Среди мастеров мира культивации, находящихся в Мире Прыгающего Дракона, теперь сто двадцать человек принадлежали к Свободному союзу и восемьдесят — к девяти великим сектам.
За эти двадцать лет девять великих сект словно обезумели. Почти всех мастеров стадии долголетия, которых они воспитали, отправляли в Мир Прыгающего Дракона. Свободный союз так не поступал. Он по-прежнему следовал собственному плану и размеренно отправлял своих сильных культиваторов в Мир Прыгающего Дракона.
За двадцать лет и Свободный союз, и девять великих сект обрели немало мастеров стадии долголетия.
Свободный союз за двадцать лет воспитал почти сотню мастеров стадии долголетия. Одних только в банде Чёрного Тигра появилось около тридцати таких мастеров.
Девять великих сект также взрастили почти семьдесят мастеров стадии долголетия.
Приходилось признать: глубина корней девяти великих сект была куда больше, чем у Свободного союза.
Двадцать лет могли изменить многое. Но многое осталось неизменным.
Например, Первый корпус.
Численность Первого корпуса по-прежнему составляла семь миллионов. Правда, некоторые из него ушли. Ушедшие были лучшими из лучших в своих сектах. Они стали мастерами стадии долголетия. А достигнув этой стадии, покинули Первый корпус.
Но их имена всё ещё оставались в Первом корпусе.
Формально они вышли из Первого корпуса. На деле же их сердца по-прежнему принадлежали ему.
Из почти сотни мастеров стадии долголетия, которых Свободный союз воспитал за эти двадцать лет, лишь вышедших из Первого корпуса было около семидесяти. Это почти равнялось числу мастеров стадии долголетия, взращённых всеми девятью великими сектами.
Те, кто покинул Первый корпус, достигнув стадии долголетия, прекрасно понимали: сегодняшним положением они обязаны Первому корпусу.
Каждый раз, когда в Первом корпусе проходили сборы, все собирались вместе и обсуждали записи о совершенствовании. То, что эти люди смогли достичь нынешних высот, во многом объяснялось той пользой, которую принесли им эти записи.
Потому, став мастерами стадии долголетия, они в первый год непременно служили в Первом корпусе наставниками. Это ускоряло совершенствование людей в Первом корпусе.
За двадцать лет Первый корпус изменился, а его члены стали становым хребтом Свободного союза.
В великих сектах эти люди занимали высокое положение. Они либо становились известными мастерами кузнечного дела, либо прославленными алхимиками, либо лучшими среди ключевых учеников. Даже те, кому не хватало силы и кто пока не стал ключевым учеником, были внутренними учениками, которых секты растили с особым вниманием.
Такую силу никто не смел игнорировать.
Но и Свободный союз, и девять великих сект знали: эту силу, которую нельзя недооценивать, не может направить никто.
Лишь один человек мог повелевать Первым корпусом.
И этим человеком был Чжао Хай.
Стела боевого меча по-прежнему стояла на горе Пьющего Слона. Благовония там не угасали.
Стела боевого меча была святыней в сердцах людей Первого корпуса.
Так же минуло двадцать лет.
За эти двадцать лет Чжао Хай ни разу не появился в мире культивации. Лишь Лавка Десяти совершенств по-прежнему процветала.
Но никто не смел недооценивать Чжао Хая, и уж тем более никто не смел покушаться на Лавку Десяти совершенств. Все отлично понимали: пусть Чжао Хай сейчас не показывается, он по-прежнему остаётся тем, с кем во всём мире культивации никто не смеет ссориться.
Двадцать лет не заставили людей мира культивации забыть, насколько страшен Чжао Хай.
К тому же сила банды Чёрного Тигра ныне была не чета прежней. Даже девять великих сект не смели недооценивать банду Чёрного Тигра и тем более не смели утверждать, что она держится лишь на Чжао Хае.
Теперь, даже не считая Чжао Хая, сила банды Чёрного Тигра не уступала любой из девяти великих сект.
В таких обстоятельствах никто и подавно не смел задевать Лавку Десяти совершенств.
Потому Лавка Десяти совершенств в мире культивации была самой защищённой.
Чжао Хай обо всём этом знал.
Все эти годы он не появлялся в мире культивации, но прекрасно знал, что там происходит. Как он мог не знать?
По правде говоря, Чжао Хай и в самом деле не ожидал, что Первый корпус достигнет таких успехов.
Теперь немало людей из Первого корпуса уже вошли в Мир Прыгающего Дракона — раньше, чем он сам. Этого он прежде не предполагал.
Однако он не разозлился. Напротив, он радовался за них.
Чжао Хай знал своё положение.
Его нынешних накоплений всё ещё не хватало. За эти двадцать лет из-за особенностей техники культивации он ни на миг не прекращал совершенствоваться. Более того, благодаря общению с растениями его совершенствование пошло быстрее, чем прежде.
Но он всё ещё не накопил достаточно духовной энергии, чтобы вступить на стадию долголетия.
Потому он не спешил.
В сущности, стал он сейчас мастером стадии долголетия или нет, это не влияло на его положение в мире культивации.
Положение Чжао Хая в мире культивации никто не мог пошатнуть. Даже люди девяти великих сект, упоминая Чжао Хая, выказывали почтение.
У Чжао Хая было множество нежити.
В глазах иных ревнителей нравственности Чжао Хай был мясником, отъявленным злодеем и демоном.
