Чжао Хай не знал, сколько времени упражнялся.
Закончив с рубящим ударом, он не остановился. По плану он перешёл к следующему приёму. Всё тем же особым способом — без остановки, без отдыха, ни на миг не прекращая.
Незаметно прошёл месяц.
Чжао Хай давно позабыл о времени и лишь беспрерывно упражнялся. Старейшины Инь-Ян тоже не тревожили его во дворике, лишь велели Линь Лину и остальным ни в коем случае не беспокоить Чжао Хая.
Простейшие приёмы, один за другим, — Чжао Хай полностью погрузился в них. Он беспрерывно ощущал заключённую в них силу мысли и, казалось, был ею очарован.
Сколько прошло времени — неизвестно. Все основные приёмы были отработаны.
Наконец Чжао Хай мог перейти к другому.
В нефритовой табличке, что дал ему старейшина Инь, последняя часть содержала комбинированные приёмы.
Эти комбинированные приёмы не были особенно сильны — просто для тренировки. Они сочетали самые простые удары сабли, чтобы человек освоил и отточил их. А заодно служили проверкой для упражняющегося. Хорошо отработал — и комбинации легко пойдут; плохо — и простые приёмы не выйдут.
Сейчас Чжао Хай как раз их и отрабатывал.
Ему хотелось проверить, есть ли в таких комбинированных приёмах сила мысли.
Ответ был утвердительным.
В этих комбинированных приёмах тоже была сила мысли. Хоть приём и состоял из множества ударов, сила мысли была одна. То есть они были единым целым.
Чжао Хай отрабатывал комбинации и осторожно налаживал связь с их силой мысли.
Ещё до связи он заметил одну особенность: после того как он довёл все основные удары до совершенства и наладил связь с их силой мысли, теперь, глядя на комбинированные приёмы, он ясно ощущал, что в них есть сила мысли.
Ему достаточно было попытаться связаться с их силой мысли. Не нужно было, как прежде, гадать, есть ли в приёме сила мысли, и медленно пробовать.
Это открытие было крайне важно для Чжао Хая.
То есть, получив любой приём сабли, он сразу ощущал заключённую в нём силу мысли. Остальное становилось просто — можно было одновременно доводить приём до совершенства и налаживать связь с его силой мысли. Когда приём станет совершенным, а связь установится, он полностью овладеет этим приёмом.
Для сабельщика это была мечта.
Поскольку комбинации, которые отрабатывал Чжао Хай, были просты, он быстро довёл их до совершенства и одновременно наладил связь с их силой мысли.
Он погрузился в это.
Один приём за другим.
Когда Чжао Хай обнаружил, что овладел всем содержимым таблички, он наконец глубоко выдохнул и собрался с духом.
В его душе царила ясность.
Он обнаружил, что его психическая сила даже возросла.
А ещё удивительнее — та нить золотой психической силы в его сознании тоже немного выросла. Причём росла куда быстрее, чем прежде.
Чжао Хай растерянно прислушивался к себе.
Он и вправду не знал, почему возросла и психическая сила, и та нить золотой силы.
Не из-за связи ли с силой мысли тех приёмов?
Он не мог понять.
И тут раздался голос Лауры:
— Брат Хай, брат Хай, ты слышишь?
Чжао Хай опешил.
Потому что в голосе Лауры дрожала нотка — она словно сильно волновалась.
Чжао Хай поспешно вошёл психической силой в пространство и серьёзно произнёс:
— Слышу. Что случилось, Лаура? Что-то произошло? Ты как будто напугана?
Услышав это, Лаура и остальные вздохнули с облегчением.
Лаура сказала:
— Брат Хай, ты не представляешь, уже год прошёл, а мы всё не могли с тобой связаться. Звали тебя несколько раз, а ты будто не замечал. Мы не смели звать громко, боялись помешать твоему совершенствованию. Перепугались страшно, думали, не случилось ли чего.
— Хорошо, что с тобой всё в порядке. Мы успокоились.
Чжао Хай опешил:
— Больше года? Ты хочешь сказать, что на это совершенствование ушло больше года? Так долго?
Лаура кивнула:
— А то как же? Больше года. Точнее — год, три месяца и тринадцать дней. Много, правда?
