Мастер Дуаньчэнь собрал троих паломников в боковом зале, оставив им возможность самим разобраться между собой, а сам отступил.
— Простите за это зрелище, благодетели, — извиняющимся тоном улыбнулся мастер Дуаньчэнь. — Обычно, принимая паломников, я не прибегаю к насилию.
— Великий мастер, вы человек характера. — Мэн Цзинчжоу положил ладонь на грудь, впечатлённый прежними действиями настоятеля.
Мастер Дуаньчэнь вздохнул.
— На самом деле случаи, подобные третьему паломнику, в последние годы стали частыми. Не знаю почему.
— Они будто впадают в странный транс, считают жён и детей оковами, бросают семьи и уходят в монашество. Через несколько месяцев или лет это проходит, и они хотят вернуться к мирской жизни. О далёких храмах я не уверен, но, насколько мне известно, близлежащие храмы тоже сталкивались с такими случаями.
— Бывает и такое? — Лу Ян задумался. Он невольно почувствовал, что здесь что-то не так.
— Бессмертная фея, ты заметила что-нибудь необычное в третьем паломнике?
Бессмертная фея Вечности провела бессмертным сознанием по боковому залу.
— Ничего странного. Вполне обычный человек. Разве что его так сильно избили, а он даже не осмелился сопротивляться.
Лу Ян нахмурился. Я слишком много думаю?
— Старый Мэн, что скажешь?
— Великий мастер ударил хорошо.
Лу Ян: «…»
Последующие паломники были намного нормальнее. Мастер Дуаньчэнь всё-таки был выдающимся монахом, давшим великий обет; у него были настоящие способности. Наблюдая за ним и учась, Лу Ян и Мэн Цзинчжоу получили немало пользы.
Даже если его метод наставления по сути сводился к тому, чтобы то наполнять бутылку, то опустошать её.
Тем не менее манера и облик мастера Дуаньчэня были безупречны: он шаг за шагом вводил паломников в свой ритм.
— Чтобы другой человек поверил твоим словам, важны фон, освещение, речь, поведение и выражение лица — всё, — анализировал Лу Ян действия мастера Дуаньчэня, проверяя, в каком именно пункте сам недотягивает.
Последняя паломница дня удивила Лу Яна: это была та самая девочка, которая вчера едва не врезалась в него. Её одежда была в заплатах, значит, происходила она из бедной семьи, но и одежда, и лицо были чистыми, что делало её приятной.
По словам девочки, её звали Тан Цяоцяо, ей было четырнадцать лет. Она жила со старшим братом Тан Чуаньу, который был её единственным родственником.
— Великий мастер, не знаю, что случилось со старшим братом в последнее время. Он будто стал другим человеком: всегда подозрителен, всего опасается, целыми днями тренирует какую-то кулачную технику. Не знаю, где он её выучил, а когда я спрашиваю, что случилось, он не говорит.
В глазах Тан Цяоцяо выступили слёзы, когда она вспомнила методы демонических культиваторов из пиншу. Прикусив губу, она нерешительно спросила:
— Великий мастер, может, кто-то захватил тело моего старшего брата?
Мастер Дуаньчэнь активировал висевшие на стене писания, успокаивая Тан Цяоцяо. На его лице появилась добрая, обнадёживающая улыбка.
— Юная благодетельница, поведение твоего брата как раз доказывает, что его тело не захвачено. Захватчики стараются как можно точнее сохранять прежние манеры хозяина, чтобы не вызвать подозрений. Их характер не меняется резко.
— Те, кто захватывает чужие тела, обычно являются опытными культиваторами — расчётливыми и тщательными; они не оставляют изъянов. Даже люди, хорошо знавшие хозяина, не замечают ничего странного.
В отличие от Великой Ся, где законы были строги, в буддийском царстве иногда случались захваты тел. Некоторые из таких людей даже прилежно культивировали и становились настоятелями. Мастер Дуаньчэнь встречал подобных и знал их особенности.
Лу Ян кивнул. Мастер Дуаньчэнь прав. Когда Бессмертная фея захватила моё тело, она тоже изо всех сил пыталась подражать моему поведению, хотя результаты оставляли желать лучшего.
— Тогда что не так с моим братом?
Мастер Дуаньчэнь перебрал чётки и немного подумал.
