— Человек из семьи Мэн? — Выражение Досточтимого владыки Чёрного Пера стало странным: он не ожидал такого слоя в личности Мэн Цзинчжоу.
Он знал о долговых отношениях между племенем куньпэн и семьёй Мэн, но как старый предок племени, по статусу и положению, он никогда бы лично не отправился к семье Мэн занимать деньги или поздравлять с Новым годом. Такие дела решал вождь Сяо в сопровождении старейшин.
У племени куньпэн был собственный морской рынок. В прежние годы из-за плохого управления средства стали ограничены. Если бы они заняли духовные камни у других морских племён или культиваторов Восточного моря, то в будущих делах неизбежно оказались бы в подчинённом положении. Поэтому они и отправились в Великую Ся занимать у семьи Мэн.
Разумеется, Досточтимый владыка Чёрного Пера не мог признать, что лично схватил кредиторов, — это испортило бы его образ.
— Они сами пришли ко мне.
Лу Ян: «…»
Досточтимый владыка, вы живёте так высоко. Как именно мы туда взлетели?
Лу Ян тихо спросил Мэн Цзинчжоу:
— Сколько духовных камней племя куньпэн должно вашей семье?
Мэн Цзинчжоу покачал головой.
— Откуда мне знать? Я даже не знал, что племя куньпэн занимало духовные камни.
Досточтимый владыка Чёрного Пера тихо спросил вождя Сяо:
— Сколько духовных камней мы должны семье Мэн?
— Осталось шесть миллиардов духовных камней.
— Мы можем их вернуть?
Вождь Сяо стиснул зубы, будто принял решение.
— В последнее время наши финансы в духовных камнях напряжены. Но я слышал, что в Великой Ся культиваторы стадии Слияния могут работать телохранителями. Сейчас ставка — один миллион духовных камней. Если я поработаю телохранителем год, долг почти закроется.
— Есть другой способ? — нахмурился Досточтимый владыка Чёрного Пера. Будет слишком позорно, если вождь племени пойдёт работать на стороне телохранителем.
— Есть. Зарплата культиватора Пересечения Бедствий на должности телохранителя ещё выше.
Досточтимый владыка Чёрного Пера: «…»
Похоже, другого выбора нет: тебе придётся стать телохранителем.
— Эм, мы просто проезжаем через племя куньпэн и зашли посмотреть. Мы не пришли взыскивать долг, — сказал Мэн Цзинчжоу. Он не смел упоминать случай с птичьим гнездом.
Судя по поведению вождя Сяо, тот, вероятно, не знал о связи между Шангуань Юй и Досточтимым владыкой Чёрного Пера. Иначе, когда он ездил в Великую Ся на Новый год, он бы спросил о Шангуань Юй, и Досточтимому владыке Чёрного Пера не пришлось бы лично хватать их и допрашивать.
— Правда? — Вождь Сяо обрадовался. Он уже приготовился пахать как вол ради Мэн Цзинчжоу.
— Правда.
В этот миг Мэн Цзинчжоу в глазах вождя Сяо перестал быть кредитором и стал почётным гостем.
— Быстро налейте чай старшему молодому господину Мэну, — распорядился вождь Сяо. Он огляделся: все вокруг были либо гости, либо старый предок, так что чай Мэн Цзинчжоу пришлось наливать ему самому.
Досточтимому владыке Чёрного Пера стало неловко оставаться, и он расправил крылья, взлетев обратно в своё старое гнездо.
Было видно, что вождь Сяо щедр. Хотя чайные листья были не так хороши, как чай Удао, они всё равно были высшего качества, уступая только ему.
— Племянник Мэн, я слышал, ты вступил в Секту Ищущих Дао?
— Да. Это мои младшие братья и сёстры. — Мэн Цзинчжоу совершенно естественно записал Лу Яна в свои младшие братья.
— Она тоже? — Вождь Сяо с удивлением посмотрел на Су Ижэнь, прислонившуюся к плечу Ли Хаожаня. По возрасту и культивации она не слишком похожа на ученицу.
— Нет, она невеста младшего брата Ли.
Вождь Сяо тайком втянул холодный воздух, очень завидуя Ли Хаожаню. Будь у меня такая удача, я бы стал вождём на триста лет раньше.
Он громко рассмеялся.
— Подумать только, старый предок так вежлив даже с учениками Секты Ищущих Дао. Похоже, твоё имя имеет немалый вес, племянник Мэн.
— Почему вы так говорите? — Мэн Цзинчжоу не понял. — Здесь есть какая-то история?
