— Но неужели ты правда думаешь, что я уже у тебя в кармане?!
Хотя Гуань Шаньхая обвели вокруг пальца, паники он не показывал. Я просто не хочу сражаться, а не не способен! К тому же Мэн Цзюньцзы всё ещё не знает, что представляет собой мой Плод Дао.
Однако следующие слова Мэн Цзюньцзы заставили его сердце дрогнуть.
— Если я не ошибаюсь, даос Гуань, функция твоего Плода Дао — «уподобление»: он способен полностью превращать одного человека в другого. Иначе ты никак не смог бы восстановить Великую Юй.
Мэн Цзюньцзы и Цзян Пинъань уже давно заметили существование Гуань Шаньхая и его желание восстановить династию Великая Юй.
Плод Дао Гуань Шаньхая не был записан ни в каких исторических источниках. Восстановить Великую Юй было не так просто, как уничтожить семью Цзян и занять её место. За сто тысяч лет развития Великая Ся стала совершенно иной династией, не похожей на Великую Юй.
Оба подозревали, что Плод Дао Гуань Шаньхая может способствовать восстановлению Великой Юй, и строили множество догадок на этот счёт. Увидев, как Гуань Шаньхай превратил труп во второго имперского наставника, Мэн Цзюньцзы наконец подтвердил свою гипотезу.
На самом деле догадка Мэн Цзюньцзы немного отклонялась от истины. Гуань Шаньхай назвал свой Плод Дао Плодом Дао Отпечатка. Например, он мог использовать труп культиватора Пересечения Бедствий как сосуд и отпечатать на нём свои воспоминания о втором имперском наставнике.
Это было не просто копирование памяти: внешность, телесная память, Зачаток Плода Дао, инстинктивные реакции и особые тела — всё могло быть полностью воспроизведено, почти неотличимо от воскрешения!
Однако он не знал, что произошло после того, как второй имперский наставник попал в Секту Ищущих Дао. Поэтому отпечатанная версия второго имперского наставника не имела воспоминаний о последних мгновениях его жизни.
Если использовать живого человека как сосуд, результат получался лучше. Отпечаток на трупе создавал лишь тело с воспоминаниями, а отпечаток на живом человеке мог полностью изменить душу этого человека, превратив её в душу другого!
Сила государственной удачи была связана с народом Великой Ся. Именно это и ценил Гуань Шаньхай.
В его памяти хранилась полная картина ранней эпохи Великой Юй, того периода, который Великая Ся называла «Золотой эпохой У Яо». Каждый человек, каждое событие и каждый предмет были отчётливо запечатлены в его разуме. «Золотая эпоха У Яо» длилась три тысячи лет, и он помнил всё.
Опираясь на государственную удачу, он мог отпечатать людей «Золотой эпохи У Яо» на нынешнюю Великую Ся, превратив её жителей в людей той эпохи!
Например, с помощью Плода Дао Отпечатка он мог превратить Лу Яна в гения из Золотой эпохи У Яо. Только это он мог назвать восстановлением Великой Юй.
В действительности ему не обязательно была нужна государственная удача, чтобы превратить Великую Ся в ту Великую Юй, какую он представлял. Но такой процесс был бы чрезвычайно медленным, а Цзян Пинъань непременно вмешался бы. Это было куда менее эффективно, чем использовать государственную удачу.
Однако он ещё даже не начал предварительную переработку государственной удачи. С появлением Мэн Цзюньцзы он всё время сохранял полную настороженность и не смел отвлекаться на процесс переработки.
~~~
Одна фигура тревожно направляла армию в имперскую столицу.
— Быстрее, быстрее! Всем немедленно занять назначенные мной позиции! Разворачивайте великую формацию! Если допустите хоть малейшую ошибку, готовьтесь отвечать по военному закону!
Это была Стража имперской столицы, размещённая в окрестностях города. Теперь, когда имперская столица оказалась в опасности, они не могли повлиять на исход битвы бессмертных, но могли возвести барьер, чтобы город не смело последствиями столкновения.
Командовал ими не кто иной, как третий дядя Мэн Цзинчжоу — Мэн Поцы, бывший великий пограничный генерал, охранявший Заставу усмирения демонов, известный как «учёный-генерал».
Мэн Поцы поднял голову и посмотрел на две выдающиеся фигуры в небе. Он сжал в руке только что полученный приказ о переводе и тихо пробормотал:
— Меня в прошлом году перевели с Заставы усмирения демонов в имперскую столицу… Неужели ради сегодняшней битвы?
