Хотя Ши Чань провалил закаливание состояния ума, как высокий монах, сведущий в буддийском учении, он не пал духом.
— Старшие братья, вам не нужно беспокоиться, что этот бедный монах нарушил обеты. Путь культивации полон трудностей. Разве он может быть гладким и без волн? Неудача неизбежна.
— Именно через неудачу понимаешь драгоценность успеха. Именно познав удовольствие от потакания похотливым желаниям, можно ещё твёрже увидеть успешно закалённое состояние ума.
— …А если наставник Цзеша узнает, что ты нарушил обеты?
— Об этом деле знают только мы трое. Монахи не лгут, но вы, старшие братья, не монахи. Если мой шифу спросит, прошу солгать.
Лу Ян жестом предложил Ши Чаню сесть и выпить воды, а не стоять.
— А если наставник Цзеша спросит тебя?
Выражение Ши Чаня чуть изменилось, когда он подумал о последствиях, если шифу узнает. Но затем он внезапно расслабился.
— Тогда этому бедному монаху ничего не останется, кроме как тоже культивировать медитацию Чань закрытого рта.
Лу Ян: «…»
Как и ожидалось от высокого монаха, он всё продумывает всесторонне.
Мэн Цзинчжоу смотрел на Ши Чаня с обиженным взглядом. Ладно ещё древнее Бессмертное тело чистого ян имеет девушку, но теперь даже монах может ходить в бордели?
Значит, один я остался несчастным?
— Будда сказал: «Где упал, там и поднимайся». Раз этот бедный монах сегодня потерпел неудачу, когда заработаю денег, в другой день сражусь снова. Я собираюсь остаться в этом городе на несколько дней. Какие у вас планы, старшие братья?
Мэн Цзинчжоу сделал жест «тайм-аут».
— Ты уверен, что это сказал Будда?
Ши Чань усмехнулся. Он закатал широкие рукава, окунул указательный палец в воду и нарисовал на столе три круга, объясняя:
— Буддизм подчёркивает, что прошлое, настоящее и будущее едины. Есть Будды прошлого, настоящего и будущего. Как ученик буддизма, я, естественно, стремлюсь достичь состояния Будды. Сейчас я ещё не Будда, но в будущем непременно им стану. Раз прошлое, настоящее и будущее едины, разве мои слова не являются словами Будды?
Мэн Цзинчжоу почувствовал, что вступление Ши Чаня в Висячий монастырь — потеря для Секты Ищущих Дао.
Лу Ян плохо разбирался в делах буддизма и обратился к Бессмертной фее Вечности, которая единолично основала буддизм.
— Бессмертная фея, в буддизме есть такое выражение?
— Не помню. Я отвечала только за выдумывание историй; теоретическая часть была не в моей компетенции. — Бессмертная фея Вечности лениво развалилась на лотосовом троне и потянулась, как маленький котёнок.
В данный момент ментальное пространство Лу Яна превратилось в просторный зал Махавиры[1] с крышами из глазурованной черепицы, переплетёнными кронштейнами под карнизами и изящно вырезанными дверями и окнами.
Зал Махавиры был полон дыма благовоний и приношений. В нём почитали истинный облик основательницы буддизма, Бессмертной феи Вечности, и её лотосовый трон.
Раз я основательница буддизма, все нынешние буддийские монахи считаются моими внучатыми учениками. Раз уж мы встретили одного из них, можно заодно переоформить ментальное пространство второго начальника и сменить атмосферу.
— Тогда кто отвечал за теорию? — спросил Лу Ян.
— Все, кроме меня.
Лу Ян: «…»
Он повернулся к Ши Чаню:
— Старший брат Ши Чань, можно спросить, как ты собираешься зарабатывать деньги?
Судя по идее Ши Чаня заработать, доложив о чёрном рынке, Лу Ян сильно сомневался в его способностях зарабатывать.
— Проводя ритуалы, — ответил Ши Чань.
— Ах да, ты же монах. — Лу Ян внезапно вспомнил, что Ши Чань из Висячего монастыря.
Ши Чань недоумённо посмотрел на Лу Яна, затем опустил взгляд на собственную одежду. И внешностью, и поступками я вроде бы являю образ монаха.
— Тогда этот бедный монах отдохнёт за ночь и встретится с вами здесь завтра утром.
— Подожди, у тебя вообще остались деньги? Где ты собираешься ночевать? — Лу Ян остановил безрассудного Ши Чаня, не дав ему уйти.
