Уладив дела Даошу и остальных, Чжао Хай вновь вернулся к собственному совершенствованию. После этой великой битвы он хорошо осознал, каково его нынешнее место в силе. В том бою, не будь у него отточенной техники передвижения и богатого боевого опыта, он ни за что не добился бы таких успехов. Иными словами, его нынешнее мастерство сабли ещё далеко отставало от мастерства Даошу и остальных.
Обнаружив свои слабые места, Чжао Хай не бросился сразу пользоваться полученной властью и опустошать Павильон Сабли. Он прекрасно понимал: те секретные руководства не способны в короткий срок поднять его силу. Хотя пространство и помогало ему совершенствоваться, а техника культивации считалась лучшей, в Мире Истинного Духа для роста силы главным оставалось шаг за шагом тренироваться.
Мир Истинного Духа отличался от мира культивации. Там, в мире культивации, достигнув определённого уровня душевного развития, Чжао Хай мог спокойно совершенствовать духовную энергию и использовать небесные сокровища из пространства — это ускоряло рост. Но в Мире Истинного Духа он не смел поступать так же. Он обнаружил, что здешние техники предъявляют очень высокие требования к душевному состоянию. Если он хотел добиться большего в будущем, нельзя было использовать небесные сокровища для совершенствования — только в момент прорыва через барьер. Лишь так можно было пойти дальше.
Потому Чжао Хай продолжал отрабатывать ранее полученные техники сабли и не спешил искать новые в Павильоне Сабли.
Старейшины Инь-Ян всё время следили за Чжао Хаем. Именно они предложили наградить его. Они хотели таким образом помочь ему и одновременно дать заслуженную награду. Ведь история с объёмным методом построения формаций, переданным Павильону формаций, держалась в тайне. В секте Владыки Сабли никто не знал, что это Чжао Хай передал его. Это тоже делалось ради его безопасности.
В Мире Истинного Духа хороший мастер формаций — редкость. Жизнь здесь тесно связана с формациями, и сила секты тоже зависит от них. С лучшими формациями можно создать лучшие защитные построения. Потому мастера формаций здесь нарасхват.
Узнай другие секты, что Чжао Хай — гениальный мастер формаций, они бы любыми средствами попытались его переманить. А если бы не вышло — уничтожили бы. Это подвергло бы Чжао Хая опасности. Потому старейшины Инь-Ян и старейшина Чжэнь не рассказали никому, что объёмный метод построения исходит от Чжао Хая. Так он не мог получить за него награду.
Старейшины чувствовали себя немного виноватыми перед Чжао Хаем. Хоть он и был их учеником, заслуженную награду следовало дать. В конце концов они вместе со старейшиной Чжэнем посовещались с руководством секты и решили наградить его так.
Но тогда они не ожидали, что Чжао Хай проявит себя настолько хорошо. Особенно когда он повёл нежить в атаку — старейшины Инь-Ян почувствовали, что не зря взяли такого ученика. Хоть поначалу, не зная его замысла, они считали его поступок опрометчивым, для культиватора иногда опрометчивость необходима. Культиватор — тоже человек, а человеку свойственны чувства. Если не выражать их, в душе останется узел, который со временем превратится в демона сердца. Для совершенствования это вредно.
К тому же позже, узнав, что атака была не безрассудством, а продуманным шагом, они ещё выше оценили Чжао Хая. Старейшины даже решили, что награда слишком скромна.
Но они также боялись, что, получив награду, Чжао Хай сразу побежит в Павильон Сабли за секретными руководствами. Это не пошло бы ему на пользу. По их мнению, у Чжао Хая отличное чутьё, но если он, не переварив прежде изученное, примется за новое — вреда будет больше. Потому они внимательно следили за ним. Если бы он собрался в Павильон Сабли, они бы его остановили.
Однако Чжао Хай вновь доказал, что их опасения напрасны. Он не пошёл за секретными руководствами, а продолжал отрабатывать ранее изученное. Это ещё больше подняло его в глазах старейшин.
