Жун Гуй, очевидно, относился к господину Хуа с большим уважением. И это было неудивительно — сила господина Хуа уже достигла ступени Отторжения Пыли. В великих сектах это, возможно, ничего и не значило, но среди странствующих культиваторов он уже считался малым мастером. Наследие, достающееся странствующим культиваторам, по большей части обрывочно, дарование у них обычно не самое лучшее, потому и сила их, как правило, невелика; лишь обладатели скрытого духовного корня могли достичь многого.
Именно поэтому странствующие культиваторы обычно слабы. Господин Хуа, судя по всему, был родом из странствующих культиваторов, и то, что он, будучи странствующим культиватором, сумел подняться до ступени Отторжения Пыли, было уже выдающимся достижением.
Хотя у рода Жун и было несколько мастеров, все они сейчас находились в секте Владыки Сабли, дабы род поддерживал с сектой более тесные связи. Потому сейчас у рода Жун мастеров было немного, и господин Хуа был одним из них. В роду Жун он занимал очень высокое положение — не просто приглашённый советник, а приглашённый старейшина, обладающий немалой властью и положением.
Потому, услышав вопрос господина Хуа, Жун Гуй поспешно ответил:
— Отвечу вам, господин: это господин Чжао Хай, мы наняли его в пути. Всю дорогу нам очень помог господин Чжао Хай, иначе мы бы оказались в опасности.
Господин Хуа взглянул на Чжао Хая и надменно кивнул:
— Ладно, пусть идёт с нами. Управляющий Гуй, поехали.
Жун Гуй откликнулся, тотчас велел Жун Саню править, и отряд двинулся вперёд.
Чжао Хай стоял на карете и молчал. Сейчас он был всего лишь странствующим культиватором, всего лишь телохранителем — и должен был хорошо исполнять своё дело.
Карета снова тронулась в путь, но Чжао Хай почувствовал, что господин Хуа, кажется, питает к нему неприязнь. Чжао Хай мысленно насторожился. На этот раз действия рода Жун были очень странными: если госпожа и вправду ехала навестить родню, вовсе не нужно было бы так упорствовать. В обычной ситуации навестить родню можно когда угодно. После стольких происшествий она давно должна была повернуть назад. Но род Жун этого не сделал — уже само по себе это было странно. Потому Чжао Хай и хотел посмотреть, чего же добивается род Жун.
Прибытие большого отряда не ускорило, а напротив — замедлило карету. Из-за этих людей Жун Гуй почувствовал себя в безопасности, и скорость, естественно, упала. В конце концов, быстро мчащаяся карета — не самое приятное.
Из-за сниженной скорости к полудню они не добрались до следующего места привала и были вынуждены остановиться прямо в дикой местности, чтобы перекусить.
Сейчас они находились у опушки леса. Там была небольшая лужайка — не очень большая, но ровная, так что можно было хорошо отдохнуть и дать коням пощипать травы.
Чжао Хай спрыгнул с места охраны на карете, размял руки и ноги, затем нашёл место, сел и достал из пространства вяленое мясо.
Это было то самое вяленое мясо — местный деликатес Лунхуа. Чжао Хай прежде купил немало. Честно говоря, вкус у него был и вправду отличный.
Чжао Хай дал немного мяса и малышке. Та не отвернулась от вяленого мяса. Хоть оно и уступало говядине, которую доставал Чжао Хай, вкус был неплох, и малышка с неохотой его принимала.
Но Чжао Хай заметил одну вещь — он обнаружил, что оказался в изоляции. Господин Хуа собрал охрану рода Жун вместе есть и даже позвал Жун Саня, который хотел подойти к Чжао Хаю. Что до Жун Гуя, тот сейчас ухаживал за госпожой и вовсе не ел.
Чжао Хай никак не отреагировал на такое поведение. Он сидел один, достал мех с водой, поел вяленого мяса, запил водой, а затем лёг на траву и стал смотреть в небо. За всё это время он ни разу не взглянул на охрану рода Жун и не сказал ни слова.
Жун Гуй тоже заметил намерения охраны рода Жун и обратил внимание на Чжао Хая. Те охранники явно смотрели на Чжао Хая свысока и даже питали к нему неприязнь, потому и начали открыто его теснить. А Чжао Хай, очевидно, отвечал им другим способом.
Господин Хуа, глядя на лежащего на земле Чжао Хая, который молчал и не обращал на них внимания, помрачнел. Он хотел изолировать Чжао Хая, чтобы тот понял: он здесь главный среди охраны, и Чжао Хай должен перед ним смириться. Очевидно, Чжао Хай не собирался этого делать. Как тут было не помрачнеть?
Обед был простым, потому быстро закончился. Жун Гуй подозвал всех готовиться в путь. Тут господин Хуа снова велел двум практикам встать на место охраны у кареты. Но этим они заняли место Чжао Хая.
Чжао Хай взглянул на самодовольного господина Хуа, затем на Жун Гуя. Лицо Жун Гуя тоже помрачнело. Господин Хуа не был доморощенным слугой рода Жун, а вот Жун Гуй — был. Его род служил роду Жун много лет, всегда занимая должность управляющего, за что позже и получил от рода Жун фамилию Жун. Потому, если разобраться, его положение было даже выше, чем у господина Хуа. А Чжао Хай был нанят им, значит, был его человеком. Теперь господин Хуа велел занять место Чжао Хая — и Жун Гуй не был настолько наивен, чтобы поверить, что господин Хуа позволит Чжао Хаю ехать верхом. Господин Хуа явно теснил Чжао Хая, а заодно не оказывал уважения и ему. Потому лицо его не могло не помрачнеть.
