Услышав это, Мэн Цзинчжоу резко изменился в лице и попытался разрядить кризис словами.
— Отец, мы всё ещё снаружи.
— Неважно.
Взмахнув рукой, Мэн Потянь перенёс и Лу Яна, и Мэн Цзинчжоу внутрь поместья Мэн.
Старый конь фыркнул и велел двум стражам распрячь экипаж. Затем он неторопливо вошёл в поместье Мэн, чтобы повидаться со вторым братом Сюй Ю.
— Давненько я не возвращался в поместье Мэн. Где там теперь живёт второй брат?
~~~
Мэн Потянь привёл Лу Яна и Мэн Цзинчжоу в главный двор. В детстве, если не считать лазания по горам, Мэн Цзинчжоу больше всего любил это место.
Но сейчас он считал, что приходить сюда вспоминать детство вовсе не обязательно.
— Отец, здесь всё ещё есть посторонний. — Мэн Цзинчжоу снова попытался урезонить отца.
В детстве я был несмышлёным и нарочно совершал много ошибок, но прошло столько лет. Даже я, непосредственный участник, уже всё забыл. Почему отец не может отпустить?
— Ты, должно быть, Лу Ян. Красивый и талантливый юноша. — Тон Мэн Потяня слегка смягчился, когда он обратился к Лу Яну. — Я давно слышал, как Малый Чжоу хвалил тебя: мол, у тебя задатки Молчаливого даосского жреца, и каждый раз, когда ты выходишь наружу, ты способен всколыхнуть целую цепочку происшествий.
Лу Ян: «…»
Старый Мэн, значит, ты плёл небылицы и говорил обо мне гадости за моей спиной? Разве ты не был рядом со мной каждый раз, когда я выходил наружу?
Мэн Потянь продолжил:
— Битве Великой эпохи как раз нужны такие гении, как ты.
— Я слышал, у тебя ещё нет спутницы Дао. Твой шифу — Молчаливый даосский жрец, так что, конечно, никто не посмеет стать твоей спутницей Дао. Как раз моя дочь шестнадцати лет, чистая и милая, идеально тебе подходит. Думаю, наши семьи могут устроить помолвку.
Прежде чем Лу Ян успел возразить, он увидел, как Мэн Потянь повернулся к Мэн Цзинчжоу с суровым лицом; голос его стал ледяным и зловещим.
— Ну вот, теперь посторонних нет.
Увидев, как Мэн Потянь поднимает железную линейку для наказаний, Лу Ян не смог вынести зрелища, как его хорошего брата бьют, и сделал шаг вперёд.
— Дядя Мэн, подождите, пожалуйста.
Мэн Цзинчжоу был глубоко тронут. Всё-таки он мой хороший брат; истинная дружба действительно проявляется в беде.
Мэн Потянь повернул голову, не понимая, почему Лу Ян его остановил.
— Старый Мэн, должно быть, совершил деяния, разгневавшие небеса и людей, но он всего один человек. Одного его наказания может быть недостаточно, чтобы вы получили удовольствие.
— Так получилось, что я знаю приём под названием «Один Мэн превращается в десять тысяч Мэнов». Я могу создать десять тысяч Мэн Цзинчжоу и гарантирую, что вы, дядя Мэн, получите совершенно удовлетворительную воспитательную сессию.
Исполнить «Один Мэн превращается в десять тысяч Мэнов» было куда труднее, чем «Один меч превращается в десять тысяч мечей», потому что это предъявляло чрезвычайно высокие требования и к духовной энергии, и к силе духовного сознания.
Но это не было проблемой. Лу Ян мог временно усилить духовную энергию с помощью пилюль. А что до силы духовного сознания, он мог временно одолжить немного у Бессмертной феи Вечности.
Услышав это, Мэн Потянь несказанно обрадовался. Он не ожидал, что Лу Ян владеет такой техникой, и прямо велел ему действовать без стеснения.
Лу Ян не стал церемониться. Потянув Мэн Цзинчжоу за лодыжку, он начал исполнять мечевую технику.
— Проклятье, Старый Лу, твой дедушка…
— Один Мэн превращается в десять тысяч Мэнов! — крикнул Лу Ян, оборвав последние слова Мэн Цзинчжоу.
Мэн Потянь что-то ощутил и поднял голову. Увидев, что небо густо заполнено его сыном, он схватил железную линейку и взлетел наверх, чтобы начать избиение.
Душераздирающие вопли Мэн Цзинчжоу разносились в небе над поместьем Мэн и звучали весьма приятно для слуха. Лу Ян быстро запечатлел эту сцену записывающей сферой.
Вскоре Мэн Цзинчжоу, потирая зад, упал обратно и пошёл, прихрамывая.
— Великолепно! — Мэн Потянь смотрел на Лу Яна всё более благосклонно. Всё-таки ученик Молчаливого даосского жреца; кое-чему настоящему он научился.
Возвращение Мэн Цзинчжоу вызвало огромный переполох. Очень скоро вся прямая ветвь семьи Мэн пришла в главный двор посмотреть на зрелище.