Изначально Стражей имперской столицы командовал не Мэн Поцы. Но после мнимой смерти императора Ся и появления Гуань Шаньхая Мэн Поцы внезапно получил звуковое послание от Мэн Цзюньцзы: тот велел ему срочно отправиться в военный лагерь столицы и принять командование Стражей имперской столицы. Ему даже выдали приказ о переводе с оттиском императорской нефритовой печати.
Увидев Мэн Цзюньцзы, Мэн Поцы был ошарашен. Он не ожидал, что старый предок появится в такой момент. Отбросив потрясение, он поспешил в военный лагерь за пределами имперской столицы.
В армии Великой Ся хватало старых генералов, чьё старшинство и культивация превосходили Мэн Поцы. Но если речь шла о защитных формациях, равных Мэн Поцы не было.
~~~
Гуань Шаньхай не заметил движения внизу. Ему было всё равно, как отреагирует имперская столица. Всё это время его единственным серьёзным противником был Мэн Цзюньцзы.
— Даосы Небесного двора, как насчёт того, чтобы оставить это дело мне? — вежливо обратился Мэн Цзюньцзы к троице Ао Лин. Он тоже знал, что они на одной стороне.
Троица Ао Лин не могла вмешаться в битву бессмертных, а время Ао Лин в теле бессмертного почти подошло к концу. Если бы они остались, то лишь стали бы помехой для Мэн Цзюньцзы, и потому все трое тактично отступили с поля боя.
— Похоже, битвы между нами не избежать, — сказал Гуань Шаньхай с улыбкой, не доходившей до глаз.
В то же мгновение второй имперский наставник стёр собственную карму, исчез и внезапно появился за спиной Мэн Цзюньцзы. Он поднял кинжал, выкованный из бессмертного камня, и яростно вонзил его в голову Мэн Цзюньцзы.
Мэн Цзюньцзы протянул руку, схватил второго имперского наставника за запястье и раздавил его.
— Зачаток Плода Дао Кармы действительно труден, но только для полубессмертных. Для бессмертного он не стоит и взгляда!
Запястье второго имперского наставника раздробилось, и кинжал упал вместе с ним. Мэн Цзюньцзы протянул руку, чтобы подобрать трофей. Эту вещь можно считать бессмертным сокровищем, весьма редкой.
Бум!
Кинжал без всякого предупреждения взорвался, распространяя вокруг Мэн Цзюньцзы ядовитый зелёный дым.
Это был ядовитый туман, сгущённый из остаточной обиды сотен миллионов погибших в конце эпохи Великой Цянь. Отравленный этой обидой человек был бы измучен ею, что привело бы к саморазрушению и смерти.
Второй имперский наставник воспользовался случаем и отступил далеко, тоже покинув поле боя. Он превосходно владел засадами и проклятиями, но ни то ни другое не действовало на бессмертных. Настоящая цель его прежней атаки была в том, чтобы заставить кинжал самоуничтожиться.
Мэн Цзюньцзы услышал вокруг бесчисленные вопли: они обвиняли Небо в несправедливости и войне, принесённой в мир, обвиняли династию в тирании и пренебрежении человеческими жизнями.
— Хватит выть. Говорите так, будто это я во всём виноват.
Мэн Цзюньцзы совершенно не пострадал от злобной энергии. Он прямо вдохнул весь туман обиды.
Что бы ни думали обо мне противники, я всегда действовал честно и совесть моя чиста.
После того как Мэн Цзюньцзы поглотил туман, он обнаружил за спиной Гуань Шаньхая пять фигур: генерала Юя, Досточтимого владыку Кошмара, Даосского владыку Мириад заклинаний, Мудреца Деревянной печати и императора Юй У Яо, когда тот был полубессмертным.
Пять полубессмертных!
Кроме генерала Юя, остальные четверо были отпечатаны на трупах культиваторов Пересечения Бедствий. Генерал Юй понимал, что происходит, но остальные четверо пребывали в полном неведении.
Выражение лица У Яо резко изменилось. Я помню, что мы с наставником разобрались с Досточтимым владыкой Кошмара и уже собирались завоевать последнюю область. К тому же наставник должен быть полубессмертным.
Но здесь Досточтимый владыка Кошмара всё ещё жив, наставник уже стал бессмертным, а огромный город внизу не похож ни на одно место из моей памяти.
Если связать это с Плодом Дао Отпечатка наставника, нетрудно догадаться: я — отпечатанный человек.
— Наставник, какая сейчас эпоха? С кем ты сражаешься?!
Гуань Шаньхай почти незаметно нахмурился. В этом недостаток отпечатанных людей: они полностью идентичны настоящим и не подчиняются моей воле.