Чжао Хай медленно выступил из тени во дворе и, глядя на красавца, слегка улыбнулся:
— Послушай, красавчик, не слишком ли ты мелок? Неужели только такие средства? Они ведь, кажется, не самого высокого пошиба?
— Они и есть невысокого пошиба, — не успел он договорить, как дверь отворилась, и наружу вышли управляющий и Жун Сань. В руке Жун Саня появился большой топор, и он холодно уставился на красавца.
Красавец, поняв, что хитрость не удалась, перестал скрываться, с щелчком раскрыл веер и дважды легко им взмахнул:
— Я не хотел прибегать к таким средствам, просто Небо милостиво к живым, и я не желал убивать лишних. Раз уж вы сами ищете смерти — пеняйте на себя.
Чжао Хай взглянул на него и слегка улыбнулся:
— Хе-хе, кто ещё умрёт — неизвестно. Судя по виду, ты не из безымянных. Назови себя.
Красавец, услышав это, презрительно фыркнул:
— Что за пустая болтовня? Мертвецам не нужно знать слишком много.
С этими словами он сложил веер и ткнул им в сторону Чжао Хая.
Чжао Хай холодно усмехнулся, больше не тратил слов, взмахнул длинной саблей и схлестнулся с ним. Нападая на Чжао Хая, тот не выкладывался полностью. По его мнению, из троих наибольшую угрозу представлял управляющий: ведь тот, как и он сам, был практиком ступени Слияния Душ. Потому атака на Чжао Хая была лишь зачином. Настоящим противником он считал одного управляющего.
Чжао Хай не обращал на это внимания. Развернув технику сабли, он сразу замкнул того в круг. Если говорить о запасе духовной энергии, у Чжао Хая действительно было меньше, чем у красавца. В конце концов, ступень Слияния Душ означала, что совершенствуются двое, и духовной энергии было куда больше, чем у Чжао Хая. Но что до отточенности приёмов, красавец и близко не стоял рядом с Чжао Хаем. К тому же он не выкладывался полностью, потому с самого начала оказался замкнут техникой сабли Чжао Хая и полностью перешёл в пассив.
Красавец остолбенел, управляющий остолбенел, Жун Сань тоже остолбенел. В Мире Истинного Духа бой через ступень встречался, но редко. Главное — все, кто мог сражаться через ступень, обычно были давно прославленными гениями континента. А какой-то безвестный практик вроде Чжао Хая, сражающийся через ступень одной лишь техникой сабли, — такое было решительно невозможно вообразить.
Красавец пожалел. Пожалел о своей самонадеянности, пожалел даже о том, что вообще затеял это дело. С одним Чжао Хаем уже было непросто справиться, а рядом стояли ещё двое, которые не вступили в бой. Начни они действовать вместе — ему точно не поздоровилось бы.
Он не был неопытным юнцом. Поняв, что дело плохо, уже начал думать о бегстве. Но он также понимал: если сейчас использовать всю силу, чтобы сдержать натиск Чжао Хая, это лишь заставит управляющего и Жун Саня вмешаться, и тогда ему станет ещё хуже. Потому он не стал сразу отражать атаки Чжао Хая в полную силу — напротив, продолжал лишь сдерживать его натиск и понемногу уводил Чжао Хая от управляющего и Жун Саня.
Разве Чжао Хай не понимал его замысла? Но он не подал виду. Сбежать этому человеку не удастся. Двойник Чжао Хая давно был выпущен и ждал снаружи. Вздумай тот бежать — двойник непременно преградил бы ему путь, так что уйти он не мог.
Управляющий тоже не был глупцом и ясно понимал намерение того типа. Он повёл Жун Саня в сторону схватки, окружая. Тот, увидев, что управляющий и Жун Сань обходят его, понял: сбежать будет трудновато. Он быстро повёл глазами, взглянул на комнату, где находилась госпожа, и в его глазах вспыхнул огонёк. Затем он перестал отступать и перешёл в полную контратаку.
Хотя техника сабли Чжао Хая была сильна, красавец тоже был не слаб. Даже развернув технику сабли полностью, Чжао Хай лишь сражался с ним на равных, а победить его было почти невозможно. Потому прежнее преимущество Чжао Хая постепенно исчезло, и в конце концов они сравнялись.
Увидев это, управляющий холодно фыркнул, взмахнул рукой, и в его ладони появилась длинная сабля. Он рубанул ею по практику.
С вступлением управляющего тот снова оказался в невыгодном положении. Но сила его и вправду была немала: он крепко держал оборону, и Чжао Хай с управляющим некоторое время ничего не могли с ним сделать.