— Брат Хай, прошу тебя, если в следующий раз войдёшь в такое состояние, предупреди нас заранее. Мы уж думали, что у тебя отклонение.
Чжао Хай смущённо ответил:
— Прости, Лаура, заставил вас поволноваться. Обещаю, больше не повторится.
— Я всего лишь хотел провести один опыт, но не ожидал, что он удастся, а я так увлекусь. Если бы не завершил совершенствование, неизвестно, сколько бы ещё продлилось.
Лаура покачала головой:
— Ладно, главное — с тобой всё хорошо. Отдохни.
Чжао Хай горько усмехнулся:
— Какой там отдых? Я упражнялся целый год. А учитель велел всего месяц. Надо немедленно к ним идти. Чуть позже приду к вам.
Лаура поняла его, кивнула и больше ничего не сказала.
Чжао Хай убрал саблю и уже собрался выйти, как услышал стук в дверь.
Он тут же подошёл и открыл.
За дверью стояли старейшины Инь-Ян, а также Линь Лин и Сян Ин.
Чжао Хай поспешно поклонился:
— Учителя, старший брат Линь, старший брат Сян, вы пришли. Прошу, входите.
Те молча кивнули и последовали за Чжао Хаем во дворик.
Усевшись в гостиной, Чжао Хай обратился к старейшинам:
— Простите, учителя, я и сам не знал, что на это совершенствование уйдёт столько времени. Виноват.
Старейшина Инь махнул рукой:
— Не говори пустого.
— Твоё состояние мне ясно. Ты вошёл в состояние озарения. Я могу лишь радоваться за тебя, а не сердиться.
— Состояние озарения — мечта любого культиватора. То, что ты в него вошёл, — редкость. Для будущего развития это огромная польза.
— Давай, покажи всё, что в табличке, — посмотрю, что ты постиг.
Старейшина Ян тоже удовлетворённо кивнул.
Как и сказал старейшина Инь, состояние озарения для культиватора крайне важно. Особенно для тех, кто изучает боевые искусства: войдя в озарение, они обычно получают огромную пользу, благотворную для будущего.
Линь Лин и Сян Ин с завистью смотрели на Чжао Хая.
Они тоже понимали, сколь полезно озарение. Но им оставалось лишь завидовать. Озарение дано не каждому.
Старейшина Ян усмехнулся:
— Прежде я слышал, что кто-то, отрабатывая сложную технику сабли, вошёл в озарение.
— Не думал, что ты войдёшь в озарение, отрабатывая простейшие приёмы. Такого я ещё не встречал.
— Сегодня хочу посмотреть, каков будет человек, постигший основы сабли через озарение.
Чжао Хай поклонился:
— Да, учителя.
И вытащил свою длинную саблю.
Он не вышел из комнаты, а встал там же, держа саблю и приняв произвольную начальную стойку.
Но едва Чжао Хай принял эту стойку, как все четверо в комнате сразу ощутили разницу.
Ведь эти четверо были знатоками сабли. Особенно старейшины Инь-Ян — истинные мастера.
Стойка Чжао Хая и стойкой-то не назовёшь — просто держит саблю. Но все четверо ощутили иное.
Им показалось, что в этот миг Чжао Хай словно слился с саблей в одно.
Сабля — это он, он — это сабля.
Во всём его теле не было ни единой уязвимости.
Это их поразило.
Они не ожидали, что Чжао Хай способен на такое.
И тут Чжао Хай двинулся.
Длинная сабля в его руке качнулась, и одна за другой пошли комбинированные техники.
Едва Чжао Хай начал, как старейшины Инь-Ян, Линь Лин и Сян Ин замерли.
Потому что при его движении они вдруг ощутили: сабля в их собственных руках словно ожила.
Сабля будто перестала быть простым оружием и стала живым существом.
Сабля жива, и приём жив.
И в этом приёме они замечали только приём, не замечая Чжао Хая.
То есть в этот миг Чжао Хай и приём слились в совершенное единство.
Старейшины Инь-Ян, увидев это, сперва изумились, а затем возликовали.
В этом приёме не было ничего особенного — можно даже сказать, в нём не было силы. Ведь он предназначен для проверки, насколько хороша база упражняющегося.
Но Чжао Хай сумел превратить этот приём в такое. Это было поистине неожиданно.
