Проклятия были лишь одним из проявлений кармы. Для большинства наложение проклятия требовало заплатить соответствующую цену. Например, ценой самостоятельно созданного Мэн Цзинчжоу Кулака проклятия одиночки была необходимость сохранять янскую энергию до вознесения в бессмертные.
Однако, поскольку имперский наставник владел зачаточным Плодом Дао Кармы, ему не требовалось платить такую цену.
Семь бедствий и Восемь страданий были понятием, предложенным буддийскими сектами. Оно охватывало все мирские муки и являлось вершиной проклятий. По сравнению с этим Кулак проклятия одиночки Мэн Цзинчжоу даже в подмётки не годился.
После череды поражений имперский наставник наконец осознал: при присутствии Бессмертной феи Вечности и Юнь Чжи побег невозможен.
Раз я не могу сбежать, я утащу одного с собой!
Среди его врагов у Лу Яна была самая низкая культивация. Более того, именно он был причиной, по которой культиваторы Великой Юй явились в Секту Ищущих Дао. В каждом проваленном плане есть след вмешательства Лу Яна.
Захват Досточтимого владыки Чёрного и Белого также означал, что остальные его подчинённые, проникшие в Секту Ищущих Дао, постигла та же участь.
Полный разгром!
Вернее будет сказать не то, что возрождению Великой Юй помешала Секта Ищущих Дао, а то, что на пути встал этот камень преткновения — Лу Ян!
Даже если меня схватят, это неважно. У Великой Юй всё ещё есть шифу и спящие культиваторы средней и поздней эпохи Великой Юй. Надежда на возрождение остаётся.
Тогда мне достаточно устранить Лу Яна!
Он наложил на Лу Яна самое мучительное и жестокое проклятие, какое только можно представить. Не говоря уже о стадии Золотого ядра — даже будь Лу Ян на стадии Пересечения Бедствий, он несомненно умер бы!
В видении имперского наставника с небес пали оковы и начали собираться в воздухе. Сотворённые из крови и наказания, они опускались в смертный мир, чтобы принести самые мучительные кары.
Эти оковы были проявлением проклятия, невидимым даже для тех, кто искусен в кармических заклинаниях. Лишь имперский наставник, полубессмертный, посвятивший себя изучению кармы и сгущению зачаточного Плода Дао Кармы, мог всё это видеть.
Тяжёлые оковы сталкивались друг с другом с резонансным лязгом, похожим на звучание Дао.
Ты осмелился подойти ко мне так близко? Теперь поздно сожалеть!
Имперский наставник с острым интересом наблюдал за их лицами, желая увидеть, как их черты исказятся от сожаления и скорби: сожаления из-за недооценки его и скорби из-за неизбежной гибели Лу Яна.
Вместо этого он увидел, что выражение Лу Яна не изменилось, Бессмертная фея Вечности выглядит совершенно озадаченной, а лицо Юнь Чжи остаётся таким же бесстрастным.
Ни следа желанных сожаления и скорби.
Когда оковы приблизились к Лу Яну, тот внезапно вспыхнул золотым светом, открыв две толстые нити кармы, обвившие его: одна соединяла его с Бессмертной феей Вечности, другая — с Юнь Чжи. В тот миг, когда оковы коснулись его, они яростно отскочили прямо обратно к имперскому наставнику.
Имперский наставник мог лишь в ужасе смотреть, как проклятие оборачивается против него, и издал негодующий рёв:
— НЕТ!!!
Что за карма на этом сопляке? Всего две нити кармы, а они полностью отразили моё сильнейшее проклятие?!
Та, что ударила меня, — бессмертная. Как у бессмертной может быть настолько глубокая кармическая связь со смертным?!
А другая, которая прервала мой приём, — её кармическая связь с Лу Яном тоже отбила проклятие!
Если одной кармы достаточно, чтобы отразить моё проклятие... значит, она тоже бессмертная!
Эти две невероятно красивые женщины — бессмертные!
Что за шутка? Как такая крошечная секта может скрывать двух бессмертных?! За двадцать тысяч лет жизни имперский наставник никогда не слышал ни об одной секте с двумя бессмертными. Даже наша династия Великая Юй такого не достигла!
Что вообще такое эта Секта Ищущих Дао? Даже назвать её логовом дракона и тигриной пещерой будет недостаточно, чтобы описать опасность этого места. Проникнуть в императорский дворец было бы безопаснее, чем ступить сюда!
Имперский наставник почувствовал, как в сердце вспыхнул огонь, выжигая его так, что он забился на земле. В то же время казалось, будто его голову заключил шар воды и топит его, беспомощного бессмертного.
Обратный удар проклятия поразил его двумя из Семи бедствий: огнём и водой.
