У всех троих было ощущение, будто за ними наблюдают, и это пробирало до костей.
Гань Тянь продолжила:
— Именно из-за этой легенды цюнци редко приходят к гробнице Цюнци. Это место, куда даже их собственные соплеменники ходить неохотно. Они боятся потревожить спящего древнего Цюнци.
— Но вам бояться не нужно. Я бывала здесь несколько раз. Ощущение наблюдения есть, но только и всего. Как только войдём в гробницу внизу, оно исчезнет.
— В истории племя Цюнци породило нескольких культиваторов Пересечения Бедствий. Все они приходили в гробницу Цюнци, чтобы проверить, действительно ли их старый предок, древний Цюнци, спит здесь. Но каждый раз уходили ни с чем. Они говорили, что культивация древнего Цюнци намного выше их собственной, а они — недостойные потомки и не имеют права расследовать положение старого предка.
У демонической расы культиваторов Слияния называли «царями», а культиваторов Пересечения Бедствий — «императорами». То, что племя Цюнци породило нескольких культиваторов Пересечения Бедствий, означало, что у них было несколько демонических императоров — поистине ужасающая цифра.
Цюнци можно было считать вершиной «тигров-демонов». Их слава распространилась даже до Центрального континента, породив идиому «как тигр, которому выросли крылья», показывающую мощь цюнци.
— Признанный несколькими демоническими императорами цюнци, древний Цюнци считается сильнейшим существованием в племени Цюнци.
Лу Ян: «…»
Третья старшая сестра, пожалуйста, перестань говорить. Боюсь, когда узнаешь правду, ты начнёшь ругать бессмертных и усложнишь себе бедствие.
Бессмертный Небесного Мандата, ты и правда умеешь чудить.
— Бессмертный Небесного Мандата говорил, что в жизни нужно заботиться не только о славе при жизни, но и о посмертной репутации. Поэтому он разработал эту великую формацию, чтобы оставить будущим поколениям легенды.
— Помимо цюнци, он, скорее всего, установил такие формации и в родовых гробницах куньпэнов, таову, чжуцюэ и других рас. Но не слишком много: если построить их чрезмерно, таинственность уменьшится.
Великая формация просуществовала триста тысяч лет, не выйдя из строя, и до сих пор могла пугать людей. Это свидетельствовало о выдающемся качестве формаций, разработанных Бессмертным Небесного Мандата. С другой стороны, это показывало, сколько труда и заботы он в это вложил.
— Кроме того, чтобы сформировалась легенда, истина не должна быть известна потомкам. Поэтому дело с гробничными формациями замяли, превратив в тайну.
Судя по страху племени Цюнци перед приближением к гробнице, формации и правда стали тайной.
— ...Бессмертный Небесного Мандата и правда довольно любит помогать людям. — Лу Ян выжимал из головы слова, чтобы похвалить Бессмертного Небесного Мандата, надеясь уменьшить опасность во время будущих бедствий.
— Не то чтобы он любил помогать людям. Подумай сам. И старый Цюнци, и старый Куньпэн — все они то, что вы называете древними демонами с безграничной силой, верно?
— Но как бы безгранична ни была их сила, могли ли они быть сильнее бессмертных? Наверное, нет.
— Чем таинственнее старый Цюнци и остальные, тем сильнее это подчёркивает мощь нас, Пяти древних бессмертных, разве нет?
Бессмертная фея, пожалуйста, перестань говорить. Если продолжишь, боюсь, у меня действительно появятся крайне непочтительные мысли о Бессмертном Небесного Мандата.
Так же как Мэн Цзинчжоу тренировал силу воли, Лу Ян тоже тренировал силу воли, когда слушал древнюю историю.
Трое вошли в гробницу Цюнци. Ощущение наблюдения действительно исчезло, и психологическое давление резко уменьшилось.
— Это...
Внутри гробницы Цюнци было множество муралов. Большинство пострадало от времени и стало ветхим. Краски для муралов были невероятно дорогими — не преувеличением было бы сказать, что каждая капля стоила тысячу золотых. Но даже так они уже не выдержали промывки временем и дошли до такого состояния. Это отражало древность племени Цюнци и их гробницы.