Жун Гуй подошёл к господину Хуа:
— Господин Хуа, Чжао Хай — нанятый мной телохранитель. Раньше, охраняя госпожу, он выкладывался полностью. И у него нет коня. Господин, может, всё же позволите ему охранять карету госпожи?
Господин Хуа взглянул на Жун Гуя и фыркнул:
— Управляющий Гуй, не то чтобы я не хотел оказать вам уважение. Просто безопасность госпожи важнее. По-моему, охрану кареты лучше поручить людям из рода, так спокойнее.
Лицо Жун Гуя помрачнело ещё больше. Он взглянул на господина Хуа:
— Значит, господин хочет, чтобы Чжао Хай ехал верхом вместе с вами?
Господин Хуа холодно фыркнул:
— Наши кони рода Жун — разве на них может ездить кто угодно? Разве он не владеет лёгким искусством передвижения? Пусть бежит следом.
Лицо Жун Гуя изменилось. Он взглянул на господина Хуа:
— Что значит, господин? Чжао Хай нанят мной. Неужели у господина есть возражения против моего человека?
Господин Хуа ехидно произнёс:
— Не смею. Как я смею иметь возражения против человека, нанятого управляющим Гуй? Но сейчас этим отрядом охраны велено управлять мне. И я, разумеется, должен управлять как следует, тем более обеспечить безопасность госпожи, не так ли?
Лицо Жун Гуя посинело. Он лишь глубоко взглянул на господина Хуа, затем повернулся и подошёл к Чжао Хаю:
— Сяо Хай, давай так: твоё задание считается выполненным. Я выдам тебе плату.
Чжао Хай взглянул на господина Хуа и улыбнулся:
— Что ж, хорошо. Но мне тоже нужно в Юньфэй, так что в пути я, возможно, всё ещё буду идти с вами или за вами. Только не принимайте меня за злодея.
Жун Гуй, услышав, что Чжао Хай так легко согласился, улыбнулся:
— Хорошо, хорошо. Эта дорога не нами построена. Захочешь идти — иди, никто тебе не указ.
С этими словами он достал пространственный мешок и отдал Чжао Хаю. Чжао Хай взглянул, кивнул и убрал мешок.
Господин Хуа, услышав разговор Чжао Хая и Жун Гуя, помрачнел, холодно фыркнул и сказал Жун Гую:
— Управляющий Гуй, задание не выполнено, а вы уже рассчитались. Вы и вправду щедры. Но тратите вы, кажется, деньги рода. Не боитесь, что род потребует ответа?
Жун Гуй взглянул на господина Хуа и слегка улыбнулся:
— Род потребует ответа? За что? Если господин хочет пойти и рассказать роду, пожалуйста.
Услышав это, господин Хуа посинел от злости. Он взглянул на Жун Гуя, холодно фыркнул и отвернулся.
На самом деле слова Чжао Хая о том, что он пойдёт следом, уже вызвали у господина Хуа крайнее отвращение. Пока Чжао Хай был в их отряде, он мог использовать свою власть, чтобы его теснить. Стоило Чжао Хаю рассчитаться и уйти, как он становился свободным человеком, и господин Хуа уже не мог им управлять. А Чжао Хай сказал, что тоже идёт в Юньфэй и будет следовать за ними. И, как сказал Жун Гуй, дорога не принадлежит роду Жун — захочет Чжао Хай идти, никто не указ. Чжао Хай и Жун Гуй, подыгрывая друг другу, изрядно отравили жизнь господину Хуа.
Жун Гуй взглянул на лицо господина Хуа, улыбнулся и обернулся к Чжао Хаю:
— Хорошо, мы поехали, Сяо Хай. Если встретимся в следующем городе, угощу тебя вином.
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Встретимся, обязательно.
Господин Хуа взглянул на Чжао Хая и холодно фыркнул:
— Смотри, не сбей сапоги, нищий без единого демонического зверя.
Чжао Хай взглянул на господина Хуа, затем вздохнул, беспомощно покачал головой и хлопнул себя по поясу. Раздалось долгое ржание, и кони господина Хуа и его людей невольно задрожали, будто столкнулись с чем-то страшным.
Пока господин Хуа и его люди успокаивали своих коней, они обнаружили, что рядом с Чжао Хаем появился конь. Этот конь был куда статнее их коней: не только выше, но и красивее. У господина Хуа и его людей глаза едва не вылезли из орбит.
Жун Гуй, увидев выпущенного Чжао Хаем коня, загорелся:
— Славный конь! Сяо Хай, откуда ты его взял?
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Господа из секты Владыки Сабли подарили. В прошлый раз мы помогли им поймать человека, выдававшего себя за их собрата. В Лунхуа, когда я гулял по городу, встретил господина из секты Владыки Сабли, и он подарил мне этого коня. Хе-хе, ну как? Неплох?
Жун Гуй взглянул на коня и энергично кивнул:
— Неплох, очень неплох, просто отличный. Настоящий славный конь. Хорошо, поехали.
С этими словами он вернулся к карете и негромко сказал:
— Госпожа, мы отправляемся, прошу осторожности.
Из кареты донёсся негромкий ответ. Жун Гуй сел на передок кареты. Жун Сань, всё это время стоявший в стороне и наблюдавший, тоже обернулся к Чжао Хаю, слегка улыбнулся, затем встряхнул вожжи, и карета медленно тронулась.
Господин Хуа взглянул на Чжао Хая, и в его глазах мелькнул убийственный блеск. Он холодно фыркнул, пришпорил коня и поехал следом. А Чжао Хай вскочил на магического коня и неспешно двинулся за ними.
(Конец главы)