Будь это констебли или ямэньские приставы, босс Хун ещё набрался бы храбрости сопротивляться.
Но Лу Ян был другим.
Кто в Великой Ся не знал Лу Яна? Культиваторы знали, что он на стадии Золотого ядра сражался с молодым главой культа Лу из Культа Небесного двора до ничьей, а простые люди знали, что он главный герой «Сказания о Секте Ищущих Дао: хроники Лу Яна».
Пять великих бессмертных сект были силами непостижимого престижа, их ряды переполняли могущественные культиваторы, многочисленные как облака. Ходили даже слухи, что они не утруждают себя делением стадии Тренировки ци на уровни.
А у Секты Бамбукового листа старый предок, хваставшийся самой высокой культивацией, был всего лишь на стадии Зарождающейся души. Такому не доверили бы даже чистить обувь человеку из бессмертной секты.
Что уж говорить о Лу Яне из Секты Ищущих Дао. Он был бесподобным гением, в юном возрасте исполнял обязанности главы секты и несомненно являлся будущим главой Секты Ищущих Дао.
Даже городской правитель должен был бы обращаться с Лу Яном с предельным почтением, не говоря уже о таком культиваторе Тренировки ци, как я.
Мэн Цзинчжоу бросил взгляд на слегка самодовольного Лу Яна, и его захлестнуло сожаление. Я на мгновение опоздал назвать своё имя. Даже если назову теперь, эффект будет хуже, чем у Лу Яна.
Юная девица, вышедшая вместе с боссом Хуном, тоже перепугалась, услышав имя Лу Яна. Так это и есть легендарный гений Лу! По сравнению с гением Лу человек, который мне нравится, кажется ничтожным.
К тому же этот гений Лу тоже весьма хорош собой.
Судя по тому, как рядом с ним стоят двое мужчин, они должны быть ему равны. Оба исключительно красивы, особенно монах; он самый красивый.
Юная девица начала размышлять, кого из троих ей выбрать.
Лу Ян прищурился и улыбнулся:
— Босс Хун, сдаться властям — это не просто опуститься на колени. Нужно ещё честно признаться во всех своих делах.
— Признаюсь, признаюсь во всём! — поспешно заверил его босс Хун.
— Откуда взялась подвеска, которую ты продал? И сколько ты их продал?
— Это… это было больше месяца назад. Ко мне пришёл один человек и хотел, чтобы я помог ему продать партию подвесок. Сначала я не хотел, но его культивация была высокой. Если бы я отказался, моё положение стало бы опасным, так что мне пришлось согласиться на его требования.
— У этого человека было и одно особое условие: подвески можно продавать только смертным, не культиваторам.
Лу Ян нахмурился.
— Кто был этот человек? Как он выглядел? Каков был его уровень культивации?
— Я-я не знаю его имени. Он был высокий и худой, как бамбуковая жердь. И… и уровня его культивации я тоже не знаю.
Трое нахмурились. Казалось, у человека за подвесками были скрытые мотивы, хотя его цель пока была непонятна.
— Бессмертная фея, просыпайся, перестань культивировать. — Лу Ян вошёл в зал Махавиры в своём ментальном пространстве и потряс Бессмертную фею Вечности, которая практиковала Заклинание входа в сон.
— А? Что такое? Девчонка Юнь напала? — Бессмертная фея Вечности пробормотала это с полузакрытыми глазами и сонно села на лотосовой платформе.
— Мы столкнулись с делом, где может пригодиться твой опыт.
— Зевает… Что за дело?
— Видишь подвеску у меня в руке?
— Подвеску? — Бессмертная фея Вечности через его взгляд увидела покачивающуюся в руке подвеску. — Кто это сделал?
— С этой подвеской есть проблема?
— Проблем нет. Просто техника изготовления паршивая, гораздо хуже моей подушки жёлтого проса.
Лу Ян на мгновение лишился слов.
— А что с её целью? Она действует и на смертных, и на культиваторов?
— Она сделана слишком грубо, может входить только в сны смертных. Сама идея изготовления без проблем. Если бы её сделали тщательнее, она могла бы воздействовать и на сны культиваторов. Если уж надо указать проблему, то эта подвеска умеет записывать сны.
— Записывать сны?
— То есть записывать содержимое снов и их воздействие на хозяина сна.
Лу Ян никак не мог понять конечную цель преступника.
Ладно, не буду думать. Пусть власти разбираются.
