Сквозь завесу дождя Мэн Цзюньцзы ошеломлённо смотрел, как повариха вышла из маленькой лавки. Как и он, она стояла под дождём, но ни одна капля не касалась её.
Даже если она застала его врасплох, обычный культиватор всё равно не мог бы сделать такое.
Бессмертная!
Эта повариха на самом деле бессмертная!
— Старый предок!
Культиваторы Пересечения Бедствий из семьи Мэн смутно почувствовали, что что-то не так, и хотели броситься ему на помощь.
— Не приближайтесь! — строго крикнул Мэн Цзюньцзы. В такой момент культиваторы Пересечения Бедствий были бы совершенно бесполезны.
— Ты…
Едва Мэн Цзюньцзы собрался выяснить личность поварихи, та исчезла с места и с невообразимой скоростью появилась перед ним.
Повариха вонзила кулак в живот Мэн Цзюньцзы, отчего он согнулся, как креветка, и взмыл прямо в небо, исчезнув за тёмными тучами.
Мысли Мэн Цзюньцзы бешено метались, пытаясь соотнести личность поварихи с известными бессмертными. Среди четырёх древних бессмертных не было женщины. Владыка-император Срединного Неба и Сымин — не женщины. Она не император Юй У Яо и не Гуань Шаньхай. Кто она такая? Почему не совпадает ни с одним бессмертным?
Постойте, кажется, есть один бессмертный, чья личность неизвестна.
Мэн Цзюньцзы внезапно вспомнил битву у Восточного моря, где Юнь Чжи сражалась с бессмертным, окутанным серым туманом.
После той истории он и Цзян Пинъань расспрашивали Юнь Чжи о подробностях боя и личности бессмертного в сером тумане. Юнь Чжи сказала, что личность этого бессмертного нельзя произносить вслух.
Серый туман… серое платье… Может, это бессмертный серого тумана из битвы у Восточного моря?
— Кто ты?! — потребовал Мэн Цзюньцзы, сердце его колотилось от тревоги. И скорость, и сила превосходят мои. Будто я стою перед Юнь Чжи. Какой она бессмертный?
Глаза Хуэй Доудоу были как древний колодец: их спокойствие пробирало до костей.
— Основательница системы Тренировки ци, первая бессмертная древности, — небрежно выдумала Хуэй Доудоу.
— Что?! — Мэн Цзюньцзы был поражён. Основательница системы Тренировки ци? Насколько же древнее это существо?
Прежде чем он успел сказать что-то ещё, в ладони Хуэй Доудоу возник ужасающий чёрный вихрь. Духовная энергия небес над головой и тёмные тучи под ногами были поглощены. Даже пространство начало терять устойчивость, словно его разрывал чёрный вихрь.
— Иди.
Хуэй Доудоу метнула чёрный вихрь. Он двигался небыстро. Сначала Мэн Цзюньцзы хотел уклониться, но внезапно понял: с появлением вихря время замедлилось до предела.
— Двойная печать льва и тигра!
Мэн Цзюньцзы поднял руку и выпустил две печати. Слева и справа от него возникли соответственно чёрный лев и белый тигр. Они излучали внушающую трепет ауру; один их рёв мог расколоть пространство.
Чёрный лев и белый тигр топтали пространство, кружась вокруг чёрного вихря. Они представляли силу инь и ян, тянули вихрь в разные стороны, пытаясь разорвать его.
Однако чёрный вихрь был куда страшнее, чем Мэн Цзюньцзы представлял. Когда лев и тигр приблизились, они стали похожи на обычных диких зверей, попавших в водоворот без надежды на выживание: их единственная участь — быть безжалостно поглощёнными морем.
— Займ: Зачаток Плода Дао скорости.
Увидев, что Двойная печать льва и тигра поглощена вихрем, Мэн Цзюньцзы занял Зачаток Плода Дао скорости, ускорил себя и умчался далеко от чёрного вихря.
— Плод Дао типа пожирания?
То, как легко его Двойная печать льва и тигра была нейтрализована, подсказывало, что этот чёрный вихрь — метод, созданный на основе Плода Дао Хуэй Доудоу.
— Ты правда думаешь, что непобедима? — вспыхнул Мэн Цзюньцзы.
Я бессмертный, пробившийся через горы трупов и моря крови в конце эпохи Великой Юй. Я даже победил имперского наставника Великой Юй, Гуань Шанхая. В боевой силе я не боюсь никого.
— Тысячекратно закалённое глазурно-стеклянное тело!
