Чжао Хай с шумом выдохнул — в душе уже зрело желание отступить.
Времени не осталось. Через три дня истекал срок, оговорённый с управляющим Чэнем. А печать так и не давала о себе знать. Теперь Чжао Хай мог отказаться от поисков — только и всего. Даже если бы он мог вернуться в Город Пламени через пространство, за эти три дня он всё равно не успел бы найти печать.
Глядя на бескрайние, буйно разросшиеся леса гор Духов-оборотней, Чжао Хай невольно вздохнул.
Горы были поистине огромны. Дай ему ещё времени — он перевернул бы их все, но нашёл бы печать. Но сейчас выхода не было: он, пожалуй, не прошёл и десятой части. Никто не знал, куда занесло ту печать.
Чжао Хай решил ещё побродить по лесу — использовать эти три дня для поисков. Не найдёт печать — соберёт растения, которых нет в пространстве.
Хотя в горах Духов-оборотней и растения, и духи-оборотни страдали генетическими дефектами, они умудрялись расти и развиваться — уже само по себе чудо. Пространство уже проанализировало эти растения и животных, и это шло на пользу составу его видов.
Продвигаясь вперёд, Чжао Хай вдруг услышал шум.
Он нахмурился. Этот звук он уже слышал — так кричал один особый вид духов-оборотней. Их называли озорными обезьянками.
«Озорная обезьянка» — звучит как милое создание. И действительно, выглядели они мило: похожи на золотистых обезьян, но глаза крупнее и влажные, прямо умилительные.
Но именно эти твари были самой большой головной болью в горах. Во-первых, их было очень много. Во-вторых, они были довольно сильны и быстры, ловко скакали по деревьям. А главное — они сами нападали на людей.
Впрочем, был и плюс: хоть они и нападали, но скорее играючи. Швырялись орехами, что не причиняло вреда, но для культиватора такое издевательство от духа-оборотня — само по себе унизительно.
Ответишь — и озорные обезьянки будут гоняться за тобой без конца. Это было невыносимо. Потому культиваторы обычно не заходили на их территорию.
О них Чжао Хай узнал в безымянном городке. Озорные обезьянки — самый особый вид духов-оборотней: они сообразительнее прочих и, главное, не имеют постоянной территории.
Однажды он уже встречал их, но не трогал. А на его пространственной карте их владения были местом, которое все обходили стороной.
Потому, услышав их крики, Чжао Хай нахмурился. Связываться с ними он не собирался.
Но едва он собрался уйти, как услышал пронзительные вопли.
Это было ненормально. Даже не понимая их языка, он слышал в криках ужас. Похоже, у них стряслась беда.
Впрочем, вмешиваться Чжао Хай не собирался. Горы Духов-оборотней — мир духов, и нападение на озорных обезьянок — дело обычное.
Но тут крики понеслись в его сторону.
Он уже хотел уйти, как с деревьев вокруг посыпались листья, и бесчисленные озорные обезьянки с визгом понеслись прочь.
Чжао Хай опешил. И тут он заметил: за ними гнались две золотые тени.
Присмотревшись, он узнал золотых леопардов. Вся шкура в золотых пятнах, переливающихся, как искры, — очень красиво.
Леопарды были статными и невероятно быстрыми. Похоже, они охотились на обезьянок.
Но тут оба леопарда вдруг прыгнули прямо на Чжао Хая.
Он опешил: думал, их цель — обезьянки, а они вмиг сменили добычу.
Чжао Хай холодно усмехнулся.
Эти дни в горах он извёл себя: чуть завидя духа-оборотня, прятался. Чувство было премерзкое, но выбора не было.
А тут духи сами напали — и в душе Чжао Хая вспыхнула злость.
Поворот руки — и в ладони появился длинный клинок. Сабельный свет блеснул, и оба леопарда оказались в его кольце.
Едва Чжао Хай начал бой, как озорные обезьянки с писком вернулись. В лапах у них были орехи, но в Чжао Хая они не бросили — просто тихо смотрели на схватку.
Сила леопардов была немаленькой — уровня ступени Отторжения Пыли. А с их боевым инстинктом они одолели бы даже культиватора той ступени.
Но сегодня им попался Чжао Хай.
Он не был обычным культиватором. Леопарды нарвались на крепкий орешек: вскоре они оказались в кольце клинка и не могли вырваться. Они рычали, но выхода не было.
Минут через десять Чжао Хай улучил момент — и два летающих клинка вонзились леопардам прямо в глаза. Те взвыли и рухнули.
Чжао Хай убрал клинок. Но на обезьянок он всё же покосился с настороженностью.
И тут, к его удивлению, они не напали. Сидели на ветках и пищали.
Чжао Хай не сразу понял, в чём дело. Но вскоре заметил: обезьянки будто плакали.
Это его озадачило.
И тут одна обезьянка спрыгнула с дерева и медленно подошла к Чжао Хаю, распластавшись на земле — словно кланяясь.
