Ярость.
Беспрецедентная, бесконечная, пылающая ярость.
Маркус хотел вонзить пальцы в голову человека и злобно раздробить ему череп, убив его самым мучительным способом.
Но эта чертова маска мешала.
Директор приложил огромную силу и взмыл в воздух. Тем временем Марден, ошеломленный внезапной бурной реакцией, изо всех сил старался вырваться на свободу, но безуспешно.
Всего за секунду или две пара уже пролетела мимо города и прибыла на сельскохозяйственные угодья к югу от городских стен.
С мстительным выражением на обветренном лице Маркус наполнил руку маной и швырнул отвратительного убийцу на землю. Само это его действие вызвало звуковой удар, заставивший воздух резко вырваться наружу.
А затем... с грохотом Марден врезался в сельскохозяйственные угодья, образовав огромный кратер и заставив окружающую землю провалиться внутрь.
Маркус Блэквуд медленно спустился на землю, его темный плащ развевался позади него. Хотя его лицо казалось холодным и безразличным, в его глазах пылала буря огня и гнева.
Аура вокруг него была такой огромной, такой властной и такой гневной, что сам воздух вокруг него начал искажаться. Как будто сам мир реагировал на его эмоции, на его ману, на его существование.
Это был гнев мага ядра маны!
Когда его ноги коснулись земли, он опустил голову и посмотрел на разбитые куски деревянной маски в своей ладони. Он сжал кулак, превращая кусочки в пыль. Затем он перевел взгляд на Старейшину Внутреннего Круга, который грациозно вылезал из кратера.
Он позвонил мне… «Директор», — подумал он, и в его сердце зародилось ужасное дурное предчувствие.
Тем временем Старец постепенно поднялся на ноги и выпрямил спину. Он зачесал волосы назад и, наконец, посмотрел на Маркуса с безумной улыбкой.
«Знаете, это был артефакт 4-го ранга», — сказал он с легким удивлением в тоне. "Он был дарован мне Лидером Культа, но ты... ты так легко уничтожил его. Я полагаю, как и ожидалось от Лорда Рейвенфелла."
Когда Маркус наконец увидел, кто был отвратительным преступником, его зрачки сузились. Хоть он и не показал этого на лице, он был совершенно ошеломлен.
— …Марден?
— Да, директор, это я. Марден ухмыльнулся. «Удивлен?»
— Ты… — Маркус потерял дар речи. Он даже не мог понять цели этого человека и что означало то, что он был культистом.
Присутствие Культа в подбрюшье Рейвенфелла, то, как им удалось обойти строгую охрану города и как им удалось застать всех врасплох… все это начало обретать смысл.
Сабрина была лордом-командующим Рейвенфелла. Она была единственным человеком, ответственным за безопасность города. Она знала все тонкости каждого уголка города как свои пять пальцев.
На нее была возложена такая огромная ответственность и она имела доступ к глубоким секретам, потому что Маркус и все остальные члены Совета ей полностью доверяли.
Но если лидер сил Культа также имел доступ к этим секретам…
Тогда все это имело бы смысл. Это потому, что Марден был посвящен во все, что знала Сабрина! Возможно, он даже манипулировал ею из тени с самого начала.
В холодном сердце директора бушевала яростная буря. — Ты бы убил свою мать только для того, чтобы провести своих людей в город?
Улыбка с лица Мардена медленно исчезла, сменившись чем-то гораздо более зловещим.
— Просто чтобы я мог украсть своих людей? — спросил он, его голос был полон злобы. «Не сводите ее смерть к чему-то столь тривиальному, директор!»
— Тогда почему? Мана вокруг Маркуса возросла, и внезапно мир стал немного темнее.
Марден несколько мгновений молчал, а затем широко ухмыльнулся. "Смерть матери послужила славной цели. Как и смерть брата... и всех остальных".
Он на мгновение остановился, медленно широко раскинув руки.
"Видите ли, директор, хотя именно Саратога познакомил меня с тайным путем, именно Культ показал мне, что значит быть магом. Но мое прошлое было немного... сомнительным. Поэтому мне пришлось убить своих собственных людей, чтобы доказать Лидеру Культа, в чем на самом деле заключается моя преданность - ему и его великому плану для этого мира".
Маркус внимательно наблюдал за светом безумия в глазах Мардена. Он не хотел спрашивать о кровавом ритуале, который убийца провел с трупами членов своей семьи. Это уже не имело значения.
Когда тьма окружила его, его тень начала обретать форму. Оно начало становиться глубже, темнее, образуя связь с далеким местом с неведомыми ужасами.
В его глазах вспыхнули эмоции, когда он прошептал: "Она была мне как дочь. И ты убил ее только для того, чтобы доказать свою правоту своему несчастному хозяину?"
«Не сводите ее смерть к чему-то столь тривиальному!» Марден взревел, его глаза налились кровью. "Я говорил тебе! Я говорил тебе, что это было ради славной цели!"
Маркус нахмурился. Видя, как свет безумия в глазах Мардена становится глубже с каждой секундой, он пробормотал: "Семейное убийство - это тяжкий грех, который нужно нести. Я вижу, что он уже тяжело давит на тебя".
«Почему?» — сказал Марден, слегка наклонив голову. Его голос звучал почти… невинно.
Он слегка повернул голову, глядя на силуэты мужчин, женщин, стариков и детей, собравшихся позади него. В глазах его сверкнуло безумие, и он прошептал:
«Они все здесь, со мной…»
К тому времени, когда он повернулся лицом к своему врагу, Маркус уже исчез. Вместо этого он увидел волну тьмы, которая быстро поглотила его.
И из этой тьмы в ушах Мардена эхом раздался холодный, убийственный голос директора:
"Я подарю тебе самую мучительную смерть, Марден. А после этого... я буду разрывать твою душу навеки".
***
Поместье Константина, квартал Аптаун.
Огромное количество врагов, топивших его, было непохоже ни на что, с чем Адам когда-либо сталкивался в своей жизни. Даже война между расами Южной Федерации и орками Мрачных гор бледнела в сравнении.
В этой битве он научился чему-то очень важному. Враг никогда не давал ему достаточно времени для произнесения заклинаний. В конце концов, наложение заклинаний отнимало много времени. Несмотря на то, что это заняло несколько секунд, этого времени было достаточно, чтобы ритм битвы полностью изменился.
Адам мог по большей части полагаться только на свои боевые приемы с маной и свое оружие.
И еще кое-что, что он никогда не думал, что ему придется использовать в бою…
Травничество.
Он собирался взять это ремесло, призванное спасать жизни, и превратить его в инструмент, дарующий смерть своим врагам.