На Мэн Цзюньцзы появился слой кристального сияния, сверкавший под солнцем. Это был уникальный метод закалки тела, который он создал, тысячу раз закалив тело и пройдя десять тысяч грозовых бедствий. Даже Цзян Пинъань не посмел бы сражаться с ним голыми руками в таком состоянии.
Перед разгневанным Мэн Цзюньцзы Хуэй Доудоу осталась невозмутимой. Она указала одним пальцем в небо, другим — на землю, и произнесла истинные слова:
— Над небом и под небом я одна достойна почитания!
— Кулак убийства бессмертного Дао!
Хуэй Доудоу смотрела свысока на всё сущее с непобедимым напором. Какие бы испытания и бедствия ни прошёл несравненный гений, чтобы возвыситься и стать бессмертным, никто не сравнится со мной!
Её кулак ударил с непревзойдённой силой, заставляя небо и землю изменить цвет. Безграничная мощь Плода Дао Молчаливого уничтожения полностью влилась в этот удар.
Она верила, что непобедима; полагаться в бою на бессмертный артефакт было бы оскорблением её силы.
Бум!
Над облаками раздались бесчисленные громовые раскаты, словно тысяча истинных драконов ревели разом.
— Ух…
Тысячекратно закалённое глазурно-стеклянное тело раскололось, а грудь Мэн Цзюньцзы вдавилась. Он не ожидал, что кулак Хуэй Доудоу будет настолько разрушительным. Глазурно-стеклянное тело, которым он гордился, оказалось перед ним совершенно беззащитным.
— Занять раны!
Активировав Плод Дао займа и долга, Мэн Цзюньцзы насильно перенёс свои раны на Хуэй Доудоу.
Грудь Хуэй Доудоу словно ударил её собственный кулак; она тоже получила тяжёлую рану.
Мэн Цзюньцзы использовал этот приём против Гуань Шанхая во время битвы в имперском городе. Тому приходилось постоянно лечить раны, и он был вынужден перейти в пассивное положение.
Однако Хуэй Доудоу не собиралась лечиться. Она продолжала сражаться, несмотря на раны, и боевая мощь её не падала.
Сердце Мэн Цзюньцзы тревожно ёкнуло. Она увидела изъян этой техники?
С Плодом Дао займа и долга занятое рано или поздно нужно вернуть. Через определённое время раны автоматически возвращались, причём с процентами, становясь ещё тяжелее.
Гуань Шанхай этого не понял и слепо лечил раны, не позволяя им вернуться к Мэн Цзюньцзы.
Как она это увидела?
Хуэй Доудоу ничего не увидела. Она просто почувствовала, что лечиться сейчас неправильно. Это было суждение, рождённое боевой интуицией.
Двое поднялись из облаков в небеса, и битва перекинулась в космическое пространство. Бесчисленные иллюзорные звёзды непрерывно сотрясались от столкновения бессмертных.
— Занять силу прошлого и будущего!
Две фигуры прошли сквозь века, явившись из прошлого и будущего, чтобы сражаться рядом с Мэн Цзюньцзы. Вместе эти две фигуры равнялись ещё одному Мэн Цзюньцзы, удваивая его боевую мощь.
Но перед Хуэй Доудоу, даже явись все четыре древних бессмертных, она не испугалась бы, не говоря уже об одном Мэн Цзюньцзы или двух. Разница была незначительной.
— Уничтожить понятие «время».
В одно мгновение весь мир погрузился в хаос. Понятие времени исчезло. Фигуры Мэн Цзюньцзы из прошлого и будущего растворились. Затем понятие времени восстановилось.
Мэн Цзюньцзы чувствовал себя так, словно снова стоял перед Юнь Чжи, совершенно не способный дать отпор. Хуэй Доудоу ударяла кулаком за кулаком, избивая его до синяков и крови.
— Рассеяние!
Мэн Цзюньцзы не посмел затягивать бой. Применив технику побега, он оставил самовзрывающегося клона и бежал истинным телом.
Бум!
Вся область была взорвана до вакуума; даже фантомные звёзды исчезли.
Хуэй Доудоу стряхнула пыль от самовзрыва и посмотрела на удаляющуюся фигуру Мэн Цзюньцзы. Она на мгновение почувствовала причинность и обнаружила, что между ними не возникло кармической связи.
— Похоже, он верит, что я основательница системы Тренировки ци.
— Так тоже подойдёт. Его можно оставить в живых.
Она больше не беспокоилась о Мэн Цзюньцзы и вернулась в маленькую лавку.
К этому моменту старейшина Культа Бессердечия давно сбежал из лавки. Ну и что, что снаружи за ним гнались культиваторы Пересечения Бедствий? Здесь были два бессмертных!
Хуэй Доудоу окликнула кухню:
— Маленькая Хэ, уходим.