Лунхуа был городом среднего размера и как раз тем местом, где Чжао Хай и его спутники собирались сегодня остановиться на отдых. Город ничем особенным не выделялся — обычный городок под властью секты Владыки Сабли. Если он и был чем-то известен, то прежде всего горой Лунхуа за городскими стенами.
Гора Лунхуа тоже находилась под властью секты Владыки Сабли. Известна она была вовсе не множеством демонических зверей — напротив, люди секты Владыки Сабли называли её горой Благородного мужа. В этой горе не водилось сильных демонических зверей, лишь самые обычные мелкие твари. Настолько обычные, что их мог поймать даже крестьянин, поставив силок, — и принести пару домой, чтобы поправить стол.
Потому в глазах практиков гора Лунхуа не имела большого значения. Там не было ни хороших демонических зверей, ни драгоценных чудодейственных трав, и практики редко туда заходили. Но и опасного там тоже не было — словно сама гора была скромным благородным мужем. А среди простых людей у этой горы Благородного мужа было другое имя — Святая гора.
Да, простые люди в пределах секты Владыки Сабли называли гору Лунхуа Святой горой. Потому что во всём Мире Истинного Духа только в окрестностях горы Лунхуа производилось то, чем могли пользоваться и обычные люди: всевозможные мелкие звери, разнообразная снедь.
Именно поэтому Лунхуа стал городом, известным во всём Мире Истинного Духа как город вкусной еды. Вот только на горе Лунхуа не было того, что нужно практикам, потому в городе их было мало. А город, живущий одними простыми людьми, в конце концов развивается ограниченно — в Мире Истинного Духа всё решали практики.
Сегодня ночью Чжао Хай и его спутники остановились в этом городе вкусной еды. После вчерашнего случая Жун Гуй стал ещё осторожнее. Впрочем, Лунхуа хоть и не был городом практиков, здесь всё же имелся филиал секты Владыки Сабли. В конце концов, это были земли секты Владыки Сабли, так что здесь они были в относительной безопасности.
Харчевни Лунхуа славились, гостиницы — тоже. Род Жун никогда не нуждался в деньгах, потому на этот раз Жун Гуй выбрал одну из самых известных гостиниц города — «Драконий дворец».
Название было несколько вульгарным, но обстановка оказалась действительно хорошей. «Драконий дворец» возвышался на двенадцать этажей: нижние три занимали трапезные, а верхние девять — номера.
Жун Гуй распорядился насчёт комнат, велел отнести еду в покои госпожи, а сам повёл Чжао Хая и Жун Саня ужинать в общий зал.
Когда все трое сели, Жун Гуй вздохнул:
— Вчерашний случай сильно напугал госпожу, так что эти два дня она не хочет есть на людях. Эх, кто бы мог подумать, что мы с этим столкнёмся.
Чжао Хай тоже не знал, что сказать. Никто не хотел бы с таким столкнуться, но беда сама пришла к ним, и сделать ничего было нельзя.
Жун Гуй отпил вина и с облегчением выдохнул:
— Но нельзя нам терять бдительность. Эти типы из Секты Меж Цветами — сплошь беззаконники. Главное — каждый из них мастер яда. Надо быть осторожнее. В открытую они нас не одолеют, так станут действовать исподтишка.
Чжао Хай нахмурился:
— А тот тип из Секты Меж Цветами, уйдя, разве не приведёт помощников?
Жун Гуй покачал головой:
— Вряд ли. Ты не знаешь Секту Меж Цветами. Я узнал в секте Владыки Сабли: даже в Союзе демонического пути это самая безжалостная и вероломная секта. Между их соучениками постоянно случаются стычки, и смерть нескольких человек — дело обычное. В Секте Меж Цветами убийство собрата по школе не влечёт сурового наказания. Потому люди этой секты редко действуют сообща — почти все одиночки. Они не доверяют своим соученикам. У них нет друзей. Те, кто доверял другим, уже умерли.
