Надо признать, что слова Тянь Юаньхая сильно всколыхнули внутренних учеников секты Владыки Сабли. Все они знали, что этот старейшина — не кто иной, как Тянь Юаньхай, управляющий делами внутренних учеников.
Внутренние ученики секты Владыки Сабли хоть и считались формально принятыми в ученики разными старейшинами, но, кроме учеников истинной передачи, обычные ученики лишь числились за тем или иным старейшиной как внесённые в списки. У старейшин не было времени лично наставлять их. Потому внутренние ученики чаще всего слушали общие уроки, которые секта проводила раз в десять дней. А если в повседневности возникали дела, приходилось идти к Тянь Юаньхаю — он управлял всеми внутренними учениками и пользовался среди них огромным авторитетом.
Раз Тянь Юаньхай так сказал, значит, дело почти решено. Надо знать: право свободно просматривать секретные руководства на шести нижних этажах Павильона Сабли имели только ключевые ученики, даже ученикам истинной передачи такого не полагалось. А Чжао Хай, лишь недавно вступивший в секту Владыки Сабли, уже получил такую привилегию. Если бы они не завидовали, это было бы невозможно.
Но, глядя на Чжао Хая, залитого кровью, эти люди понимали, что завидовать не имеют права — у них нет на это оснований.
Тянь Юаньхай, видя их лица, серьёзно произнёс:
— Кроме того, двенадцать братьев Даошу, годами державшиеся на горе Диле, тоже получат награду от секты. Отныне двор номер пятьдесят три принадлежит им. Без их позволения никто не смеет туда входить.
Услышав это, Даошу и остальные возликовали. Они и не думали, что получат такую награду. Это было поистине неожиданной радостью. Даошу поспешно сказал:
— Старейшина Тянь, двор номер пятьдесят три уже обветшал. Могу ли я заняться его перестройкой?
Тянь Юаньхай кивнул:
— Можно. Я же сказал: отныне двор номер пятьдесят три ваш. И не только двор — весь пик Тайюань ваш.
От этих слов внутренние ученики снова с завистью посмотрели на Даошу. Они кое-что знали о двенадцати братьях Даошу. Все они были фанатиками совершенствования и ни о чём другом не заботились, потому в секте Владыки Сабли слыли чудаками. Хоть в секте царило единство и никто над ними не смеялся, но общаться с ними избегали — боялись, что их станут высмеивать за связь с этими двенадцатью.
И вот — у них появилась своя территория. Надо знать: в секте Владыки Сабли внутренние ученики не могли самовольно устраивать пещерные обители. Захочешь устроить — сначала нужно подать заявку, а затем долбить в указанном сектой месте. Иначе нельзя. Но для того, чтобы получить отдельную обитель, требовалось много очков вклада. Без особых заслуг им оставалось жить в комнатах, выделенных сектой. А эти комнаты были невелики, и жили в них все вместе во дворе. Потому многие внутренние ученики мечтали о собственном дворе и собственной пещерной обители.
Даошу и остальные в секте Владыки Сабли были незаметны, никто не хотел с ними знаться. И вот — они получили целый пик. В секте Владыки Сабли право на отдельную обитель имели только ключевые ученики.
Даошу и остальные тоже были вне себя от радости. Но радовались они не столько пику Тайюань, сколько возможности, как и во дворе номер пятьдесят два, отстроить двор номер пятьдесят три заново. Им ужасно понравился двор номер пятьдесят два. Если бы удалось отстроить пятьдесят третий по его образцу, они были бы счастливы до смерти.
Наградив Чжао Хая и Даошу, Тянь Юаньхай взглянул на пришедших на подмогу культиваторов и серьёзно произнёс:
— Все, кто сегодня пришёл на помощь, получат награду. Те, кто получил приказ, но не явился, будут наказаны по обстоятельствам. А теперь расходитесь по своим пикам. Через несколько дней секта издаст приказ. Все, кого назовут, обязаны в течение пяти дней после получения приказа явиться на гору Диле. Кто не явится в срок, тоже будет наказан. Все свободны.
Услышав это, люди безропотно разошлись. Они знали: дело решено, и решено самой сектой, изменить ничего нельзя. Оставалось лишь вздыхать.
Чжао Хай не удивился такому исходу. Но он не ожидал, что секта дарует ему столько наград. Для него это было безусловно хорошо.
Когда все разошлись, Чжао Хай и Даошу вернулись во двор номер пятьдесят два и занялись своими ранами. Раны хоть и выглядели страшно, на деле были лишь поверхностными. Чжао Хай и Даошу обработали их и отдохнули. Лишь наутро все собрались в гостиной Чжао Хая.
