Ли Куанжэнь, услышав слова Чжао Хая, тотчас понял, о чём речь. Он взволновался, и голос его слегка задрожал:
— Брат Хай, ты и впрямь...
Чжао Хай чуть улыбнулся:
— Как я могу не сдержать слово, данное братьям? Отдохните день, а завтра отправимся к горе Пьющего Слона.
Ли Куанжэнь отозвался и убежал. Чжао Хай, глядя ему вслед, ничего не сказал, лишь чуть улыбнулся, двинулся и вошёл в пространство.
Наутро Чжао Хай вновь появился на палубе.
Ли Куанжэнь и ещё несколько представителей сект уже ждали там. Едва Чжао Хай вышел, как те тотчас обступили его. Один из них произнёс:
— Командир корпуса, ты и впрямь воздвигнешь стелу в память у горы Пьющего Слона?
Да, именно стелу в память.
Чжао Хай давно сказал: как только четыре области будут умиротворены, он воздвигнет у реки Юйдай стелу в память, чтобы все в Свободном союзе знали, что сделали эти люди. Потому, едва Чжао Хай упомянул «обещанное братьям», Ли Куанжэнь тотчас понял, о чём речь.
Чжао Хай, глядя на представителей сект, чуть улыбнулся:
— Разумеется, правда. Это я обещал братьям — как могу отступиться? Хе-хе, пойдёмте.
Те с радостными криками слетели с «Владыки Преисподней» и бросились сообщать всем добрую весть. Вскоре по Первому корпусу разнеслась волна ликующих возгласов.
И тут с горы Ста духов слетело несколько человек. Во главе был сам Чжун Ухунь.
Чжун Ухунь поднялся на «Владыку Преисподней» и, сложив руки в поклоне, произнёс:
— Господин, отчего вы так спешите уйти? Не отдохнуть ли здесь ещё несколько дней?
Чжао Хай чуть улыбнулся:
— Не нужно. В последнее время боёв не было, отдых ни к чему. Мы отправимся к горе Пьющего Слона и некоторое время простоим там.
Чжун Ухунь кивнул:
— Вот как. Тогда я не стану вам докучать. Если вам что-то понадобится от Союза Ста духов, непременно скажите.
Чжао Хай махнул рукой:
— Не церемонься со мной. Возвращайся и уходи в затворничество. Чем раньше уйдёшь, тем больше будет пользы. Ступай.
Едва Чжао Хай увидел Чжун Ухуня, он понял, что тот вчера не ушёл в затворничество, а специально дождался сегодняшнего дня, чтобы повидаться с ним.
Чжун Ухунь, услышав это, больше ничего не сказал, лишь поклонился Чжао Хаю:
— В таком случае благодарю вас, господин.
С этими словами он повёл людей обратно к Союзу Ста духов.
А «Владыка Преисподней» Чжао Хая тоже направился к горе Пьющего Слона.
Вскоре Чжао Хай увидел вдали исполинского слона, опустившего хобот в реку Юйдай, словно собираясь напиться. Чжао Хай невольно воскликнул:
— Поистине удивительно, до чего похоже.
Ли Куанжэнь кивнул:
— Да, очень похоже.
Тот слон, что они видели, и был горой Пьющего Слона.
Вскоре оба с Первым корпусом добрались до горы Пьющего Слона. Гора оказалась немаленькой. Кроме той части, что походила на слона, всё остальное ничем не отличалось от прочих гор.
Чжао Хай огляделся и глухо произнёс:
— Разбивайте лагерь здесь.
Ли Куанжэнь отозвался и передал приказ. А Чжао Хай подлетел к «голове слона» горы Пьющего Слона и, глядя на широкую реку Юйдай, погрузился духом в пространство.
Едва дух Чжао Хая вошёл в пространство, он тотчас велел Лауре и остальным с помощью универсальной машины-создателя разработать чертёж. Он хотел воздвигнуть огромную каменную стелу и высечь на ней имена всех людей Первого корпуса.
Лаура и остальные тотчас с помощью универсальной машины-создателя сделали чертёж. Когда Чжао Хай получил его, он остался весьма доволен. Ибо стела на чертеже должна была опираться на гору Пьющего Слона, а форма была очень красивой.
Дух Чжао Хая вернулся в тело. Тут к нему уже подошёл Ли Куанжэнь. Первый корпус всё это время действовал в поле и давно привык к разбивке лагерей — присматривать не требовалось.
Чжао Хай открыл глаза, взглянул на Ли Куанжэня и глухо произнёс:
— Куанжэнь, здесь всё на тебе, я отлучусь ненадолго.
Ли Куанжэнь отозвался и глухо произнёс:
— Господин, может, помочь?
Чжао Хай покачал головой, двинулся и полетел в Западный Призрачный округ.