— Возможно, тебе действительно угрожает какая-то опасность. Твой брат узнал об этом из какого-то источника, испугался, что ты начнёшь волноваться, и решил не рассказывать.
Из рукава он достал жёлтый талисман, привязал к нему красную нить и повесил на шею Тан Цяоцяо.
— Береги его. Если столкнёшься с опасностью, он сможет защитить тебя.
— Но… у меня нет денег. — Тан Цяоцяо опустила взгляд к носкам обуви, её голос стал почти шёпотом. Она беспокойно переминалась, боясь, что мастер Дуаньчэнь выгонит её.
— Ничего. В будущем совершай больше добрых дел, и это будет считаться платой за талисман.
— А? Спасибо, великий мастер! — Тан Цяоцяо резко подняла голову.
Мастер Дуаньчэнь сложил ладони и произнёс имя Почитаемого Миром:
— Монахи ставят сострадание во главу угла. Этот смиренный монах надеется, что тебе никогда не придётся пользоваться этим талисманом.
Если талисман ей не понадобится, значит, она не столкнётся с опасностью. Это, разумеется, было бы лучшим исходом.
Когда храм Кайхуан закрылся на день, Лу Ян тайно последовал за Тан Цяоцяо. Если тело Тан Чуаньу действительно захвачено, а захватчик так же неуклюж, как Бессмертная фея, положение будет скверным.
Тан Цяоцяо жила в убогом месте: воздух был полон зловония, дома тесно лепились друг к другу в беспорядочном лабиринте извилистых переулков, и даже солнечный свет туда почти не проникал.
— Старший брат, я вернулась. — После наставления мастера Дуаньчэня настроение Тан Цяоцяо стало заметно лучше обычного. По дороге домой она даже купила рыбьих костей, чтобы сварить суп.
Тан Чуаньу стоял по пояс голый и весь в поту, взгляд его был решителен. Движения были точны, словно он повторял их тысячу раз.
— Старший брат, тебе не надо так усердно тренироваться, хорошо? — с болью в сердце сказала Тан Цяоцяо.
Тан Чуаньу собрал дыхание и ласково погладил младшую сестру по голове.
— Только став сильнее, твой брат сможет защитить тебя.
— Я и так в полной безопасности.
Тан Чуаньу вздохнул, его взгляд ушёл куда-то далеко.
— Подготовиться заранее никогда не вредно.
— Но я слышала, что великие мастера в храме Кайхуан после тренировки боевых искусств пьют Всеобъемлющий великий тонизирующий суп для восполнения сил. А нам такое не по карману. Что если ты навредишь себе тренировками? — Они были слишком бедны, и она могла купить брату только рыбьих костей, надеясь, что от них будет хоть какая-то польза.
— Не волнуйся. Твой брат найдёт способ заработать.
В тени Лу Ян приподнял бровь. Движения Тан Чуаньу показались ему знакомыми.
— Кулак длинной руки?
Среди близлежащих городов эту кулачную технику знают только монахи храма Кайхуан. Почему её знает Тан Чуаньу? На монаха храма Кайхуан он не похож.
Лу Ян опасался, что культивация захватчика тела превосходит его собственную и проверка духовным сознанием насторожит врага, поэтому попросил вмешаться Бессмертную фею Вечности.
— Это просто ребёнок. Признаков захвата тела нет, — заявила Бессмертная фея Вечности.
Лу Ян коснулся трёх жетонов поиска бессмертных в одежде; отклика не было.
— Вот и хорошо.
Если тело не захвачено, значит, он тайно выучил Кулак длинной руки. Но такие мелочи не стоят моего внимания. Главное, что он в безопасности.
Перед уходом Лу Ян тайком оставил в доме Тан Чуаньу несколько золотых бобов. Тан Цяоцяо права: если он будет продолжать так тренироваться без нормального питания, обязательно навредит себе. Ему понадобится хорошее восполнение тониками.
Эти двое детей кажутся не по годам разумными. Скорее всего, они поймут, что нельзя выставлять богатство напоказ.
Будем считать, что я завязал добрую кармическую связь.
Вскоре после этого Тан Чуаньу обнаружил золотые бобы на столе. По спине у него пробежал холодок.
— Кто здесь?!