— Что происходит? — Лу Ян был сбит с толку. Ещё мгновение назад имперский наставник свирепо на меня смотрел и выкрикивал кучу непонятных заклинаний, а в следующий миг катается по земле и беспрерывно воет, будто молит о смерти.
— Обратный удар проклятия, — ответила Бессмертная фея Вечности. — Он пытался проклясть тебя Семью бедствиями и Восьмью страданиями, но под моей защитой проклятие не могло тебя коснуться. Оно ударило обратно по нему, и теперь он страдает. — Она взглянула на имперского наставника как на идиота. Как я и думала, он не слишком умён.
Досточтимый владыка Чёрного и Белого смотрел, как козыри имперского наставника один за другим без усилий нейтрализуются, и его сердце опустилось на самое дно.
Воды Секты Ищущих Дао и правда глубоки.
— Большая босс, хочешь и меня защитить? — Третий, Бессмертный Вечности, подкрался к Бессмертной фее Вечности с угодливой улыбкой.
Бессмертная фея Вечности покосилась на него и отмахнулась:
— Кыш-кыш, зачем мне тебя защищать? Если тебя когда-нибудь проклянут, просто самоподорвёшься несколько раз — и более или менее всё пройдёт.
Бессмертный Вечности уныло отступил и продолжил болтать с Досточтимым владыкой Чёрного и Белого.
— Брат, как тебя поймали? Ты пробрался в Секту Ищущих Дао вместе с тем идиотом, что катается по земле? Ты разве не знал, что Секта Ищущих Дао — территория моей первой? В те времена даже Четверо древних бессмертных не осмеливались бездумно сюда врываться. Когда приходили в гости, то ступали осторожно и даже дышать громко не смели.
Досточтимый владыка Чёрного и Белого: «...»
Проклятье, просто замолчи. Чем больше ты говоришь, тем сильнее я обо всём жалею.
Бессмертный Вечности продолжил:
— Хорошо, что я рано перешёл на сторону Секты Ищущих Дао. Иначе сейчас меня бы пытали, как тебя. — Он радовался, что трусливо сдался в тот миг, когда понял, что Бессмертная фея Вечности выше него рангом.
Досточтимый владыка Чёрного и Белого спросил:
— Значит, теперь ты приглашённый старейшина Секты Ищущих Дао или обычный старейшина?
— Пленник.
Досточтимый владыка Чёрного и Белого: «...»
Лу Ян радостно хлопнул в ладони.
— Как бы там ни было, мы наконец одним махом собрали всех культиваторов Великой Юй. Есть повод отпраздновать! — В последнее время моя удача была ужасной: стоило выйти, и я всякий раз натыкался на культиваторов Великой Юй. Теперь наконец можно больше не волноваться.
— Хе-хе, и всё это благодаря моему блестящему руководству в роли исполняющей обязанности главы секты. — Бессмертная фея Вечности упёрла руки в бока и не могла перестать улыбаться во весь рот.
— Бессмертная фея мудра и блистательна! Пока Бессмертная фея здесь, культиваторов Великой Юй нечего бояться! — Лу Ян продолжал хлопать и не жалел сил на лесть.
— Собрали одним махом? — От слов Лу Яна Досточтимого владыку Чёрного и Белого охватило дурное предчувствие.
Лу Ян повернулся к нему с нахальной усмешкой и небрежно сказал:
— Вы ведь знаете У Юдао, шестого императора Юй? Он тоже здесь. Мы с Бессмертной феей поймали его вместе.
— Вы захватили Его Величество?! — Глаза Досточтимого владыки Чёрного и Белого едва не вылезли из орбит. После битвы в городе Ханьшуй он потерял связь с У Юдао. Он думал, что У Юдао и остальные где-то оправляются от тяжёлых ран. Никогда бы не подумал, что их захватила Секта Ищущих Дао!
Этот Лу Ян действительно величайшее препятствие нашей Великой Юй!
Я изначально думал, что вмешательство Лу Яна в городе Ханьшуй лишь раскрыло существование Хуан Мина. Не ожидал, что даже пленение Его Величества — его рук дело!
Юнь Чжи не обращала внимания на взаимные восхваления Лу Яна и Бессмертной феи Вечности. Она приготовилась допрашивать имперского наставника, который всё ещё кричал в муках на земле.
— Я спрашиваю, ты отвечаешь.
— А-А-А-А-А-А-А!
— Сколько всего культиваторов у Великой Юй?
— А-А-А-А-А-А-А!
— После этого провала есть ли у Великой Юй запасные планы?
— А-А-А-А-А-А-А!
Дело было не в том, что имперский наставник отказывался признаваться. Муки от Семи бедствий и Восьми страданий были настолько невыносимы, что он не мог выдавить ни единого слова.
Юнь Чжи вздохнула. Хотя я допрашивала бесчисленное множество людей, с такой ситуацией сталкиваюсь впервые.