На сей раз Чжао Хай отправился за камнем.
В Западном Призрачном округе он нашёл породу необычайной твёрдости. Твёрдостью она не уступала закалённой стали и лучше всего подходила для стелы.
Чжао Хай прибыл к одной из гор Западного Призрачного округа. Именно на этой горе добывали ту самую породу. Гора славилась лишь этим необычайно твёрдым камнем, а камень, кроме как на постройку домов, ни на что не годился, потому во всём Западном Призрачном округе никто не придавал ему значения.
Чжао Хай поднялся на гору, огляделся и подлетел к огромному камню на вершине. Камень был полукруглым, диаметром, пожалуй, около сотни метров, а высотой над землёй — около пятидесяти, словно исполинская колонна, подпирающая небо.
Чжао Хай ощупал его чувствами: эта исполинская колонна уходила вглубь не менее чем на тысячу метров, а чем глубже, тем толще. Для стелы лучше не придумаешь.
При этой мысли Чжао Хай сложил пальцы в знак и глухо произнёс:
— Земля, поднимись!
Знак, что использовал Чжао Хай, не был чистым заклинанием — в него вплеталось и земляное иное искусство, лишь вместе они давали нужный эффект.
По слову Чжао Хая из его руки вырвалось жёлто-землистое сияние и упало на колонну. Едва жёлтое сияние коснулось камня, как вошло в него. Затем колонна начала слегка дрожать, всё быстрее и быстрее. Вскоре она, словно бамбуковый побег по весне, стремительно пошла вверх из земли. Через некоторое время вся колонна оказалась на поверхности.
Чжао Хай чуть улыбнулся, взмахнул рукой и убрал колонну в пространство. Затем полетел к горе Пьющего Слона. Вскоре он вернулся.
Там уже было построено немало пещерных обителей. Чжао Хай не мешал. Здесь предстояло стоять гарнизону, и обители были кстати.
Хотя гора Пьющего Слона и не была духовной жилой, духовной энергии в ней хватало. Разместить здесь военный лагерь означало и обезопасить себя от девяти великих сект на том берегу, и не помешать культивации воинов — двойная выгода.
Ли Куанжэнь ждал Чжао Хая у «головы слона». Увидев, что Чжао Хай вернулся, он тотчас пошёл навстречу.
Чжао Хай опустился на «голову слона», оглядел рельеф и кивнул — решение уже созрело.
Ли Куанжэнь с недоумением посмотрел на него:
— Брат Хай, что случилось? Что-то не так?
Чжао Хай покачал головой:
— Ничего.
С этими словами он взмахнул рукой, и жёлто-землистое сияние вырвалось наружу, упав в середину «головы слона». Затем сияние вошло в гору. Постепенно земля под «головой слона» начала оседать.
Надо сказать, «голова слона» состояла сплошь из камня, да ещё необычайно твёрдого. И вот этот камень медленно опускался.
Вскоре образовалась яма глубиной около сотни метров. Яма была четырёхугольной, очень ровной, словно вырубленной топором.
Когда яма была готова, Чжао Хай взмахнул рукой. Исполинская колонна появилась над «головой слона». Но он не дал ей опуститься, а оставил висеть в воздухе.
Чжао Хай мысленно двинулся и взлетел. Затем в его руке вдруг появился огромный длинный клинок. С клинком в руке Чжао Хай с рёвом обрушил его на колонну.
Дан, дан, дан, дан, дан, дан, дан...
Раздался стук клинка о камень. Чжао Хай, словно отрабатывая удары, раз за разом бил по колонне. Но колонна не менялась, будто её и не касались.
Однако стоявший в стороне Ли Куанжэнь понимал, в чём дело. Он знал: колонна на деле уже разрублена Чжао Хаем. То, что она сохраняет прежний вид, — лишь благодаря сдерживающей силе его техники. Иначе она давно бы изменилась.
Шум у «головы слона», разумеется, не укрылся от культиваторов Первого корпуса. С Чжао Хаем у них были хорошие отношения, и вне боя они держались свободно. Потому, услышав шум, все сбежались.
Несколько культиваторов, близких к Ли Куанжэню, тихо спросили его:
— Куанжэнь, что это командир корпуса делает? Уж не стелу ли?
Ли Куанжэнь кивнул:
— Да. Иначе зачем бы командиру корпуса рубить этот камень? Командир обещал нам воздвигнуть стелу в память. Думаю, он и делает стелу.
Все кивнули и с горящими глазами уставились на колонну. Совсем скоро их имена появятся на этой стеле и будут взирать на культиваторов Свободного союза из поколения в поколение. При этой мысли они не могли сдержать волнения.
Спустя долгое время Чжао Хай остановился.