— Цзинчжоу, ты наконец вернулся! Ты не представляешь, как твоя мать по тебе скучала. Она целыми днями сидела дома, боялась, что её не будет, когда ты вернёшься… — Первым во двор прибыл мужчина лет тридцати на вид.
— Тогда где сейчас моя мать?
— Уже несколько дней в императорском дворце.
Мэн Цзинчжоу вздохнул и представил мужчину Лу Яну:
— Это мой второй дядя, Мэн Поли.
— Приветствую второго дядю Мэна.
Мэн Поли сказал:
— Эй, этот мальчишка куда вежливее тебя, Цзинчжоу. Ты меня так ни разу не называл.
Мэн Цзинчжоу закатил глаза.
— Второй дядя, вы забыли, как однажды напились и настояли на побратимстве с каменными львами у входа? Сказали, что вы старший брат, а пара каменных львов — второй и третий братья. Ещё вы сказали, что я должен называть каменных львов «вторым дядей», а не вас.
Лицо Мэн Поли покраснело, и он виновато кашлянул.
— Кхм, слова, сказанные по пьянке, не считаются.
— Цзинчжоу вернулся? — прозвучал мягкий, элегантный голос. Пришедший выглядел совершенно так же, как Мэн Поли, но манера держаться у него была совсем иной. Он явно походил на человека, посвятившего себя учёности.
— Это мой третий дядя, Мэн Поцы. Он и второй дядя — близнецы. Помнишь, я говорил тебе, что у меня есть дядя, стоящий на заставе Подавления демонов? Это он.
У Лу Яна возникло смутное воспоминание. Когда Юнь Чжи забросила их с Мэн Цзинчжоу в джунгли на границе Великой Ся и Демонического региона, они отправились на заставу Подавления демонов. Тогда Мэн Цзинчжоу с сожалением сказал, что у него есть дядя на заставе Сдерживания демонов, и ему хотелось бы, чтобы их забросили туда.
— Третий дядя, почему вы вернулись с заставы Сдерживания демонов?
В Мэн Поцы не было и следа железнокровной ауры генерала, охраняющего границу. Он больше походил на великого конфуцианского учёного из академии. В уголках его губ мелькнула слабая улыбка.
— Я охранял заставу Сдерживания демонов пятьдесят лет. В прошлом году императорский двор издал приказ заменить меня.
— Это хорошее дело. — Мэн Цзинчжоу улыбнулся, догадываясь, что после установления дипломатических отношений между Великой Ся и Демоническим регионом двор отозвал его особенно грозного третьего дядю, чтобы смягчить напряжение.
— Старший брат, ты наконец вернулся? — Из какого-то места внезапно выбежала изящная фигура и радостно бросилась к Мэн Цзинчжоу.
— Младшая сестрёнка! — Мэн Цзинчжоу широко улыбнулся, растрепал волосы младшей сестры и привёл их в беспорядок.
Если кто в семье Мэн относился ко мне лучше всех, так это младшая сестра. Когда я сбежал из дома без денег, именно добрая младшая сестрёнка дала мне кольцо-хранилище. Я мог свободно тратить сокровища внутри, и они до сих пор не закончились.
— Это моя младшая сестра, Мэн Цзинъюй.
— Приветствую Лу Ян-гэ. — Мэн Цзинъюй сладко улыбнулась. Она и правда была такой чистой и милой, как говорил Мэн Потянь.
— Ах, какая хорошая девочка. Вот, это подарок от Лу Ян-гэ. — Лу Ян впервые столкнулся с тем, что кто-то называет его «гэ». Люди, с которыми он общался раньше, были либо ровесниками, либо культиваторами удивительно преклонного возраста.
Лу Ян достал из удостоверяющей нефритовой таблички деревянный меч. Он вырезал его, когда практиковал Дао меча, взяв за образец меч Цинфэн. Этот деревянный меч мог пронзить культиватора Божественного преображения.
— Спасибо, гэ. — Мэн Цзинъюй бережно приняла его, демонстрируя прекрасные манеры. Её вежливость заставила Лу Яна внутренне вздохнуть. Она и Старый Мэн словно из совершенно разных видов.
— В письмах старший брат всё время упоминал приключения, которые пережил с вами во время странствий. Лу Ян-гэ, ваши тренировки снаружи правда такие захватывающие? — Мэн Цзинъюй смотрела на Лу Яна с восхищённым поклонением. Она никогда не покидала имперскую столицу, и разные истории Лу Яна особенно её увлекали.
— И что именно он говорил?
— Старший брат говорил, что вы часто устраиваете неприятности: например, сбились с пути и добровольно вступили в Культ Вечности, из-за чего ему пришлось уничтожить культ, чтобы спасти вас; на стадии Золотого ядра с удовольствием бросали вызов культиваторам Закладки фундамента; и у вас бесконечная персиковая романтическая удача, но вы не поддаётесь никаким заклинаниям, поэтому она на вас бесполезна.
Выражение Лу Яна не изменилось. Он лишь дважды сухо рассмеялся.