Будь Лу Ян бессмертным, он решил, что, наверное, стал бы солёной рыбой-лентяем[1] даже больше, чем Бессмертная фея Вечности: целыми днями грелся бы на солнце, переворачивался со спины на живот и с живота на спину, а ночью спал бы на солнце. За бессмертными лежит высшее царство, за ним — ещё более высокие. Если культивировать без конца, где этому будет предел?
— Бессмертная фея, ты говорила, что замена — тоже форма забвения. Тогда, когда авторство твоих рецептов перешло к Бессмертному Небесного мандата, это тоже мог быть метод замены?
Глаза Бессмертной феи Вечности загорелись, и она хлопнула Лу Яна по плечу.
— Эй, теперь, когда ты это сказал, в этом есть смысл! Кто-то мог убить меня и каким-то способом стереть все следы моего существования, приписав всё, что я сделала, Бессмертному Небесного мандата. Я-то сначала думала, что этот внучок Бессмертный Небесного мандата позавидовал моему таланту и украл мои заслуги, пока меня не было!
— Ах, поучаемый молодой ребёнок!
— «Поучаемый молодой талант».
Лу Ян мысленно заметил: У Бессмертного Небесного мандата мозги, должно быть, отравились едой, раз он стал присваивать ваши заслуги.
Он спросил:
— Тогда среди четырёх бессмертных был кто-то, способный стереть твоё существование?
Бессмертная фея Вечности нахмурилась, перебрала способности каждого из четырёх бессмертных и не нашла подходящей.
— Нет. Ни один из их методов не мог такого сделать.
Они продолжили обсуждать ещё некоторое время, но так и не пришли ни к какому результату.
Не совсем честно было бы утверждать, что Бессмертную фею Вечности убил именно Бессмертный Небесного мандата. Возможно, Бессмертный Цилинь и остальные тоже захватили её авторство. Вещи бессмертных сами по себе были редки, а вещи Бессмертной феи Вечности — ещё реже, разве что они сумеют откопать наследие, которое Бессмертная фея Вечности закопала в Северной звезде. Там наверняка должны быть записи о принадлежности, способные дать подсказки.
Как раз когда они обсуждали, что делать после окончания срока исполняющей обязанности главы секты и начала отставки, Юнь Чжи вернулась, таща с собой имперского наставника. Хотя звука не было слышно, искорёженная поза имперского наставника и мучительное выражение лица ясно показывали: проклятие всё ещё не снято.
— Старшая сестра, разве сила государственной удачи не смогла снять проклятие?
— Смогла бы, но император Ся отказался, — ответила Юнь Чжи, небрежно бросая имперского наставника в сторону.
— Почему? Разве у старого Мэна и главы секты Цю проклятия не сняли? — Лу Ян не понимал.
— Если быть точной, оно было не снято, а распределено.
— Распределено?
— С помощью силы государственной удачи проклятие равномерно разделили между всем народом. В результате каждый вступит в брак на пятнадцать минут позже, чем должен был по изначальной судьбе. Такой уровень распределения приемлем.
— Но проклятие имперского наставника слишком тяжёлое. Если поделить его на всех, последствия будут немыслимы.
Теперь Лу Ян понял. Неудивительно, что император Ся отказался. Я бы тоже не согласился.
— Тогда теперь... — Лу Ян взглянул на всё ещё корчащегося имперского наставника.
— Пусть пока кричит. Разберёмся, когда найдём решение.
— Тогда ладно.
Оставить его так было единственным вариантом.
Поиск души был невозможен. Поскольку имперский наставник всё ещё барахтался в Семи бедствиях и Восьми страданиях, его разум представлял собой мутный хаос, из которого невозможно было извлечь ничего ценного.
Переработать его в дух артефакта тоже было нельзя. Мало того что Пятый старейшина не способен выковать полубессмертное сокровище; даже если бы смог, результатом стало бы проклятое сокровище с сильно сниженной эффективностью.
Юнь Чжи напомнила Лу Яну:
— Иньская энергия на Пике Заключения слишком плотная. Долгое пребывание здесь вредно. Тебе лучше сначала вернуться. — Затем она повернулась к Бессмертной фее Вечности. — Старшая, в этот раз вы неплохо справились как исполняющая обязанности главы секты. Я очень довольна.
Бессмертная фея Вечности потрогала нос, слегка опьянев от самодовольства.