Он помолчал и добавил:
— К тому же это земли секты Владыки Сабли. Секта Меж Цветами, может, и не боится других праведных сект, но секты Владыки Сабли она боится. Секта Владыки Сабли славится во всём Мире Истинного Духа своим властным нравом, готовностью защищать своих и сплочённостью. Это секта, которая ради одного ученика готова воевать со всем Миром Истинного Духа. С такой сектой связываться никому не хочется. Потому тот человек из Секты Меж Цветами, если и станет с нами разбираться, будет действовать ядом и не станет звать на помощь. А если бы в земли секты Владыки Сабли вошло слишком много учеников Секты Меж Цветами, секта Владыки Сабли сразу бы их перерубила.
Чжао Хай кивнул, затем снова нахмурился:
— Яд — хуже всего. Если Секта Меж Цветами так искусна в ядах, то их яды наверняка нелегко нейтрализовать. Дядюшка Гуй, ты не придумал, что делать?
Жун Гуй нахмурился:
— Пока хорошего выхода нет. Остаётся лишь есть в таких больших гостиницах, как эта, и брать с собой еду в дорогу. В таких заведениях отравить еду непросто.
Чжао Хай подумал и негромко сказал:
— Дядюшка Гуй, а можно купить пару всеядных зверей-питомцев? Перед каждой едой пусть они сначала попробуют. Если будет яд, мы не станем есть.
Жун Гуй опешил, затем хлопнул себя по голове:
— Хорошая мысль! Так и сделаем.
Едва он это сказал, как вдруг послышался плач девочки:
— Дядюшка Гуй, скорее! Госпожа, госпожа, кажется, отравилась!
Услышав голос, Жун Гуй сразу понял: это служанка госпожи. Он вскочил и бросился в её покои. Чжао Хай и Жун Сань тоже потеряли охоту есть и поспешили следом.
Вскоре все трое вошли в комнату госпожи. Едва переступив порог, Чжао Хай вдруг уловил аромат. Нюх у него был острый, и он сразу понял: это запах, похожий на женский телесный аромат.
Почему «похожий»? Потому что пространство предупредило Чжао Хая: этот аромат ядовит. Чжао Хай сразу огляделся и вдруг прищурился — он увидел две вещи.
Горшок с цветком и курильницу.
Покои госпожи рода Жун, разумеется, не могли быть плохими — это была лучшая комната «Драконьего дворца». В ней стоял горшок с распустившимся цветком, источавшим лёгкий аромат. Там же стояла курильница, из которой медленно поднимался дымок, тоже очень благоуханный.
Чжао Хай, не говоря ни слова, распахнул окно, подошёл к горшку с цветком, взмахнул рукой и убрал цветок в пространство.
Жун Гуй, осматривавший госпожу, опешил и с недоумением взглянул на Чжао Хая:
— Сяо Хай, что случилось?
Чжао Хай негромко произнёс:
— Этот цветок называется «Ночной сон с ароматом», а благовоние в курильнице — «Слёзы влюблённого». По отдельности ни то, ни другое не ядовито. Но если оба аромата смешать, уже сам запах превращается в сильнейший афродизиак. Дядюшка Гуй, посмотри, лицо госпожи ведь очень красное.
Жун Гуй уже и сам это заметил. Лицо госпожи и вправду было красным, она лежала без сознания, а тело её пылало. Он поспешно кивнул:
— Верно. И что теперь делать?
Чжао Хай негромко произнёс:
— Всё просто: нужен корень лотоса. Разумеется, не обычный, а вызревший, лучше столетний. И как можно скорее. Этот афродизиак очень силён: если в течение двух часов не найти столетний корень лотоса для противоядия, госпожа окажется в опасности.
Жун Гуй сразу сказал:
— Хорошо, я сейчас же отправлюсь искать корень лотоса.
Он поднялся, собираясь выйти.