— Похоже, ты не знаешь о конфликте между старым предком и старшим Тан Шэнъи. — Вообще-то это был секрет, который нельзя распространять. Но вождь Сяо был в прекрасном настроении, и чем больше смотрел на Мэн Цзинчжоу, тем приятнее тот казался, так что он решил: ничего страшного, если рассказать.
— Это было четыре тысячи лет назад. Тогда уровень культивации старого предка был примерно как у вас. Двое культиваторов из Великой Ся приехали тренироваться в Восточном море — старший Тан Шэнъи и старшая Шангуань Юй.
— Старший Тан Шэнъи рыбачил в Восточном море, используя довольно ценные пилюли как наживку. Старый предок понял ценность пилюль, превратился в рыбу кунь, съел пилюли и тут же удрал, совершенно не желая попадаться на крючок. После нескольких таких случаев старший Тан понёс серьёзные потери. Поэтому он применил технику превращения, сам превратился в пилюлю и попросил старшую Шангуань забросить его в воду как наживку.
— Старый предок проявил неосторожность и заглотил приманку, проглотив пилюлю, которой был старший Тан.
— Увидев это, старший Тан вернулся в исходный облик и избил старого предка так, что тот блевал и молил о пощаде.
— Увидев, что наживку схватили, старшая Шангуань резко дёрнула удочку и вытащила и старого предка, и старшего Тана.
— Эти двое сражались из воды в небо и из неба обратно в воду. Старший Тан всё время подавлял старого предка. В те годы старый предок был гордым гением и не проигрывал ни одного боя. Его никогда так не били, и его избили до слёз. На этом дело и закончилось.
— Старшая Шангуань была добра сердцем: утешала раненого старого предка и лечила его раны. Она даже отчитала старшего Тана за то, что он ударил слишком тяжело.
— Думаю, именно с того раза старый предок и проникся чувствами к старшей Шангуань. Он думал, что это тайна, но на самом деле все давно знают.
Вождь Сяо говорил всё оживлённее. Он навестил многих старых старших, чтобы выяснить, что тогда произошло, и так восстановил ход событий.
— Когда старший Тан увидел, что старый предок плачет, он даже записал это на записывающую сферу. Однажды я приезжал в вашу секту и попросил у старшего Тана копию этой записи. Право слово, каждый раз смотрю — и смеюсь.
Лу Ян подумал: Хорошо, что я раньше сказал, будто близок с Шангуань-цзецзе. Иначе после того, что сделал гранд-шифу, если бы Досточтимый владыка Чёрного Пера просто подвесил нас к птичьему гнезду, это уже было бы мягко.
— И это ещё не всё! Потом они странствовали по Восточному морю, исследовали тайные владения и искали бессмертные травы. Когда возникала опасность, либо старший Тан бросал старого предка вперёд, чтобы тот её принял, либо старый предок бросал старшего Тана вперёд.
— Когда пришло время расставаться, старый предок думал, признаться ли старшей Шангуань. Старший Тан сказал: «Почему бы не предоставить это небесам? Выдерни перо и скажи “не признаваться”, потом выдерни ещё одно и скажи “признаться”. Когда выдернешь последнее, получишь ответ».
— Старый предок спросил, будет ли больно. Старший Тан сказал: «Если ты боишься даже такой малой боли, как можешь говорить о любви к ней?»
— Старый предок стиснул зубы и всю ночь выдёргивал перья, пока наконец не остался голым. Итоговый результат был «признаться». Тогда он пошёл совершенно голый… Ха-ха-ха! У старшего Тана есть запись. Я даже попросил у него копию.
— Не успел он признаться, как старшая Шангуань испугалась и сбежала.
— После того как старшая Шангуань вернулась в Великую Ся, старый предок посылал ей любовные письма. От волнения он забыл написать имя. В письмах описывались их приключения в Восточном море, поэтому старшая Шангуань решила, что они от старшего Тана.
Мэн Цзинчжоу посмотрел на вождя Сяо, смеявшегося без всякого удержу, и доброжелательно напомнил:
— Вождь Сяо, может, вам стоит посмотреть назад?
Вождь Сяо, всё ещё не справляясь с улыбкой на лице, обернулся.
И больше улыбаться не смог. Он увидел Досточтимого владыку Чёрного Пера с лицом, чёрным как тушь.
Досточтимый владыка Чёрного Пера холодно сказал:
— Минли, я заметил, что в последнее время твоя культивация не продвигается. Возможно, ты расслабился. Идём, выйдем наружу и потренируемся.