А Жун Сань в это время уже не мог вмешаться. Сила его была слабее всех среди них, к тому же оружием ему служил большой топор. Такое оружие лучше всего подходит для больших сражений, а в такой небольшой схватке топор был в невыгодном положении. Потому ему оставалось лишь стоять в стороне и смотреть.
И тут тот вдруг взмахнул рукой, и в сторону Чжао Хая и управляющего полетела горсть чёрного песка. Это было совершенно неожиданно, и едва песок появился, как Чжао Хай ощутил зловонный запах. Он понял, что песок непременно ядовит, и громко крикнул:
— Осторожно, яд!
Управляющему не нужно было напоминать: он и сам понимал, что песок — не добро. Он невольно отступил.
Чжао Хай не отступил, но сжал технику сабли и укрылся за ней. Весь песок, летевший в него, был отбит.
В этот миг тот рванулся вперёд, затем невероятно изогнулся, словно змея, и, обойдя Чжао Хая, проскользнул в пустоту между ним и управляющим. И целью его была вовсе не стена двора, а комната госпожи.
Увидев это, управляющий изменился в лице и закричал:
— Злодей, не смей!
Он двинулся и бросился следом. Но, к сожалению, он не был мастером лёгкого искусства передвижения и не мог догнать того.
Тот громко расхохотался и уже почти ворвался в комнату госпожи. Вдруг на его пути появилась сабля. Удар был быстрым и яростным.
Тот вскрикнул, изогнулся, веером отбил внезапный удар, затем вскочил на крышу. А Чжао Хай, окутанный клинковым светом, уже ринулся к нему.
Тот холодно произнёс:
— Не радуйтесь, я ещё вернусь!
С этими словами он исчез.
Услышав это, Чжао Хай пошатнулся и едва не упал. Он никак не ожидал, что тот скажет такую фразу. Потому что эта фраза была ему слишком знакома — её часто говорил один неудачник в латаной шапке, со шрамом на лице.
Чжао Хай стоял на крыше, взглянул в сторону, куда ушёл практик, и с облегчением выдохнул. Затем спрыгнул вниз. Он знал, что уже не догонит того, разве что воспользуется крылатым конём. Но сейчас ему не хотелось использовать крылатого коня.
Когда Чжао Хай встал во дворе, управляющий тоже с облегчением выдохнул и негромко спросил:
— Как?
Чжао Хай покачал головой:
— Не догнать. Лёгкое искусство передвижения у него отличное. Я думал, сегодня удастся его здесь оставить, но не ожидал, что он мастер яда. Просчитался.
Управляющий похлопал его по плечу:
— Зови меня дядюшкой Гуй. Не вини себя, он всё же практик секты, и то, что ты не смог его задержать, — нормально.
Чжао Хай опешил и с недоумением взглянул на управляющего:
— Дядюшка Гуй, ты его знаешь?
Дядюшка Гуй покачал головой:
— Хоть я его и не знаю, но примерно могу догадаться, к какой секте он принадлежит. По-моему, он из Секты Меж Цветами. Это средняя еретическая секта, в ней одни красавцы и красавицы. Но эта секта — самая ненавистная во всём Мире Истинного Духа, потому что все её практики, и мужчины, и женщины, — ловцы цветов.
Чжао Хай невольно опешил. О Секте Меж Цветами он и вправду слышал. Эта секта, как и говорил дядюшка Гуй, была сектой развратников. А держалась она до сих пор потому, что входила в Союз демонического пути. За ней стояли несколько крупных демонических сект, потому она и наглела до сих пор.
В Мире Истинного Духа секты делились на три силы: праведные, еретические и демонические. Праведные силы были самыми сильными: из восьмидесяти одной великой секты тридцать пять принадлежали к праведному пути. Затем шли демонические силы — двадцать восемь. И последние восемнадцать — еретические секты.
Эти три силы никогда не ладили, но крупных столкновений не случалось. Все понимали, что противник силён, и даже уничтожив его, сам понесёшь тяжёлые потери. Потому они и не начинали войны.
У праведных сил был Союз справедливости, у демонических — Союз демонического пути, у еретических — Союз еретических культиваторов. Говорили, что многие призрачные культиваторы вступили в Союз еретиков.
Эти три силы и были истинными властителями Мира Истинного Духа. Впрочем, и внутри них хватало противоречий, и ни одна не могла легко одолеть две другие. Потому в Мире Истинного Духа сложилось троевластие.
А Секта Меж Цветами была важнейшей частью Союза демонического пути. Не думайте, что раз это средняя секта, её легко обидеть. У неё была традиция: использовать обычных людей как тигли для совершенствования, а затем самим становиться тиглями для других. Потому каждый год многие женщины-практики из Секты Меж Цветами выходили замуж в другие секты, а некоторые практики брали в жёны женщин из других сект. Так, через это своеобразное родство, секта сплела в Союзе демонического пути огромную сеть связей. Потому Секта Меж Цветами — не простая средняя секта, и справиться с ней непросто.