— А ты кто такая? — Лу Ян перевёл взгляд на жалостливую юную девицу.
— Я-я его младшая сестра. Просто зашла его проведать, — заикаясь, сказала девица, напуганная Лу Яном.
— О? У вас разница в возрасте двадцать лет, и ты навещаешь его поздно ночью — одинокий мужчина и одинокая девушка в одной комнате?
— Д-да.
Ши Чань сделал шаг вперёд, произнеся Мантру истинных слов. Огромный золотой буддийский иероглиф отпечатался на лбу юной девицы.
— Благодетельница, пожалуйста, говорите правду.
Под действием Мантры истинных слов юная девица подробно призналась в своём мотиве:
— Я пришла попросить старшего брата Хуна убить соперницу по имени Фулин…
Лу Ян: «…»
Мэн Цзинчжоу: «…»
Почему опять госпожа Фулин?
Раз ситуация стала ясна, задерживаться больше не было нужды. Лу Ян покинул имение Хун и нашёл констебля, патрулировавшего улицы.
— Брат-констебль, у нас тут ещё одно дело! — окликнул его Лу Ян. Прошлой ночью они передали убийцу и культиватора-грабителя именно этому констеблю.
Не ожидал снова встретить его здесь.
После того как Лу Ян объяснил события в имении Хун, констебль уставился на него так, будто увидел призрака.
Прошлой ночью вы доставили убийцу, пытавшегося совершить убийство, а сегодня поймали кучу людей, которые сорвали попытку убийства?
Констебль почти решил, что Лу Ян — иногородний убийца, расширяющий здесь дело и использующий власти, чтобы устранить местных конкурентов.
Констебль быстро связался с начальством, и вскоре прибыл большой отряд констеблей, которые той же ночью сопроводили всех из имения Хун в городскую управу для допроса.
Отец и дочь Чжун также пришли в ямэнь как свидетель и потерпевшая соответственно.
— Наставник, дело закончено? — спросил Чжун Мин.
— Именно. Случай с вашей дочерью был вызван тем, что Кан Вэй использовал магический артефакт. Истина уже раскрыта, теперь всё зависит от того, как власти с этим поступят.
— Огромное спасибо! — Как Чжун Мин мог не радоваться? Проблема, мучившая меня целую неделю, была решена наставником за одну ночь. — Тогда насчёт денег на благовония…
— Пятьсот лянов серебра.
Для Чжун Мина пятьсот лянов были мелочью. Он немедленно вынул из рукава серебряную расписку на тысячу лянов.
— Наставник, это небольшой знак моей благодарности.
— Это слишком много. — Ши Чань настоял, что примет только пятьсот лянов серебра.
Не сумев его переубедить, Чжун Мин мог лишь достать серебряную расписку на пятьсот лянов и почтительно поднести её.
Когда дело завершилось, Ши Чань вернулся в трактир, даже не взглянув на юную госпожу Чжун.
— Сегодня ночью идёшь в дом Весенних ароматов закалять состояние ума? — поддразнил Лу Ян. Ходить с Ши Чанем на ритуалы и правда открывает глаза.
— Нет. Прошла всего одна ночь; пик похотливых желаний этого бедного монаха ещё не наступил, и потому эффект закалки будет не лучшим. На мой взгляд, лучше спокойно подождать три дня.
— Вот это внимание к деталям.
~~~
Вернувшись в трактир, троица столкнулась с Фулин и её сестрой, которые тоже только что вернулись.
— О, наставник, вы сегодня очень поздно.
— Ритуал занял некоторое время. Этот бедный монах видит, что и вы, благодетельницы, вернулись довольно поздно.
Фулин улыбнулась так, что глаза сузились в щёлочки.
— Сегодня нам повезло. Наконец удалось заключить сделку с клиентом, который прежде был непреклонен. Мы обсуждали множество деталей и только потом поняли, насколько уже поздно.
Ши Чань произнёс «Амитабха».
— Благодетельница Фулин, ваша связь с удачей глубока.
— Тогда позаимствую ваши благие слова и надеюсь, что так и будет. Но то, что случилось сегодня, и правда было странно.
— Не знаю почему, но клиент, который ещё вчера выдвигал чрезмерные требования, сегодня внезапно изменил тон. Он говорил что-то вроде: «сочтём это совершением добрых дел и накоплением заслуг» и «посмотрим, сработают ли слова наставника».