Если раньше Ши Чань был просто слишком беден, чтобы купить тело старого Мэна, но мог пойти в бордель, то теперь, после борделя, трудно сказать, остались ли у него деньги.
Когда Лу Ян силой вернул его обратно, Ши Чань объяснил:
— У этого бедного монаха нет денег. Но, странствуя по миру, можно считать домом любое место. Я уже нашёл арку под мостом. Она не защищает от ветра, но может укрыть от дождя. Сегодня ночью не будет ни ветра, ни дождя, поэтому место подходит для ночлега.
Лу Ян лишился дара речи. Мы все ученики бессмертных сект. Мы двое будем жить в трактире, а ты — под мостом. Как это будет выглядеть, если разойдётся слух?
— В любом случае мы двое сегодня немало заработали. Старый Мэн угостит тебя трактиром.
Мэн Цзинчжоу свирепо уставился на Лу Яна. Ты играешь хорошего человека, а платить должен я?
Лу Ян успокоил Мэн Цзинчжоу:
— Я даю тебе возможность совершить доброе дело. Подумай, кто такой старший брат Ши Чань? Высокий монах Висячего монастыря. А ты обычно совершаешь множество дурных дел. Предоставить жильё высокому монаху — великая заслуга. Только потому, что ты поделился со мной духовными камнями, я и отдаю тебе такую потрясающую возможность.
— Проваливай. — Мэн Цзинчжоу не купился. Однако проживание в трактире стоило немного духовных камней, так что он не возражал заплатить.
Он повернулся к Ши Чаню:
— Я ещё не видел буддийского ритуала. Как раз останемся на несколько дней и посмотрим, как ты их проводишь.
— Тогда благодарю старших братьев. — Ши Чань был искренне рад, что они готовы остаться в городе.
Возможно, у меня появится возможность изучить две кулачные техники, а также поучиться у старшего брата Мэна, как сдерживать желания.
Кровь обычного духовного корня одиночки не имела бы такого эффекта. Старший брат Мэн, должно быть, довёл себя до предела, чтобы создать эту ян-усиливающую кровь.
Я не могу выдержать даже двадцать капель; не смею представить, как старший брат Мэн выдерживает это, когда такая кровь течёт по всему его телу.
Говоря о трактирах, у Мэн Цзинчжоу были неприятные воспоминания.
— Мы остановились в трёх трактирах подряд, и во всех трёх случались происшествия. Неужели в четвёртом снова что-нибудь случится?
Лу Ян всегда был уверен в своей удаче.
— Не случится. Подумай о числе битв, в которые мы попадали, — с культиваторами Слияния, Пересечения Бедствий и полубессмертными. Разве мы не пережили их все без единой царапины?
— Это явно показывает, что нам везёт.
Мэн Цзинчжоу внутренне заметил: Почему бы тебе сначала не подумать, почему мы вообще попадали в столько битв с великими экспертами?
Трое успешно нашли трактир для культиваторов. В таких трактирах стояли формации сбора духовной энергии, помогавшие культивации. Если бы это были только Лу Ян и Мэн Цзинчжоу, подошёл бы любой трактир. Они могли просто открыть рты и выполнить «Поглощение Небес», что было эффективнее формации сбора духовной энергии. Но с Ши Чанем так не получилось бы.
— Хозяин, три комнаты Небесного класса. — Один раз заработав деньги, Мэн Цзинчжоу был в отличном настроении и заплатил за все три комнаты.
Хозяин — мужчина, значит, случая с младшим братом покойного мужа, борющимся за наследство, не будет.
Комнат Небесного класса было много, что гарантировало: культиваторы не начнут драться из-за них.
Трое направились к своим комнатам.
Лу Ян толкнул дверь и увидел, что в комнате царит беспорядок. Шкаф и стол были опрокинуты, окно распахнуто настежь, впуская холодный сквозняк. На кровати мужчина и женщина боролись друг с другом. Мужчина был одет в чёрное и держал кинжал; его глаза были полны убийственного намерения. Растрёпанная женщина отчаянно сопротивлялась, а на шее у неё была кровавая полоса, совпадавшая с кровью на кинжале.
В комнате работала звукоизолирующая формация, не позволяя звукам выходить наружу.
Женщина посмотрела на Лу Яна так, словно увидела надежду.
Лу Ян вышел из комнаты обратно и проверил номер.
Не та комната.
[1] Зал Махавиры — главный зал буддийского храма.