— Всего лишь секта. С моими талантами я даже императором могла бы быть! Вот увидите, поймаю ещё несколько культиваторов Пересечения Бедствий и продолжу быть исполняющей обязанности главы секты.
Юнь Чжи сообщила им:
— Я отправлюсь к убежищу, которое выдал Досточтимый владыка Чёрного и Белого. По его словам, там ещё спит один культиватор Пересечения Бедствий. Где именно он, знает только имперский наставник, но я попробую поискать зацепки в убежище.
Проводив их, она призвала пра-шифу, который присматривал за Пиком Заключения.
— Пра-шифу, это второй имперский наставник Великой Юй, Цзинь Буцюнь. Пока он будет заключён здесь. Будьте осторожны: он сгустил зачаточный Плод Дао, вероятно связанный с кармой.
В прошлом пра-шифу считал, что его могущественной культивации Пересечения Бедствий более чем достаточно для надзора за Пиком Заключения, и так он сможет приносить пользу секте даже после отставки.
Теперь он понял, что сильно себя переоценил. Удерживать Пик Заключения под контролем для меня слишком трудно.
— Не волнуйтесь, пра-шифу. Он застрял в Семи бедствиях и Восьми страданиях. Ему едва хватает сил поддерживать жизнь, не говоря уже о побеге.
Чтобы ещё сильнее успокоить его, Юнь Чжи поставила дополнительную формацию над камерой имперского наставника, а затем отправилась в тайные владения, где скрывалась фракция имперского наставника.
~~~
Когда Лу Ян покинул Пик Заключения, он почувствовал, будто тяжесть на плечах сильно уменьшилась.
Праздник завершился без сучка без задоринки, репутация Культа Небесного двора создана, имперский наставник Великой Юй с компанией пойманы, а талоны Бессмертной феи Вечности на два месяца в роли исполняющей обязанности главы секты истекли.
Пора культивировать!
~~~
Прошло три месяца.
Лу Ян сидел со скрещёнными ногами; меч Цинфэн и меч Минъюэ парили по бокам, испуская слабую мечную ци. Его Непобедимое золотое ядро ровно вращалось, поглощая духовную энергию, пока в даньтяне не образовался вихрь, крутившийся всё быстрее и быстрее.
Двумя пальцами указав в небо, он тихо произнёс:
— Прорыв!
В тот же миг его аура хлынула наружу, словно неудержимый поток.
Меч Цинфэн и меч Минъюэ столкнулись, их мечная ци переплелась и вырезала свежие следы в земле. Мечная ци стала ещё яростнее и острее, будто ничто не могло её удержать.
— Продвинутая стадия Золотого ядра...
С момента его вступления в секту прошло два года.
Лу Ян поднялся с улыбкой, ощущая произошедшие в себе изменения. Нынешний он без труда победил бы себя трёхмесячной давности.
Три месяца он посвятил культивации и не выходил из секты, даже когда Мэн Цзинчжоу приходил его искать. После праздника его слава взлетела. Все знали Лу Яна из Секты Ищущих Дао — первого культиватора средней стадии Золотого ядра, который сразился с молодым главой Культа Небесного двора вничью. Некоторые даже проигнорировали его статус ученика Молчаливого даосского жреца и явились с брачными предложениями, что свидетельствовало об их твёрдой решимости.
Была и другая причина, по которой Лу Ян не покидал секту. Если я выйду и снова наткнусь на культиватора Пересечения Бедствий, разве Бессмертная фея не станет исполняющей обязанности главы секты опять?
Разграбление наследий культиваторов Великой Юй всё ещё шло размеренно. Сначала Юнь Чжи налетела на их убежище и унесла всё ценное. После этого крупные секты начали свои операции: по две-три секты объединялись, чтобы обыскать тайник одного культиватора Великой Юй.
Секта Ищущих Дао отправила Первого старейшину возглавить раскопки сокровищницы Досточтимого владыки Чёрного и Белого. Поскольку Досточтимый владыка Чёрного и Белого был силой продвинутой стадии Пересечения Бедствий, его сокровищ было бессчётно много, и у Лу Яна от их блеска кружилась голова.
Несколько дней назад Лу Ян получил известие: после трёх мучительных месяцев Семи бедствий и Восьми страданий имперский наставник наконец не выдержал — его душа распалась, и он встретил жалкий и трагический конец.
«Солёная рыба» — сленговое выражение для лентяя или бездельника, но не совсем с отрицательным оттенком. ☜