Обычный странствующий культиватор, возможно, и не слышал бы названия Секты Меж Цветами. Но Чжао Хай слышал. Хоть он и недавно попал в Мир Истинного Духа, секта Владыки Сабли — не странствующий культиватор. То, что он узнал там, иной странствующий культиватор не узнал бы за всю жизнь.
Увидев выражение лица Чжао Хая, дядюшка Гуй опешил:
— Что, Сяо Хай, ты, кажется, слышал об этой Секте Меж Цветами?
Чжао Хай кивнул:
— Раньше слышал от других. Это ведь демоническая секта? Как они смеют приходить на земли секты Владыки Сабли и устраивать беспорядки? Не боятся, что секта Владыки Сабли станет их преследовать?
Дядюшка Гуй горько усмехнулся:
— Конечно, боятся. Но стоит им добиться своего, и они сразу покидают земли секты Владыки Сабли. А секта Владыки Сабли не станет из-за нашей госпожи воевать с Сектой Меж Цветами. Иначе, чего доброго, начнётся великая война праведных и демонических сил. Они на это не пойдут.
Чжао Хай кивнул, затем с недоумением спросил:
— Дядюшка Гуй, почему тот тип нацелился на госпожу? Мне кажется, она будто не занималась совершенствованием. Он не должен был на неё нацелиться.
Дядюшка Гуй горько улыбнулся:
— Ты не понимаешь. У госпожи особое тело: меридианы девяти инь, к тому же ледяной духовный корень водного изменения. Потому она не может совершенствоваться: начнёт — и все меридианы замёрзнут, и она погибнет. Но для людей из Секты Меж Цветами госпожа — это... Эх, словом, впредь будем осторожнее. Если на нас нацелилась Секта Меж Цветами, хлопот не оберёмся.
Услышав это, Чжао Хай сразу всё понял. Меридианы девяти инь плюс ледяной корень — такая женщина считается телом чистой инь. В её теле от рождения заключена очень сильная чистая иньская ци. Для практиков, занимающихся демоническими техниками Секты Меж Цветами, это настоящее лакомство. Недаром тот тип нацелился на госпожу.
Схватка Чжао Хая и остальных была шумной и, разумеется, разбудила жителей деревни. Но жители были простыми людьми и прекрасно понимали, что в распри практиков им вмешиваться нельзя. Даже просто смотреть нельзя — за это можно поплатиться жизнью.
Поговорив с Чжао Хаем, дядюшка Гуй подошёл к дверям комнаты госпожи и тихо сказал:
— Госпожа, простите, что потревожили.
Голос девушки донёсся в ответ:
— Ничего, дядюшка Гуй. Сегодня вы потрудились. Если завтра выйдем попозже, то отдохните как следует.
Дядюшка Гуй покачал головой:
— Не нужно, госпожа. Завтра выйдем как обычно. Иначе можем не добраться до Лунхуа, а там будет ещё опаснее.
Голос госпожи ответил:
— Как скажете, дядюшка Гуй. Идите отдыхать.
Дядюшка Гуй откликнулся и позвал Чжао Хая и Жун Саня в комнату отдыхать. Едва войдя, Жун Сань убрал свой топор и хлопнул Чжао Хая по плечу:
— Хороший ты брат! Ты один сдержал того типа — вот это сила!
Чжао Хай улыбнулся:
— У меня просто талант к сабле. Если бы дошло до настоящего боя, я вряд ли справился бы с ним. Ты же знаешь, духовной энергии у меня меньше. В конце концов он бы меня измотал. Он в основном боялся дядюшки Гуй.
Дядюшка Гуй негромко произнёс:
— Ладно, отдыхайте. Завтра снова в путь.
Чжао Хай и Жун Сань откликнулись. Жун Сань снова лёг и вскоре захрапел. А Чжао Хай остался сидеть, скрестив ноги. Дядюшка Гуй взглянул на него и покачал головой. Теперь он понял: Чжао Хай точно фанатик совершенствования.
Чжао Хай нарочно изображал фанатика совершенствования. Только так можно было объяснить, почему его техника сабли так сильна. Иначе дядюшка Гуй заподозрил бы его. Чжао Хаю всё время казалось, что этот визит госпожи рода Жун — вовсе не простое посещение родни.
Во второй половине ночи человек из Секты Меж Цветами больше не появился. Чжао Хай и остальные отдыхали до рассвета, слегка перекусили, заплатили старосте за ночлег и тронулись в путь.
(Конец главы)