Но когда Чжао Хай мог одним махом выставить почти тысячу единиц нежити стадии долголетия, даже самые ярые его хулители не могли не признать его силу.
Такова была сила.
Хотя мир культивации теперь развивался стремительно, и девять великих сект, и Свободный союз в какой-то мере восстановили силы, обе стороны жили в мире.
И в этом была заслуга Чжао Хая.
Сила Чжао Хая говорила сама за себя. Если он не трогал кого-то, тому следовало благодарить судьбу. А кто смел его задеть, тот просто искал смерти.
В мире культивации есть деление на праведное и еретическое. Но праведен ты или еретичен, если у тебя есть сила, ты заслужишь уважение.
Оставим в стороне, праведны или еретичны методы Чжао Хая, — его сила уже достойна всеобщего почтения.
Но сейчас Чжао Хаю было не до этого.
Он готовился к общению с Люинем.
На этот раз после выхода из затворничества он отдыхал дольше обычного — чтобы восстановиться до наилучшего состояния, а затем уже взяться за Люинь.
Хотя он не знал, чем закончится это общение, Чжао Хай не мог не подготовиться.
Он никогда не вступал в бой неподготовленным.
После выхода из затворничества Чжао Хай отдыхал около половины месяца и лишь затем приготовился к общению с Люинем.
Это общение было для Чжао Хая чрезвычайно важным. Он не мог позволить себе неосторожность.
За пределами пространственной виллы, под Древом ста духов, парил металлический шар.
Металл отливал синеватым блеском. Но поверхность шара, будто жидкость, время от времени слегка подрагивала. По ней пробегала рябь.
Лаура и остальные стояли под этим металлическим шаром.
Мэг с тревогой спросила Лауру:
— Сестра Лаура, с молодым хозяином ничего не случится?
Лаура взглянула на металлический шар и слегка улыбнулась:
— Чего ты боишься? Люинь — оружие брата Хая, к тому же он един с пространством. Разве пространство может причинить брату Хаю вред? Не волнуйся.
Мэг кивнула и обернулась к Цайэр.
Цайэр, увидев её лицо, мягко улыбнулась:
— Не переживай, ничего не случится.
Только тогда Мэг успокоилась.
Они ещё немного посмотрели на металлический шар и вернулись на виллу.
А Чжао Хай в это время находился внутри металлического шара и пытался наладить связь с Люинем.
Но сколько он ни пробовал, у него ничего не выходило.
И дело было не только в неудаче. На самом деле он до сих пор не мог отыскать мышление Люиня.
Чжао Хай уже замедлил своё мышление до крайне низкой скорости, даже ниже, чем при общении с чугуном. И всё же не ощущал мышления Люиня.
Это невольно озадачило Чжао Хая.
Однако он не сдавался.
Он вернул мышление к обычной скорости, а затем начал постепенно её увеличивать.
Когда он постепенно замедлял мышление, то за всё это время не ощутил ни следа мышления Люиня. Именно поэтому он решил, что скорость мышления Люиня, возможно, превосходит его собственную.
Чжао Хай шаг за шагом ускорял своё мышление.
Вскоре он достиг скорости, с какой общался с Истинным огнём солнца. Но мышления Люиня так и не обнаружил.
Это озадачило Чжао Хая ещё сильнее.
Он снова ускорил своё мышление.
И когда он ускорил его до двукратной скорости мышления Солнца, то наконец ощутил слабый след мышления Люиня.
Но этот след был слишком быстрым. Связаться с ним не было никакой возможности.
И всё же это открытие обрадовало Чжао Хая.
Главное — обнаружить.
Чжао Хай тут же ускорил своё мышление.
Трёхкратная скорость мышления Солнца, четырёхкратная, пятикратная, восьмикратная…
И он наконец ощутил мышление Люиня.
Но мышление Люиня всё ещё было гораздо быстрее его нынешней скорости.
Чжао Хай вновь ускорил своё мышление.
Психический куб в его теле завертелся быстро, словно двигатель, разогнанный на полную мощь.
Десятикратная скорость мышления Солнца.
И Чжао Хай наконец установил связь с мышлением Люиня.
Ему потребовалась десятикратная скорость мышления Солнца, чтобы связаться с Люинем. Этого Чжао Хай не ожидал.
Но едва связь с мышлением Люиня установилась, он вдруг ощутил необычайное тепло.
Потому что в этом мышлении он почувствовал силу собственной мысли.
Словно это изначально было его собственным, лишь на время покинуло его, а теперь вернулось обратно.
Мышление Чжао Хая полностью слилось с мышлением Люиня.
Он тихо ощущал перемены в мышлении Люиня.
Люинь был оружием Чжао Хая, и нынешний облик он приобрёл именно потому, что Чжао Хай без конца добавлял в него металлы.
Каждый раз, когда он вплавлял в Люинь новый металл, в него вливалась и частица его мышления.
Именно поэтому, установив связь с мышлением Люиня, он ощутил такую близость и такое тепло.
Ведь это была сила его собственной мысли.
Чжао Хай не только ощутил здесь силу собственной мысли, но и почувствовал свойства Люиня.
Из-за множества добавленных металлов и из-за того, что в его основе лежал Демонический посох, Люинь стал лучшим сплавом в этом мире.
Связь с мышлением Люиня сулила Чжао Хаю огромную пользу.
(Конец главы)