Чжао Хай сразу понял: леопарды убили многих обезьянок, потому те и прониклись к нему враждой к общему врагу. Увидев, что он убил леопардов, они и кланяются.
Он подошёл к распластавшейся обезьянке. Та, хоть и дрожала, не встала.
Чжао Хай наклонился и осторожно поднял её.
Старая обезьянка смотрела на него. Чжао Хай улыбнулся, указал на трупы леопардов, потом на обезьянку.
Та не поняла.
Чжао Хай улыбнулся, подтащил мёртвых леопардов и положил рядом.
Тут обезьянка поняла. Она радостно пискнула и крикнула сородичам на деревьях.
Те тоже радостно запищали. И с деревьев посыпались обезьянки. Несколько покрепче подбежали к леопардам, подняли их и понесли в глубь гор.
А старая обезьянка подошла к Чжао Хаю. Он взглянул на неё с недоумением.
Обезьянка протянула лапку и потянула его за руку. Чжао Хай не понял, но пошёл.
Через полчаса они оказались в ещё более густом лесу.
У деревьев здесь была одна особенность — все они были необычайно высокими.
И тут старая обезьянка пискнула. Вскоре с деревьев высыпала уйма озорных обезьянок.
Чжао Хай опешил: он их раньше не замечал. Это было ненормально.
Он ведь уже проходил здесь. Но, поскольку это была территория обезьянок, он не углублялся, а лишь наблюдал через пылинки Люиня.
И тогда он не заметил столько обезьянок. Это его удивило.
Он присмотрелся к деревьям и обнаружил странное: они экранировали его психическую силу. Он видел стволы, но не мог разглядеть, что скрыто в кронах.
Лицо Чжао Хая переменилось. Когда он смотрел сюда через пылинки Люиня, он глядел только под деревьями, а на кроны не обратил внимания — упустил.
Обезьянки, увидев сородичей с леопардами, радостно запищали и попрыгали с деревьев.
А старая обезьянка, не обращая на них внимания, повела Чжао Хая к самому большому дереву и в три прыжка оказалась наверху.
Чжао Хай пожал плечами и тоже взлетел на дерево.
Наверху он опешил: пахло густым вином. Запах был настолько насыщенным, что от одного вдоха кружилась голова.
Тут старая обезьянка подошла к стволу и отодрала кусок коры. Запах вина усилился.
Чжао Хай заглянул в дупло: там была золотистая жидкость. От неё и шёл запах.
Обезьянка достала скорлупу ореха, зачерпнула жидкость, протянула Чжао Хаю и пискнула.
Чжао Хай улыбнулся и не стал отказываться. Взял скорлупу и выпил залпом.
Вино ударило в голову — вкус оказался на удивление хорош.
Чжао Хай знал: это, должно быть, знаменитое обезьянье вино. И на Земле, и в мире Истинного Духа о нём ходили легенды. Но он не думал, что оно может быть настолько вкусным.
Вино непросто изготовить: важна вода, время брожения, вид плодов и их сочетание. Хорошее вино — редкость.
Но это обезьянье вино поразило Чжао Хая. Оно было не хуже фруктового вина из его пространства, а то и лучше.
На лице Чжао Хая появилось выражение наслаждения.
Старая обезьянка, увидев это, радостно пискнула — вид Чжао Хая её явно удовлетворил.
Чжао Хай опомнился, улыбнулся и вернул скорлупу.
Обезьянка махнула лапкой и указала на дупло: пей, сколько хочешь.
Чжао Хай улыбнулся и снова зачерпнул. Но на этот раз не выпил, а отправил вино в пространство — пусть универсальная машина проанализирует состав.
Потом вернул скорлупу. Он сделал вид, что пьёт, а на самом деле отправил вино в пространство, так что обезьянка не заметила.
Отдав скорлупу, Чжао Хай больше не пил.
Обезьянка не стала настаивать, закрыла дупло и повела его к другому большому дереву.
Там было большое дупло. Из него тянуло зловонием — запахом разлагающейся плоти. Чжао Хай удивился: что это? Неужели кладбище обезьянок?
Но он тут же отбросил эту мысль: из дупла слышалось дыхание.
Обезьянка, похоже, заметила его недоумение и пискнула в дупло.
Оттуда донёсся слабый отклик. И выползла обезьянка.
Чжао Хай опешил: обезьянка была ранена. В животе зияла дыра, мясо сгнило, шло зловоние.
Обезьянка была уже немолода и выглядела жалко. Судя по виду, болела она давно и долго не протянет.
Старая обезьянка бросилась к ней, помогла сесть и виновато пискнула Чжао Хаю.
Чжао Хай не обиделся. Он взглянул на рану, указал на неё, потом на себя.
Затем взмахнул рукой — и в ладони вспыхнул белый свет. Мягкое сияние, от которого веяло теплом и покоем.
(Конец главы)