Совместная операция Секты Ищущих Дао и императорского двора по уничтожению Культа Бессердечия подняла такой переполох, что о ней узнал любой, у кого имелась хоть малейшая разведывательная сеть.
Услышав новости, могущественные специалисты мира культивации долго не могли вымолвить ни слова. Некоторые даже оседали на стулья, лица у них были полны неверия.
— Этот старый молчаливый негодяй достиг стадии Пересечения Бедствий? Как такое возможно?
Управляющий выглядел противоречиво.
— Неизвестно, правда это или нет, но я слышал, что эту новость нарочно распространил сам Молчаливый даосский жрец.
— …Вот это действительно очень на него похоже.
— Тогда он сформировал золотое ядро на день раньше меня и пришёл хвастаться прямо мне в лицо. Если он и правда достиг Пересечения Бедствий, насколько же невыносимо важничать он теперь будет?
— Если даже этот внук стал культиватором Пересечения Бедствий, нет причин, по которым я не смогу.
— Небеса слепы!
— В затвор! В затвор!
Похожие сцены происходили по всему миру культивации. На какое-то время крупные фигуры одновременно ругали небеса за слепоту и решали уйти в затвор.
Даже культиваторы Слияния в Демоническом регионе и Восточном море не стали исключением: все они пытались прорваться к стадии Пересечения Бедствий.
Когда Чжу Тянь председательствовал на придворном собрании, он заметил, что больше половины министров отсутствуют. Спросив, он узнал, что все они ушли в затвор.
С прорывом Молчаливого даосского жреца к стадии Пересечения Бедствий прежде шумный мир культивации временно затих. Проницательные люди внезапно ощутили, что приближается Великая эпоха. Они опасались, что после этого общего затвора появится множество культиваторов Пересечения Бедствий.
— Слышал, в Восточном море есть такая поговорка: «Кит падает — всё сущее поднимается». Она идеально описывает нынешнюю ситуацию.
— Разве «кит падает» не означает мёртвого кита? Молчаливый даосский жрец ведь не умер?
— Мы можем притвориться, что умер.
Разумеется, затишье касалось только верхушки мира культивации. Культиваторы, ещё не достигшие стадии Слияния, были не слишком знакомы с Молчаливым даосским жрецом, и их это почти не затронуло.
~~~
Буддийское царство.
В небесах над бескрайней пустыней со свистом пронеслась фигура, исчезнув прежде, чем путешественники верхом на верблюдах успели хоть что-то разглядеть. Сразу после этого ещё несколько фигур пролетели по воздуху, плотно преследуя первую.
— Е Цзыцзинь, остановись! Если сегодня я не предам тебя правосудию, как смогу смотреть в глаза предшественникам?! — Несколько прославленных высоких монахов Буддийского царства гнались за вторым старшим братом Лу Яна, Е Цзыцзинем. Главу этой группы звали по дхармическому имени Пусянь.
В конце концов они были высокими монахами и уже не раз сталкивались с Е Цзыцзинем. После ряда манёвров им наконец удалось окружить его.
— Е Цзыцзинь, что ты нацарапал в трудах наших предшественников?! — Высокие монахи гневно уставились на Е Цзыцзиня.
Понимая, что победить такую группу монахов ему невозможно, Е Цзыцзинь поспешно замахал руками, отговаривая их:
— Эй, эй, эй, давайте не прибегать к насилию, пожалуйста, без насилия. Мы все люди, покинувшие мирскую жизнь. Незачем всё время драться и убивать.
— Я просто написал две фразы. Посмотрите, как вы все разволновались.
— Делать пометки на полях сутр — традиция нашего Буддийского царства. Я, Е Цзыцзинь, по всем меркам могу считаться святым монахом. Раз уж вы все можете комментировать труды предшественников, значит, я тоже имею право оставлять заметки в сутрах. Что тут не так?
— Вы ведь часто говорите, что буддийское учение обширно и глубоко, и даже целой жизни постижения хватает лишь на то, чтобы коснуться поверхности. Тогда нет ничего плохого в том, что я похвалил его словами: «Буддийское учение безбрежно», верно?
— Ещё наши буддийские секты часто говорят: «Лишь теперь я знаю, что я — это я». Разве это не значит, что после всей жизни культивации буддизма и поисков окончательный ответ всё равно находится внутри себя? Тогда разве неправильно написать: «Буддийское учение безбрежно; обернёшься — и берег рядом»?
— Чушь! Твои слова явно советуют людям вернуться к мирской жизни! Один наш буддийский ученик увидел твою надпись, достиг великого «просветления» и вернулся в мир!
Е Цзыцзинь быстро ответил:
— Нельзя так говорить. Это произошло из-за его слабой способности к пониманию. Не нужно сваливать это на меня.
— Я, Е Цзыцзинь, всем сердцем предан буддизму. В Буддийском царстве все хотят высечь мне славословие на стеле. Как я мог бы побуждать людей возвращаться в мирскую жизнь?