Чжао Хай поспешно удержал его:
— Нет, дядюшка Гуй, не ходи. Если у них и вправду был умысел, оставлять госпожу здесь очень опасно. Мы втроём — я, брат Сань и она — отправимся на поиски. А ты, если можешь связаться с родом Жун, лучше пусть род Жун через свои каналы пришлёт корень лотоса. Я боюсь, что враг, чтобы навредить госпоже, заранее скупил все корни лотоса. Кстати, дядюшка Гуй, если ничего не выйдет, лучше тебе самому пойти в филиал секты Владыки Сабли и попросить помощи. Думаю, секта Владыки Сабли не станет смотреть в сторону. Как ни крути, госпожа — из рода Жун.
Жун Гуй, услышав это, сразу кивнул. Он обернулся к Жун Саню:
— Ты слышал Чжао Хая? Скорее! Чжао Хай, возвращайся как можно быстрее. Мы все не разбираемся в лекарствах, и если купленное окажется бесполезным, будет беда.
Чжао Хай кивнул и вышел вместе с Жун Санем и служанкой.
Едва оказавшись на улице, Чжао Хай сразу принялся искать в городе лекарственные лавки. Но, как он и предполагал, враг действовал с умыслом и заранее скупил все корни лотоса. Чжао Хай и его спутники пробегали полдня, но так ничего и не нашли.
Чжао Хай взглянул на время и поспешил обратно в «Драконий дворец». Войдя в покои госпожи, он увидел, что Жун Гуй держит кусок корня лотоса и собирается дать его госпоже. Едва взглянув на корень, Чжао Хай изменился в лице и поспешно крикнул:
— Стой, дядюшка Гуй, стой!
Жун Гуй остановился и с недоумением обернулся к Чжао Хаю.
И тут Чжао Хай почувствовал, как в него вонзился чей-то взгляд, острый, как нож. Он обернулся и увидел, что в комнате стоит практик. На нём была чёрная одежда практика, за спиной — одноручная сабля, лицо покрывала борода. С виду он походил на человека из секты Владыки Сабли.
Но, увидев его, Чжао Хай опешил. Он ничего не сделал, а быстро подошёл к кровати. Жун Гуй взглянул на него:
— Сяо Хай, ты вернулся. Только что Жун Сань привёл этого господина из секты Владыки Сабли, и он помог нам купить в одной лекарственной лавке кусок столетнего нефритового корня лотоса. Я как раз собирался дать его госпоже.
Чжао Хай протянул руку, выхватил корень из руки Жун Гуя, внимательно осмотрел его и холодно усмехнулся:
— Столетний корень лотоса? Смешно. Это вовсе не столетний корень лотоса, это змеиный корень лотоса. Змеи по природе похотливы, и этот корень лишь усилит действие афродизиака. Тогда госпожу уже ничто не спасёт.
Чжао Хай обернулся к тому практику и холодно усмехнулся:
— У вас, почтенный, немало смелости — выдавать себя за человека из секты Владыки Сабли на её же землях. Искусство изменения внешности Секты Меж Цветами и вправду не слабо.
Услышав это, тот холодно фыркнул:
— Малый, что ты имеешь в виду? Хочешь сказать, что я самозванец? Хм, Жун Гуй, ваш род Жун, оказывается, очень смел, раз осмеливается меня подозревать?
Лицо Жун Гуя изменилось. Он взглянул на Чжао Хая и заколебался. Чжао Хай уже дважды их спас, и слова его звучали разумно. Жун Гуй склонялся ему верить, но боялся, что Чжао Хай ошибается. Если бы это было так, то, выступив против этого человека, он оскорбил бы секту Владыки Сабли. А если род Жун и вправду оскорбит секту Владыки Сабли, роду придёт конец. Желающих служить секте Владыки Сабли среди торговых родов хоть отбавляй. Стоит роду Жун оскорбить секту Владыки Сабли — и их тотчас отшвырнут, и тогда им конец.
(Конец главы)