К тому времени все почти поправились. Целебные материалы секты Владыки Сабли были отменными. Даошу и остальные восстановились хорошо. О Чжао Хае и говорить нечего — не боясь подозрений, он мог бы вообще не иметь ран.
Усевшись в гостиной, Чжао Хай взглянул на Даошу и остальных и улыбнулся:
— Брат Даошу, теперь пик Тайюань ваш. Что за здание думаете построить?
От этих слов Даошу воспрянул духом:
— Сяо Хай, не о чем говорить — строительство на пике Тайюань поручаю тебе. Не выдумывай ничего, сделай точь-в-точь как твой двор номер пятьдесят два. Один в один.
Чжао Хай горько усмехнулся:
— Брат Даошу, правда один в один? Не боишься, что засмеют?
Даошу беспечно махнул рукой:
— Пусть смеются, если хотят. Мне всё равно. Дом мой, мне в нём жить — главное, чтобы мне было уютно.
Чжао Хай опешил. Затем закрыл глаза и надолго задумался. Слова Даошу казались обычными, но по-настоящему так могли поступать немногие.
В этом мире мало кто может делать то, что хочет. Люди оглядываются на окружающих, замечают, как на них смотрят, и меняются под этими взглядами. Тех, кто не обращает внимания на чужие взгляды, — единицы.
Даже Чжао Хай, что бы он ни делал, всегда думал о том, как на это посмотрят другие. Отчасти потому, что не хотел раскрывать пространство, но также и потому, что не хотел, чтобы на него смотрели косо. Он ещё не достиг такой беззаботности, как Даошу.
Одна фраза Даошу вдруг озарила Чжао Хая. Он внезапно понял, что слишком сильно заботится о чужих взглядах. Для него это нехорошо.
Даошу и остальные непонимающе смотрели на Чжао Хая, не зная, что с ним. Но они тоже были культиваторами и, увидев его состояние, поняли — это похоже на озарение. Они не стали ему мешать, наоборот, принялись охранять.
Чжао Хай чувствовал, как его душа переживает преображение. Мысли становились яснее. Чувство было чудесным, словно невидимые оковы, сковывавшие его, спали.
Это не значит, что у Чжао Хая был демон сердца. Забота о чужих взглядах не демон сердца, но она мешает душе достичь прозрачности и широты. Теперь Чжао Хай это понял и позволил душе стать чистой, как небо после дождя.
Через некоторое время Чжао Хай выдохнул и открыл глаза. Увидев, что Даошу и остальные стоят вокруг, охраняя его, он растрогался. Даошу, заметив, что он очнулся, поспешно спросил:
— Сяо Хай, как ты? Всё в порядке?
Чжао Хай глубоко выдохнул и слегка улыбнулся:
— Всё хорошо. Благодарю, брат Даошу, благодарю всех. Просто слова брата Даошу меня тронули.
Даошу опешил:
— Мои слова? Какие?
Чжао Хай улыбнулся:
— Ты сказал: дом — какой хочешь, такой и строй, всё равно в нём жить тебе, а не другим, чего на других оглядываться. Ладно, не будем об этом. Это дело я беру на себя. Оставайтесь здесь. Я сейчас пошлю строительных роботов к вам, через несколько дней сможете переехать. И ещё: за эти дни разберитесь с защитными формациями моего двора. У вас они будут такими же. Надо будет знать, как ими пользоваться.
Услышав это, Даошу и остальные взволновались. Даошу воскликнул:
— Хорошо, брат! Больше нечего сказать. Запомни: ты всегда наш брат.
Чжао Хай слегка улыбнулся и больше не стал ничего говорить:
— Ладно, братья, идёмте завтракать. После завтрака я отправлю роботов, а дальше уже не наше дело. Думаю, через несколько дней на горе Диле станет шумно. Пока те люди не пришли, надо отстроить ваш двор. Когда они придут, увидят, как у вас красиво.
Даошу расхохотался:
— Хорошо! Пусть те типы приходят и обзавидуются!
Чжао Хай, глядя на них, улыбнулся и повёл всех в столовую. Завтрак уже был готов — Цю Те командовал роботами. Хоть Цю Те теперь в основном тренировался, обязанности слуги он исполнял исправно. Готовить сам он уже не готовил, но командовал роботами, чтобы те делали разные блюда, и выходило у него вполне сносно.
(Конец главы)