Когда на горе Диле был достроен последний двор, уже прошло десять дней с тех пор, как Даошу перебрался в новое жилище.
Чжао Хай не поскупился: каждый двор он снабдил необходимыми предметами быта. Хоть они и уступали его двору номер пятьдесят два, но ненамного. Защитные формации, разумеется, тоже были установлены, вот только на этот раз Чжао Хай никому не сказал, что формации ставил он сам, а попросил об этом старейшину Чжэня.
Старейшина Чжэнь понимал: в таком деле нельзя позволять Чжао Хаю выходить на первый план. Иначе он мог привлечь к себе внимание. Секта направляла людей на гору Диле как раз затем, чтобы никто не обращал на Чжао Хая внимания. Если бы из-за этого дела он оказался на виду, все старания пошли бы прахом.
Едва дворы были отстроены, как культиваторы, жившие у Чжао Хая и во дворе Даошу, тут же перебрались в другие. И вскоре обнаружили, что приезд на гору Диле — не такое уж плохое дело. По крайней мере, жильё стало просторнее.
На других внутренних пиках было тесно: каждому выделялась всего одна комната. Комната немаленькая, но и не сказать чтобы большая: спальня, гостиная, комната покоя — и всё. А на горе Диле иначе. Здесь людей мало, и каждому достался целый двор. Это их несказанно обрадовало.
На горе Диле двадцать один пик. Два из них занимали Чжао Хай и Даошу с братьями, а остальные девятнадцать отошли под жильё внутренних учеников. На каждом пике были дворы, большие и малые. Двор Чжао Хая и двор Даошу считались на горе Диле довольно небольшими, но и в каждом из них имелось около двадцати более или менее независимых двориков. Если считать по одному дворику на человека, в каждом могло разместиться от десяти до двадцати человек. А если считать по комнатам, двор номер пятьдесят два мог вместить больше сотни. Двор номер пятьдесят три — тоже.
На остальных девятнадцати пиках горы Диле тоже было девятнадцать дворов. Самые большие — с пятьюдесятью двориками, таких было три; с сорока двориками — шесть; с тридцатью — десять. Все вместе они могли вместить больше шестисот человек, и всё равно по дворику на каждого.
Это уже привело культиваторов в восторг. Разумеется, они и не мечтали о жилье, подобном двору Чжао Хая, потому что прекрасно понимали: это невозможно. Уже то, что у них есть собственный дворик, радовало безмерно.
Больше шестисот человек, прибывших на гору Диле, вдохнули в неё жизнь. Правда, эти культиваторы либо выполняли задания, либо тренировались, и редко навещали друг друга.
И всё же Чжао Хай заметил одну вещь: в последнее время внутренние ученики всё чаще ходили на испытания в горы Улун. Даже Даошу и братья сходили туда разок и принесли немало демонических зверей.
Видя это, Чжао Хай вспомнил слова старейшин Инь-Ян. Похоже, секта и вправду решила взяться за горы Улун всерьёз.
Но, глядя на то, как люди продают зверей секте и набивают карманы, Чжао Хай и сам почувствовал интерес. В его пространстве было немало зверей с горы Улун. Эти звери попали туда после двух боёв и испытания в горах Улун. Только он всё не продавал их секте. Если честно, в первый раз добыча была ничтожной — лишь несколько орлиных зверей; во второй раз — низкоуровневые звери; и только после последней великой битвы он собрал их побольше.
Прежде Чжао Хай не придавал этому значения. Теперь же, похоже, стоило воспользоваться случаем и поскорее сдать зверей секте, обменяв их на очки вклада.
На этот раз секта, чтобы внутренние ученики сражались со зверями горы Улун, не поскупилась. За каждого зверя теперь давали куда больше очков вклада, чем прежде. Воспользуйся он случаем — и неплохо заработает. А без очков вклада в секте ни шагу не ступить.
С этой мыслью Чжао Хай тут же отправился через формацию в Павильон разных дел. В зале на первом этаже он продал секте всех зверей. Это вызвало немалый переполох. Но, услышав, что он Чжао Хай с горы Диле, культиваторы успокоились.
Имя Чжао Хая теперь знали многие ученики секты Владыки Сабли. Они знали, что он на горе Диле выдержал бой с почти десятью тысячами зверей и, имея всего тринадцать человек, умудрился задержать их там. Именно за это он получил великую заслугу и почти такие же привилегии, как у ключевых учеников.
Об этом сам старейшина Тянь Юаньхай объявил публично, так что в секте знали все. Потому, увидев, что Чжао Хай выкладывает столько туш, никто не удивился.
За эти туши Чжао Хай выручил почти десять тысяч очков вклада. И это ещё потому, что большинство зверей были низкоуровневыми. За высокоуровневых дали бы куда больше.
Обменяв очки, Чжао Хай отправился прямо во двор номер пятьдесят три. Едва войдя, он услышал громкий окрик:
— Кто там?
И из дома выскочил Даоху с саблей в руке.
Чжао Хай расхохотался:
— Брат Даоху, что это ты задумал? Я всего лишь пришёл выпить, а ты на меня с саблей?
Даоху, узнав Чжао Хая, тоже расхохотался:
— Так это ты! А я думал, кто забрёл во двор. Но, Сяо Хай, ты становишься всё ленивее: через формацию к нам пришёл. Тут же всего пара шагов, а ты и их не хочешь пройти?
Чжао Хай усмехнулся:
— Да нет, я просто из Павильона разных дел вернулся. А где брат Даошу и остальные? У меня есть к вам разговор.
Даоху опешил, кивнул:
— Они тренируются, я позову.
Он проводил Чжао Хая в дом и убежал за остальными.