Это говорило не только о том, что Чжао Хай отлично владеет приёмом, но и о том, что его база безупречна.
Вот чему радовались старейшины.
Как говорится, высочайший терем начинается с земли.
Эти простейшие, самые обычные и базовые приёмы — основа всех техник сабли.
Плохо отработаешь их — и в будущем это сильно скажется на изучении высоких техник. Напротив, чем крепче база, тем быстрее потом осваиваются высокие техники.
В проверочной технике было всего девять приёмов.
Чжао Хай давно владел ими в совершенстве. Исполнял их так же естественно, как дышит.
Потому девять приёмов промелькнули в мгновение ока.
Чжао Хай завершил движение, постоял, тихо выдохнул и рассеял дух сабли в своём сердце.
«Дух сабли», о котором говорил Чжао Хай, — не божество, а дух и суть этих приёмов.
Исполняя их, Чжао Хай невольно вкладывал в них суть техники. А после завершения рассеивал её. Только так он мог вернуться в обычное состояние — говорить и действовать как обычный человек.
Рассеяв дух сабли, Чжао Хай обернулся к старейшинам и поклонился:
— Учителя, ученик закончил.
Только тогда старейшины пришли в себя.
Они переглянулись и разом расхохотались.
Их смех вывел из оцепенения Линь Лина и Сян Ина.
Только что, пока Чжао Хай исполнял приёмы, оба полностью погрузились в них. Лишь наблюдая за ним несколько раз, они постигли многое из того, что прежде не давалось им в собственной технике сабли. Можно сказать, результат был немал.
Очнувшись, оба с некоторым недовольством взглянули на старейшин — те своим смехом их разбудили. Иначе они постигли бы ещё больше.
Разумеется, вслух они этого не сказали.
Но, взглянув на Чжао Хая, оба смотрели на него уже совсем иначе.
В их глазах Чжао Хай стал словно золотой горой. Оба смотрели на него с блеском в глазах. Столь горячо, что Чжао Хаю стало не по себе.
Ему казалось, будто на него уставились двое с дурными намерениями, и по спине поползли мурашки.
Через некоторое время старейшины перестали смеяться.
Оба с улыбкой смотрели на Чжао Хая.
Старейшина Инь серьёзно произнёс:
— Хорошо, Сяо Хай. Этот год с лишним не прошёл зря. И озарение ты не растратил. Отлично, ты справился лучше, чем мы думали. Я доволен.
Чжао Хай поклонился:
— Благодарю за похвалу, учителя. Это благодаря содержанию вашей таблички. Всё расписано так подробно, что оставалось лишь следовать.
Старейшина Ян махнул рукой:
— Не скромничай. Табличка, что мы тебе дали, — из сектовых, для начинающих. Есть у каждого. Твоя ничем не отличается.
— Но за столько лет ты первый в истории секты Владыки Сабли, кто с её помощью вошёл в озарение и довёл базовую технику до высшего предела — единства человека и приёма.
Старейшина Инь, видя недоумение Чжао Хая, слегка улыбнулся:
— Обычно освоение техники сабли делится на девять ступеней.
— Помимо самой первой — «не в ранге» — это: начальное вхождение, малый успех, большой успех, завершённость, «печь в огне», «выход за пределы формы», «живой дух», «единство человека и приёма» и «постижение Великого Пути».
— А у базовой техники сабли лишь восемь ступеней. То есть первые восемь, без последней — постижения Великого Пути.
— Потому что базовая техника уступает прочим, потому и нет последней ступени.
— Ты дошёл до единства человека и приёма — а это высший предел базовой техники.
— Сейчас даже многие старейшины секты не могут довести базовую технику до завершённости. Многие останавливаются на большом успехе. А кто-то и большого успеха не достигает.
Старейшина Ян кивнул:
— Брат прав. Впрочем, он даже преуменьшил.
— В секте многие считают, что у базовой техники сабли вообще нет ступеней «печь в огне», «выход за пределы формы», «живой дух» и «единство человека и приёма». Дойти до завершённости — уже предел.
— Честно говоря, пока не увидел, как ты упражняешься, я тоже не верил, что базовую технику можно довести до такого. Теперь поверил.
(Конец главы)