Затем он взмахнул рукой, и с колонны посыпались куски камня, обнажая истинный облик. Это и впрямь была огромная стела.
У стелы на высоте около сотни метров был постамент. Вокруг постамента шла каменная ограда. А под постаментом был ещё отрезок длиной около сотни метров, похожий на рукоять. Форма самой стелы тоже была необычна — она походила на меч.
Чжао Хай надавил рукой вниз. Нижняя часть стелы, похожая на рукоять, опустилась прямо в приготовленную яму, войдя в неё без зазора.
Когда стела перестала опускаться, её постамент оказался точно на земле «головы слона», словно всегда там стоял.
Величественность стала ещё сильнее. Высокое тело стелы походило на острый меч, украшенный узорами, очень красивый.
Чжао Хай опустился к лицевой стороне стелы и взглянул на неё. Затем длинный клинок в его руке в мгновение ока превратился в тонкий длинный колющий меч. С колющим мечом Чжао Хай принялся водить по стеле. С каждым движением каменная пыль осыпалась.
Ли Куанжэнь и остальные тоже взмыли в воздух, глядя, как Чжао Хай высекает иероглифы. И вот на стеле появилась надпись: «Список павших: Ли Фэн, Чжан Лун, Ма Юй...»
Затем на стеле стали появляться одно имя за другим.
Это озадачило Ли Куанжэня. Они не ожидали, что Чжао Хай сперва высечет список павших. И, похоже, помнил он его отчётливо.
Имён на стеле становилось всё больше, и лица людей становились всё серьёзнее. Некоторые уже узнавали среди этих имён своих друзей. А их друзья пали в боях с расой небесных демонов и войском девяти великих сект. И Чжао Хай всё ещё помнил их имена — да ещё так отчётливо.
Воздух словно застыл. Никто не говорил — слышно было лишь, как скрипит колющий меч в руке Чжао Хая. Все взгляды следили за его движениями.
День прошёл, другой, третий.
Чжао Хай потратил целых три дня, чтобы высечь список павших. Затем принялся за список участников великой битвы. Одно имя за другим появлялось на стеле. Культиваторы находили там свои имена.
Десять дней подряд Чжао Хай наконец высек имя последнего человека.
Тринадцать дней. Тринадцать дней Чжао Хай без сна и отдыха высекал имена.
Когда последнее имя было высечено, он наконец с облегчением выдохнул. Обернувшись, он увидел, что Ли Куанжэнь и остальные стоят за его спиной и взволнованно смотрят на него. Чжао Хай опешил:
— Что случилось? Что вы на меня так смотрите?
Ли Куанжэнь и остальные разом поклонились Чжао Хаю и громко произнесли:
— Благодарим командира корпуса! Великую милость командира мы не забудем вовек.
Чжао Хай опешил, затем чуть улыбнулся и махнул рукой:
— Ладно, ещё не всё готово.
С этими словами он перешёл на обратную сторону стелы. Колющий меч в его руке вновь пошёл в ход, и на стеле появилась строка:
«Стела боевого меча. Пространство раскололось, небесные демоны вторглись, мы заключили союз против врага — лишь ради свободы, потому и назвались Свободным союзом. Союз создал войско, началом стал Первый корпус, что поднял боевой меч и сразился с небесными демонами...»
Огромный, пространный текст.
Почему был создан Первый корпус, сколько битв он прошёл — всё было высечено чётко, чтобы каждый понял, зачем воздвигнута эта стела.
Ещё три дня ушло на то, чтобы высечь текст на обратной стороне стелы. Текст этот насчитывал более ста тысяч иероглифов, и на его высечение и впрямь требовалось немало времени.
Когда Чжао Хай закончил, он с облегчением выдохнул. И вдруг почувствовал, как его дух быстро встрепенулся несколько раз. Словно нечто, сковывавшее его дух, разом спало.
Чжао Хай опешил. Затем взглянул на стелу и вдруг понял — дело в ней.
Обещания, данные человеком, словно оковы, сковывают дух. Для обычного человека это, может, и ничего. Но для культиватора — дело крайне опасное. Потому ни один культиватор не даёт обещаний легкомысленно.
А Чжао Хай обещал культиваторам Первого корпуса воздвигнуть стелу в память. Миллионы людей — и перед миллионами он дал обещание. Не исполни он его — и это обещание, как оковы, сковывало бы его психическую силу. Даже если бы она росла, оковы оставались бы. Словно обычный человек, несущий на себе груз.
Теперь Чжао Хай исполнил обещание. Оковы спали. Оттого он и почувствовал такую лёгкость.
Поняв это, Чжао Хай с облегчением выдохнул. Он обнаружил, что его психическая сила от этих дней сосредоточенного труда стала ещё чище, чем прежде.
(Конец главы)