— Тогда как ты собираешься привлекать клиентов? Ходить от двери к двери?
Ши Чань покачал головой и достал из личной нефритовой таблички большой стяг. На лицевой стороне перечислялись разные услуги: от изгнания призраков до молитв о детях и лечения болезней — было всё, что только могло понадобиться.
На обратной стороне стяга было написано: «Цена договорная».
Ши Чань привёл двоих в самый оживлённый район города. Он заплатил за место, занял маленький пустой участок, поставил лавку, развернул стяг и устойчиво сел за стол. Движения были отработанными, показывая, что делал он это не впервые.
Он любезно достал ещё два стула, чтобы Лу Ян и Мэн Цзинчжоу могли сесть.
Слева от Ши Чаня был торговец лапшой, справа — торговец шаобинами. Стяг Ши Чаня походил на стяг гадателя и особенно бросался в глаза. Прохожие то и дело поворачивали головы, замечая этого своеобразного монаха. Однако из-за его чрезмерной необычности сначала никто не решался подойти за помощью.
Ши Чань сожалел. Каждый раз, когда я открываю лавку, поначалу клиентов мало. Позже, когда люди поймут, что я действительно способный монах, и выстроятся за помощью, я увижу огромную толпу, решу, что работы слишком много, и уйду раньше времени.
— Людям не хватает новаторского духа, они не решаются принять новое. Если бы у твоего почтенного шифу был дар красноречия, я, несомненно, тоже рассказывал бы истории в чайных домах, распространяя буддийское учение по миру.
Лу Ян впервые столкнулся с тем, что кто-то хвалит его шифу, и почувствовал себя ошарашенным. Если шифу Девять Источников узнает об этом в Девяти Источниках внизу, он, наверное, будет утешен.
— Кстати, старший брат Мэн, не думал ли ты вступить в буддийскую секту? Этот бедный монах видит, что твоя буддийская связь глубока; ты даже самоучкой разработал Кулак проклятия одиночки. Ты, должно быть, будущий Будда, как и я.
— …Мой духовный корень одиночки не означает, что в этой жизни у меня никогда не будет половой жизни. — Духовный корень одиночки насильно делает человека одиноким, а буддизм требует добровольного одиночества. Это разные вещи.
Мэн Цзинчжоу давно расспросил Бессмертную фею Вечности через Лу Яна. Стоит мне стать бессмертным, и я больше не буду ограничен духовным корнем одиночки, смогу свободно предаваться похотливым желаниям.
— Брат Мэн, это заблуждение. Буддизм призывает делать добрые дела и копить заслуги, чтобы обрести удачу.
— Однажды бхикшуни — буддийская монахиня — спросила Будду: «Если человек изначально намеревался совершить злое дело, но случайно совершил доброе, принесёт ли это удачу?»
— Будда ответил: «Да, принесёт. Для тех, кто делает добрые дела, важен поступок, а не намерение».
— То есть?.. — Мэн Цзинчжоу не понимал, к чему клонит Ши Чань.
— Этот бедный монах говорит: «важен поступок, а не намерение». Старший брат Мэн, хотя ты вынужден не иметь судьбы с противоположным полом, по сути ты уже достиг буддийского требования держаться вдали от похоти. Это как раз знак глубокой буддийской связи.
Мэн Цзинчжоу: «…»
Вот погоди! Когда ты накопишь денег, чтобы пойти в бордель, я заранее выкуплю весь бордель, а потом дам тебе ещё двадцать капель ян-усиливающей крови. Посмотрим, как ты сдержишься!
Пока клиентов не было, Лу Ян болтал с дядюшкой, продававшим лапшу слева, а Мэн Цзинчжоу — с дядюшкой, продававшим шаобины справа.
Прождав около часа, они наконец получили клиента.
Посетитель был роскошно одет, увешан золотом и серебром. На каждом большом пальце у него было по нефритовому кольцу, а живот крупно выпирал.
— Наставник, в последнее время мне не везёт. Пошла полоса неудач. Несколько деловых сделок сорвались. Можно ли у вас попросить богатства?
Ши Чань с безмятежным выражением сложил ладони.
— Благодетель, если бы я мог просить богатства, я не ставил бы лавку здесь.
Богатый торговец лишился слов. Он никогда не встречал настолько честного молодого монаха. Я думал, он наговорит какой-нибудь ерунды, убедит меня пожертвовать деньги на благовония, а потом сделает вид, что просит для меня богатства.