Высокие монахи разозлились ещё сильнее. Все хотят высечь тебе славословие на стеле? Да все явно хотят высечь тебе эпитафию на могильной стеле![1]
— Тогда что ты имел в виду, когда положил рядом с сутрами экземпляр «Искусства долголетия», от которого растут волосы?
Е Цзыцзинь ответил:
— А, вы об этом? Я потерял эту книгу. Раз вы её нашли, не могли бы вернуть мне?
— Без обид, но вы только посмотрите на себя: всё время злитесь. Ежедневная культивация сердца и разума у вас, похоже, идёт не очень. А вот посмотрите на моего шифу — вот где настоящий большой успех в культивации сердца и разума. Он всегда весел, а теперь ещё и прорвался к стадии Пересечения Бедствий.
Услышав, как Е Цзыцзинь упоминает достижение Молчаливого даосского жреца и стадию Пересечения Бедствий, мастер Пусянь весь вздулся венами. Он принадлежал к одному поколению с Молчаливым даосским жрецом и не ожидал, что тот окажется быстрее него в продвижении к Пересечению Бедствий. Чем больше он об этом думал, тем сильнее злился, и его аура бурно колебалась. Стиснув зубы, он начал читать сутры.
— Эта аура… Он вот-вот прорвётся к стадии Пересечения Бедствий! — Остальные мастера обрадовались, уловив колебания ауры мастера Пусяня. Они быстро образовали вокруг него защитный круг, охраняя его культивацию.
Веко Е Цзыцзиня дёрнулось.
— Что за чертовщина? Почему он прорывается после нескольких фраз? Разве прорваться к Пересечению Бедствий так легко?
Пока мастер Пусянь проходил свою беду, а остальные высокие монахи защищали его и не могли обращать внимания на Е Цзыцзиня, тот воспользовался случаем и ускорился, убегая из пустыни.
— Нужно найти место, где мастер Пусянь меня не обнаружит. Кстати, раз он прорывается к Пересечению Бедствий, он, наверное, больше не станет гоняться за младшим вроде меня. Если уж он кого-то и будет искать, то моего шифу.
Е Цзыцзинь положил ладонь на грудь, излучая милосердное сияние, от чего стал похож на святого монаха.
— Шифу, я верю, что после прорыва к стадии Пересечения Бедствий у вас мало соперников. Ваш ученик беспокоится, что вам будет слишком одиноко, поэтому нашёл для вас противника и заодно добавил немного давления. Мы же учитель и ученик, благодарностей не нужно.
~~~
Лу Ян и Мэн Цзинчжоу всё ещё не знали о переменах, происходящих во внешнем мире, да и не заботились о них. Их культивация была низкой, они были всего лишь незначительными персонажами. Не было нужды знать так много.
Эти десять дней в тюрьме они прожили вполне комфортно. Продуваемую ветром крышу быстро починили ямэньские приставы Ечэна, искусные в заклинаниях стихии земли. Столбы, рухнувшие во время битвы, тоже восстановили приставы, владевшие заклинаниями стихии дерева.
— Никогда не думал, что существуют такие удобные заклинания. — Лу Ян наблюдал за всем процессом ремонта тюрьмы. Воистину, в каждом ремесле есть свои специалисты. Хотя моя культивация выше, чем у этих приставов, в технике строительства тюрем я им далеко уступаю.
Я умею только «Нарисовать подземную тюрьму», у которой даже двери нет.
Во время культивации формации помогали им усиливать контроль над внутренней духовной энергией.
С едой проблем тоже не возникало. Хотя Врождённого даосского жреца оправдали и освободили, он не вернулся в Секту Ищущих Дао, а остался в Ечэне и каждый день приносил Лу Яну и Мэн Цзинчжоу еду. Всё было куплено в ресторане «Благословенная удача» — лучшем ресторане Ечэна.
— Прародитель, вы слишком много на нас тратите. — Лу Яну было немного неловко, хотя он знал, что для Врождённого даосского жреца эти духовные камни ничего не значат.
Врождённый даосский жрец не испытывал недостатка в деньгах. Напротив, его можно было назвать чрезвычайно богатым. В Секте Ищущих Дао существовала пенсионная система: ушедшие на покой старейшины ежегодно получали определённую сумму духовных камней.
Это означало, что у Врождённого даосского жреца накопилось сто двадцать тысяч лет невостребованной пенсии. Можно было только вообразить, какую ошеломляющую сумму духовных камней это представляло. Среди культиваторов Слияния едва ли находился кто-то богаче Врождённого даосского жреца.
Прошло десять дней. Тюремное затворничество Лу Яна и Мэн Цзинчжоу завершилось, и они сопроводили Врождённого даосского жреца обратно в Секту Ищущих Дао.
Примечания:
В исходнике игра слов строится на идиоме вроде «всякий, у кого есть рот, хвалит», где один из иероглифов может быть связан со «стелой». Во второй фразе тот же знак обыгрывается уже как «поставить надгробную стелу».