Мальчишка, не думай, что я боюсь тебя лишь потому, что ты унаследовал наследие Бессмертного Небесного Мандата. Дай угадаю: ты получил только его наследие и видел его проекции, но самого настоящего Бессмертного Небесного Мандата никогда не встречал!
Увидев выражение Лу Яна, Лю Нинсюань уверился ещё больше.
— Бессмертный Небесного Мандата не появлялся целую вечность. Возможно, он давно мёртв.
С его любовью к показухе разве мог Бессмертный Небесного Мандата молчать больше ста тысяч лет? Что-то наверняка случилось.
У меня с Бессмертным Небесного Мандата смертельная вражда. Если бы не страх, что он всё ещё может быть жив, я бы убил и Лу Яна!
Больше десяти тысяч лет назад Верховный владыка Башни меча получил меч Чэнъин. Лю Нинсюань боялся, что его обнаружат внутри, и с тех пор оставался в спячке.
Проснувшись, он сначала увидел наследника смертельного врага, а затем врождённого духа меча в человеческом облике. Как он мог не убить их, чтобы излить ярость?
Лю Нинсюань управлял мечом Чэнъин, высвобождая невидимую мечную ци. Она вспыхнула так ярко, что превзошла первоклассную светящуюся жемчужину на потолке хранилища мечей. Сила заставила хранилище дрожать, а башню наверху — качнуться, словно она не выдерживала.
Невидимая мечная ци нацелилась на Минтая, намереваясь убить его одним ударом.
Мечевые культиваторы содрогнулись от страха. Даже обычный культиватор стадии Пересечения Бедствий, вероятно, не выдержал бы такого!
— Защитить Минтая! — поспешно крикнул глава Башни Гуань.
Он вместе с двенадцатью старейшинами встал перед Минтаем.
Вспыхнули золотые руны. Они содержали некий высший принцип и переплелись, образуя Великую космическую циклическую формацию Дао меча.
Бум!
Невидимая мечная ци обрушилась вниз и, коснувшись формации, взбесилась. После трёх вдохов противостояния и невидимая мечная ци, и великая формация одновременно разлетелись!
— А-а! — Глава Башни Гуань и остальные были отброшены ударной волной. Непонятно, сколько рёбер они сломали; кровь стекала с их губ.
Лю Нинсюань усмехнулся.
— И это всё, на что вы способны?
— Вам стоит радоваться, что я не сражался десятки тысяч лет и заржавел. Иначе этот удар уничтожил бы вас всех!
— На этот раз интересно, чем вы будете защищаться?
Лю Нинсюань сгустил ещё одну невидимую мечную ци, ещё сильнее прежней.
Глава Башни Гуань и старейшины побледнели. Чтобы блокировать первый удар, они уже выложились полностью. Как им выдержать второй?
Именно в этот момент первоклассная светящаяся жемчужина на потолке хранилища вспыхнула невиданным сиянием. Из девятицветного божественного света появилась изящная фигура.
— Хотела бы я посмотреть, кто посмеет тронуть Минтая!
Все взгляды устремились к силуэту в девятицветном божественном свете, гадая, какая высокая особа появилась.
Глаза Минтая загорелись при виде знакомой фигуры. Он не удержался и крикнул:
— Наставница!
Наставница?
Услышав обращение Минтая, глава Башни Гуань понял, кто она.
— Недостойный ученик Башни меча приветствует Верховного владыку!
Первоклассная светящаяся жемчужина раскололась, девятицветный божественный свет рассеялся, открывая истинный облик изящной фигуры — женщину несравненной грации. Она выглядела хрупкой, словно юная барышня, которую берегли от ветра и дождя.
Мало кто знал, что Верховный владыка Башни меча на самом деле была женщиной.
— Верховный владыка Башни меча? — Лю Нинсюань прищурился, оставаясь спокойным. Это точно не её истинное тело.
Верховный владыка Башни меча будто не замечала Лю Нинсюаня. Она слетела вниз и ласково погладила Минтая по голове.
— Так я и думала: ты выбрал путь человеческого облика.
— Наставница! — Минтай вцепился в неё и горько заплакал. Он думал, что больше никогда её не увидит.
— Всё, хватит, не плачь. Разве со мной не всё в порядке? — мягко утешила его Верховный владыка Башни меча.
Затем она повернула голову и посмотрела на Лю Нинсюаня наверху.
— Значит, это он тебя обижает? Смотри, как твоя цзецзе преподаст ему урок!
Взяв меч Ханьгуан, Верховный владыка Башни меча взлетела навстречу Лю Нинсюаню. Сам воздух будто застыл.
Лю Нинсюань не показал страха и презрительно усмехнулся.
— У тебя хватает наглости говорить, что с тобой всё в порядке? Ты всего лишь остаточная душа, спрятанная в светящейся жемчужине. Полагаю, ты выходишь только когда Башне меча грозит катастрофа.
— Сколько силы настоящей тебя может использовать эта остаточная душа? — Провалив Испытание вознесения к бессмертию, выжить нельзя. То, что она сумела оставить остаточную душу, уже невозможное, ставшее возможным.
Верховный владыка Башни меча ответила:
— Тогда я уже подозревала, что этот меч — Чэнъин. К сожалению, доказательств у меня не было, и даже Императорская академия Тайсюэ не смогла подтвердить.
— Кто бы подумал? Мир утверждает, что ты исчез, а ты прячешься в мече Чэнъин и жалко цепляешься за жизнь без всякого достоинства.
Она указала мечом на Лю Нинсюаня, нахмурив брови.
— Как ты посмел навредить моему Минтаю?! Тебе жить надоело!
Бессмертная фея Вечности тоже наблюдала за состоянием Верховного владыки Башни меча.
— Впечатляет. Оставить остаточную душу после Испытания вознесения к бессмертию… неужели у неё Зачаток Плода Дао Души?
Кроме Зачатка Плода Дао Вечности, добиться такого мог только Зачаток Плода Дао Души.
— Бессмертная фея, каков уровень культивации Лю Нинсюаня? — тихо спросил Лу Ян.
— Пик стадии Пересечения Бедствий.
— Всего лишь пик стадии Пересечения Бедствий? — внутренне удивился Лу Ян. Я думал, Лю Нинсюань будет полубессмертным.
И тут же понял, что что-то не так. С каких пор я начал думать, что культиваторы Пересечения Бедствий — ничего особенного?
— Тогда мы оба хотели сгущать Зачаток Плода Дао Безмолвного уничтожения. Он переоценил себя и бросил мне вызов. Во время боя использовал «Человек и меч как одно», чтобы сбежать, — Бессмертная фея Вечности недовольно фыркнула.
— Жаль, что он стал духом меча: духи мечей не могут иметь Зачатки Плодов Дао. О, кроме меня.
— Если бы он не стал духом меча, у него, возможно, был бы шанс сгущать Зачаток Плода Дао Безмолвного уничтожения.
Лу Ян не ожидал, что Бессмертная фея Вечности оценит Лю Нинсюаня так высоко. Но, если подумать, это логично. Без некоторого мастерства кто осмелился бы бросить вызов Бессмертной фее Вечности?