Хоть они и были двенадцатью братьями, жили они не в одном дворе. Раньше условий не было, приходилось ютиться вместе. Теперь, когда появилась возможность, каждый занял отдельный двор.
Вскоре Даоху вернулся, а за ним пришли Даошу и остальные. Увидев Чжао Хая, Даошу расхохотался:
— Сяо Хай, что это ты к Сяо Ху забрёл? Идём в зал, выпьем!
Чжао Хай улыбнулся:
— Погоди, сегодня у меня к вам хорошее дело.
Даошу и остальные опешили и непонимающе уставились на него. Чжао Хай достал нефритовую карту, на которой светились цифры. Увидев её, все застыли.
Эта карта в секте Владыки Сабли была вроде банковской — на ней хранились очки вклада. Карта была на предъявителя. То есть, подбери её кто-то другой, очки достались бы ему.
У Даошу и остальных такие карты были, и они их хорошо знали. Потому и не понимали, зачем Чжао Хай её достал.
Чжао Хай взглянул на них и слегка улыбнулся:
— Брат Даошу, это очки вклада за тех зверей, что мы убили в прошлой битве. Я не смею присвоить их себе. Доставайте свои карты, я переведу вам очки.
Очки вклада можно было перевести в любой момент, просто приложив карты друг к другу. Очень удобно.
Но едва Чжао Хай договорил, как лицо Даошу переменилось, и он рявкнул:
— Сяо Хай, что за глупости! Если бы не ты, нас бы давно убили те звери. И заслуга в той битве была твоя. С чего ты вздумал нам это отдавать? Аль за людей нас не считаешь?
Чжао Хай, видя его состояние, усмехнулся и убрал карту:
— Хорошо, я и не хотел вам давать. Так и быть, оставлю себе.
Даошу расхохотался:
— Ах ты, обманщик! Сегодня напою тебя до смерти!
Чжао Хай рассмеялся:
— Не боюсь! У меня сегодня как раз убыток — я обменял очки на хорошее вино. Выпьем как следует!
Даошу и остальные сразу поняли: Чжао Хай обменял зверей на очки, купил вина, чтобы отметить, и заодно хотел поделиться очками. Но Даошу рассердился, и Чжао Хай не стал отдавать очки, только выставил вино.
Даошу и остальные ничуть не обиделись. Они считали, что должны Чжао Хаю много. Даже не достань он карту, они бы не в обиде. Тем более он хотел отдать очки. Как ни быстро он убрал карту, они поняли: Чжао Хай искренне хотел поделиться. Просто не любил этих сентиментальных пререканий.
Даошу давно знал Чжао Хая. Пусть сегодня он не взял очки, Чжао Хай запомнит это. И в будущем отплатит в другом. Таков его характер.
Хоть они и не искали отплаты, доброту Чжао Хая запомнят. Случай был мелкий, но Даошу и остальные поняли: Чжао Хай — человек, с которым стоит дружить.
Выпив у Даошу изрядно, Чжао Хай вернулся к себе, выпил несколько чашек воды из пространства, и хмель прошёл. Тогда он вышел во двор и принялся упражняться с саблей.
К этому времени Чжао Хай освоил все техники сабли, полученные в Павильоне Сабли, и наладил с ними связь через силу мысли. Теперь он пытался свести их воедино.
Освоить их было легко, но свести воедино — непросто. У каждой техники своя стихия, и связать их между собой не легче, чем создать новую технику. К счастью, Чжао Хай не спешил. Он хотел использовать закон взаимопорождения и взаимопреодоления пяти стихий, чтобы связать все техники. Тогда его боевая мощь возрастёт.
Жизнь Чжао Хая вновь вошла в спокойное русло. Хоть у него и было немало очков вклада, он их не тратил — некуда было. Ел он то, что производило пространство, пользовался тем же. Сейчас он тренировал саблю, не ходил на задания, и инструменты ему были не нужны. Он ещё не брал в Павильоне Сабли новых секретных руководств и не тратил очки на обмен. Потому очки вклада были ему пока бесполезны.
И Чжао Хай понимал: главное сейчас — быстрее нарастить силу. Остальное — тлен. Ему ещё хотелось сходить в горы Улун, посмотреть на призрачных культиваторов.
Дни шли. Всё больше людей ходило на задания в горы Улун, и каждый день многие проходили через поля Чжао Хая. Но эти культиваторы были из секты Владыки Сабли и не стали бы вредить его полям. Напротив, получать противоядие от цветов-людоедов стало для них привычкой. Теперь Чжао Хаю не нужно было посылать роботов на спасение — все знали, что к чему.
Поля Чжао Хая в секте Владыки Сабли были известны. Особенно цветы-людоеды — их ядовитость поразила даже некоторых алхимиков секты. Многие приходили к Чжао Хаю за цветами для исследований. Он не отказывал и щедро делился.
Из-за притока учеников в горы Улун обстановка на горе Диле улучшилась, и на неё больше не нападали. Даже если какие-то летающие звери пытались прорваться, внутренние ученики их отбивали. У многих из них были летающие боевые звери, так что с воздушными тварями проблем не возникало.
Чжао Хай жил неплохо. Он иногда заглядывал в Палату заданий, искал задания на призрачных культиваторов, но возвращался ни с чем. Заданий было немало, но он не мог их взять: к исполнителям предъявлялись требования по силе, которых он пока не достиг. Даже если бы захотел — не взял бы.
И Чжао Хай понимал: раз есть требования, значит, призрачные культиваторы не так просты. Возьмись он за такое задание — может быть опасно. Он не настолько глуп, чтобы брать то, что ему не по силам.
(Конец главы)