Гениальных учеников любят все. В Мире Истинного Духа каждый год в сектах появляются гении, но далеко не все из них становятся выдающимися. Многие, поначалу незаметные, в итоге поднимаются выше гениев.
И гении, и посредственности, добившиеся успеха, имеют общие черты: серьёзность, упорство, основательность. Это базовые условия. Многие гении как раз этого лишены. Ничего не поделаешь — они гении, но именно гениальность их и губит.
Они слишком умны, схватывают всё на лету. Потому не изучают как следует базовые техники. Кто станет углублённо изучать то, что даётся сразу? А ведь именно это становится главным препятствием: основа для культиватора крайне важна.
На Земле есть поговорка: гений — это девяносто девять процентов труда и один процент вдохновения, но этот один процент важнее девяноста девяти. Из неё видно, что гений состоит из двух частей: вдохновения и трудолюбия. Без труда — ты лишь второй Чжун Юн; без вдохновения — достигнешь лишь уровня предшественников, не больше.
Потому, обнаружив в Чжао Хае такого гения, старейшины Инь-Ян беспокоились, что он пойдёт по стопам прежних гениев и в итоге останется ни с чем.
Они считали свои опасения не напрасными. Чжао Хай не только гений совершенствования, но ещё и кузнец, и алхимик, и мастер формаций — кажется, нет ничего, связанного с культивацией, чего бы он не умел. Потому они боялись, что он распылится и станет посредственностью во всём.
Но его поведение их успокоило. Уже то, что награда не вскружила ему голову, радовало безмерно.
Пока Чжао Хай спокойно совершенствовался, среди внутренних учеников секты Владыки Сабли разразилась буря. Узнав, что их могут перевести на гору Диле, они тут же пустили в ход все связи. Те, у кого были хорошие отношения с наставниками, бросились к ним с просьбами не отправлять их туда; те, кто был близок с ключевыми учениками, просили их о том же.
Некоторые выясняли, какие старейшины распределяют места на горе Диле, чтобы через них повлиять на решение.
Но все наткнулись на отказ. Решение о переводе приняло руководство секты, изменить его никто не мог. Тех, кто пытался искать обходные пути, строго предупредили. И все притихли.
Внутренний круг секты Владыки Сабли словно замер. Но эта тишина походила на ожидание смертниками казни. Гнетущая атмосфера давила так, что дышать становилось тяжело.
Видя это, руководство секты осталось ещё более недовольно. Поначалу не собирались переводить многих, но, увидев такое, решили увеличить число переводимых.
Чжао Хай не знал о решении руководства и о мыслях внутренних учеников. Знай он — лишь презрительно усмехнулся бы. По его мнению, те, кто так стремится избежать трудностей, недостойны звания культиватора. Совершенствование — это не только тренировка духовной энергии, но и закалка сердца. Без этого достижения будут ограниченны.
Чжао Хаю было не до этих приготовлений. В прошлом бою он использовал «Саблю катящегося камня» и «Саблю золотого луча» — обе наступательные. Но он понял, что слишком мало знает защитных техник. И тут вспомнил, что при вступлении во внутренние ученики секта наградила его защитной техникой — «Саблей восьми врат золотого замка». Потому решил сначала освоить её.
«Сабля золотого луча» уже была отработана до совершенства. В бою он её применял, и понимание её не уступало «Сабли катящегося камня».
Потому он и взялся за «Саблю восьми врат золотого замка». Чжао Хай не был из тех, кто хватается за многое. Отработав очередную технику, он подводил итог и сводил её с ранее изученным. Он знал: только так растёт боевое мастерство.
Пройдя через несколько вознесений, Чжао Хай усвоил: сила не в количестве изученного, а в умении применять. Если знаешь сто техник, но не владеешь ни одной — ты пуст. Если знаешь одну, но довёл её до автоматизма — ты мастер.
(Конец главы)