Лу Ян увидел мурал, изображавший маленького цюнци с влажным мехом — очевидно, только что родившегося. Затем этот маленький цюнци бежал вперёд, постепенно становился больше, достигал расцвета, а потом постепенно старел, терял мех и, ссутулившись, шёл к смерти.
Конечной точкой смерти была гробница Цюнци.
На муралах также были изображены многие важные исторические события племени Цюнци — они считали их славой, которую следовало выгравировать в памяти.
Над муралами шла строка древнего текста: Смерть — не конец. Кто-то видел ваши славные жизни.
— Это слова, оставленные древним Цюнци. Племя Цюнци считает их своей духовной опорой. Именно поэтому цюнци не боятся смерти и принимают её спокойно.
Гань Тянь поистине оправдывала звание профессионального археолога-учёного: о разнообразных культурах демонической расы она могла говорить как угодно.
— Эта строка... её ведь тоже не Бессмертный Небесного Мандата написал?
— Нет, не он. Это была собственная импровизация старого Цюнци. Бессмертный Небесного Мандата не мог каждому придумывать строку — тогда они звучали бы слишком похоже, и его могли бы раскрыть. — Бессмертный Небесного Мандата работает тщательно и всё продумывает.
— Старшая сестра, а где убежище, о котором ты говорила?
— Почти пришли, почти пришли.
Внутри гробницы было кромешно темно, а сама она была сложна, как лабиринт. Без проводника-старейшины племени Цюнци здесь легко заблудиться. Оставалось лишь гадать, как Гань Тянь вообще разобралась в устройстве гробницы Цюнци.
Трое прошли около двух ли и добрались до конца прохода. Гань Тянь постучала по кирпичу, и скрытая дверь открылась. Она жестом велела им следовать за ней.
Лу Ян заметил множество стрел, направленных наружу из стен потайной комнаты, и сразу понял. В гробнице Цюнци было много ловушек. Если кто-то наступит не туда, вылетит ливень стрел и убьёт нарушителя. После выстрела стрелы нужно пополнять — отсюда и механизмная комната, где трое остановились на отдых.
— Старшая сестра, ты даже такое место нашла?
Они оба были поражены. Прятаться в гробнице — это одно; прятаться в механизмной комнате гробницы — кому вообще придёт в голову, что кто-то скрывается здесь? Неудивительно, что третья старшая сестра уверенно заявила: прятаться в племени Цюнци очень безопасно.
Троица несколько часов отдыхала здесь, приводя состояние в порядок. Хотя у них были невидимые талисманы и они не боялись, что их обнаружат, поддерживать невидимость всё равно было изнурительно. С Гань Тянь всё было в порядке, но Лу Ян и Мэн Цзинчжоу почти целый день использовали талисманы — от боковой ветви до гробницы Цюнци. Отдых был необходим. Стоило двум лечь на пол механизмной комнаты, как они сразу уснули.
Пока они спали, Гань Тянь достала бумагу, тушь, кисть и тушечницу и записала пережитое за последние дни. Свой опыт в Демоническом регионе она записывала в Записки о Демоническом регионе и уже закончила восемь томов. Сейчас она работала над девятым.
Несмотря на короткое знакомство, она была уверена: её маленький младший брат знает о древней истории больше, чем она сама. Маленький младший брат так хорошо разбирается в древней истории. Пока он рядом, я верю, что содержание девятого тома будет ещё богаче, чем восьми предыдущих.
— М-м...
Услышав, что Лу Ян и Мэн Цзинчжоу шевелятся и вот-вот проснутся, она убрала четыре драгоценности кабинета и спокойно села.
Лу Ян и Мэн Цзинчжоу проспали полных три часа. Проснувшись, они почувствовали ясность в голове и свежесть.
— Проснулись? Как раз вовремя. Я отведу вас в главную гробницу. Говорят, там погребён древний Цюнци.
— Говорят?
Гань Тянь кивнула. Она закинула гуцинь за спину и завязала струны на груди. Вместе с глазами, закрытыми чёрной тканью, она выглядела как отшельница, вышедшая из бамбукового леса.
Она объяснила:
— По меньшей мере гроб древнего Цюнци находится там. А лежит ли внутри настоящий цюнци — понятия не имею. Но для нас это неважно. Мы здесь ради археологии, а не ради расхищения гробницы.
Как профессиональный учёный, Гань Тянь придерживалась принципа: увидеть — значит поверить.