Ши Чань предложил второй способ:
— Благодетель, если вы настаиваете на поиске богатства, можете попросить помощи у моего старшего брата. Семья старшего брата Мэна несметно богата, соперничает с целым государством. Если вы попросите богатства у него, сможете получить заём.
— Ещё можно совершать больше добрых дел, чтобы сгладить невезение.
Торговец счёл этого молодого монаха крайне ненадёжным, покачал головой и ушёл.
Увидев, как богатый торговец уходит, Бессмертная фея Вечности покачала головой, немного жалея его.
— Как глупо.
В зале Махавиры Бессмертная фея Вечности была облачена в кашаю и сидела на лотосовом троне, её вид был торжественен и величествен. Однако маленькие ступни не знали покоя, а розовые, похожие на жемчужины пальчики непрерывно шевелились.
— Кто глуп? — Лу Ян не понял.
— Этот богатый торговец. Он не распознаёт добрые намерения других и не слушает советов. Эта бессмертная всегда призывала делать добрые дела и копить заслуги. Это точно рассеет его невезение.
— Мой призыв основан на личном опыте. Моя жизнь была гладкой, и это связано с тем, что я часто совершала добрые дела, вносила вклад в благотворительность и была готова протянуть руку помощи.
— Если вспомнить далёкие времена до моего становления бессмертной, мир был в хаосе. Убийства были повсюду, а конфликты двух сторон неизменно заканчивались смертью одной из них.
— Эта бессмертная однажды бросила вызов тем, кто был выше меня уровнем, победив Бессмертного Небесного Мандата и Бессмертного Цилиня. Я не только пощадила их жизни, но и приготовила им еду, превратив конфликт в гармонию. Некоторое время я распространяла это как прекрасную историю.
— Буддизм часто говорит: «Спасти одну жизнь лучше, чем построить семиярусную пагоду». Принцип берёт начало именно из этого события.
— В древнюю эпоху связь была ограниченной. Если кто-то хотел учиться у других, ему приходилось проходить суровые испытания и давать смертельные клятвы. Даже тогда не было гарантии, что он освоит настоящие навыки и знания: шифу оставлял часть техник при себе. Хуже того, некоторые использовали техники культивации, чтобы контролировать учеников, подсаживая яд гу, проклятия и всякое такое.
— Эта бессмертная была другой. Видя, что у Ляньи и Маленькой Лин есть талант, я без утайки передала им свои кулинарные навыки и Технику притворной смерти.
— А ещё Варварское племя. Увидев, что они от природы медлительны разумом, обладают огромной физической силой, но не знают, как её использовать, я просветила их умы, позволив стать сильнее.
Слушая рассказ Бессмертной феи Вечности, Лу Ян наконец понял: грубая сила — единственный истинный принцип.
Неужели мои многочисленные дурные дела привлекли бедствие по имени Бессмертная фея Вечности и принесли мне неудачу?
Несмотря на провал первой продажи, Ши Чань не пал духом и продолжил ждать следующего клиента.
— Э? Маленький монах, что ты здесь делаешь? Деньги закончились? — Довольно привлекательная женщина остановилась и с интересом посмотрела на Ши Чаня.
— Так это благодетельница Мяошань.
— Кто это? — спросил Мэн Цзинчжоу.
— Позвольте этому бедному монаху представить её. Это благодетельница Мяошань из дома Весенних ароматов. Она была одной из многих благодетельниц, которые прислуживали мне прошлой ночью.
Прошлой ночью, очистив двадцать капель крови чистого ян, Ши Чань пожелал добиться лучшего эффекта закаливания, поэтому позвал нескольких благодетельниц из дома Весенних ароматов испытать его.
— Маленький монах, если у тебя закончились деньги, я могу один раз обслужить тебя бесплатно. — Мяошань соблазнительно облизнула губы.
— Благодетельница Мяошань шутит. Этот бедный монах действительно не выдержал вчерашнего испытания и провалил закаливание состояния ума. Но прошла всего одна ночь. Сейчас моё сердце всё ещё подобно воде, и благодетельница точно не сможет меня соблазнить.
Увидев отказ Ши Чаня, Мяошань была весьма разочарована. Краем глаза заметив услуги, перечисленные на стяге Ши Чаня, она снова спросила:
— А если я скажу, что хочу помолиться о ребёнке?
— Тогда вам придётся заплатить, благодетельница.
Глаза Мэн Цзинчжоу покраснели от зависти. Таков результат того, что Ши Чань делает добрые дела и копит заслуги?