Ярость. Разрушение.
Мысли Чжао Хая были полны этих чувств. Не сохранись в его духе крупица ясности, он, пожалуй, уже обратился бы в безумного демона, знающего лишь убийство.
Но странно: он уже довёл своё сознание почти до предела, который мог выдержать, а всё же не мог до конца слиться с мышлением огня. Это озадачило Чжао Хая.
Он был уверен, что его эмоции сейчас достаточно яростны, пропитаны дыханием всеуничтожения и ничем не отличаются от огня. Почему же мышление огня всё ещё отвергает его? В чём причина?
Чжао Хай знал: спешить бесполезно. Оставалось лишь успокоиться и медленно ощущать эмоции огня, чтобы понять, что именно он упустил.
Постепенно Чжао Хай обнаружил, что посреди ярости и разрушения скрывается проблеск жизни.
Он на миг опешил.
Разве огонь — не символ разрушения? Откуда в нём проблеск жизни?
Чжао Хай не понимал. А не понимая, не мог привнести этот проблеск в свои эмоции. Эмоции отличались от огня, и мышление огня, естественно, отвергало его.
Он задумался. Почему в огне есть жизнь? Он представил себя огнём — огнём, существовавшим с самого начала неба и земли. Этот огонь сжигал всё, бушевал на земле, уничтожал всё. Живое, встретив огонь, погибало, не оставалось никого.
Однако на выжженной огнём земле вновь вырастали травы и деревья, причём пышнее прежнего. Вновь появлялись звери. Затем появились люди. Люди собирали убитых огнём зверей, делали их пищей и обнаруживали, что эта пища вкуснее. Тогда люди стали поддерживать костры, чтобы огонь не угасал круглый год.
Огонь дарил людям тепло, варёную пищу, помогал защищаться от врагов. Ни один шаг человеческой цивилизации не обошёлся без огня. Добывание огня трением, подсечно-огневое земледелие, войны, порох, взлёт ракет... всё это невозможно без огня.
Жизнь.
Вот он — тот проблеск жизни. Вот она — особая жизнь огня. Огонь уничтожает одно, но даёт новую жизнь другому. В этом жизнь огня, его предназначение.
Чжао Хай наконец понял.
В его эмоциях тоже появился проблеск жизни. И тогда сознание вновь соприкоснулось с мышлением огня. На сей раз оно не было отвергнуто, а медленно слилось с ним.
Ярость, разрушение, тепло, новая жизнь.
Два совершенно разных и полностью противоречивых чувства в мышлении огня достигли тонкого равновесия. Огонь, казалось, готов уничтожить всё, но одновременно дарит тепло и новую жизнь. Вот каков истинный огонь.
Чжао Хай полностью погрузился в постижение огня. Он чувствовал себя огнём и ощущал всё, что есть в огне.
Огонь хоть и дарит тепло, но столь же опасен. Никогда люди не смеют сказать, что полностью контролируют огонь. Они осторожны, используют разные средства, чтобы укротить его. Люди не могут без огня, но не смеют подходить слишком близко. Это само по себе так же противоречиво, как эмоции огня. Таково человеческое отношение к огню.
Чжао Хаю казалось, что он стал огнём уже очень давно. Он познал всё об огне. Он медленно очнулся, сознание вернулось в тело. Затем он взглянул на таймер.
Увидев таймер, Чжао Хай замер.
Ему казалось, что он был огнём несколько десятков лет, но таймер показывал, что общение с огнём заняло меньше десяти дней.
Скорость мышления.
Чжао Хай тотчас подумал об этом. Мышление растений крайне медленно, настолько, что человеку кажется — миг, а прошли дни. А мышление огня крайне быстро: кажется, прошли десятки лет, а на деле лишь несколько дней.
Чжао Хай с облегчением выдохнул, взмахнул рукой, погасил костёр. Отпустил двух нежитей, подкладывавших дрова, и вернулся в виллу.
Лаура и остальные были там. Увидев Чжао Хая, все опешили. Лаура с недоумением спросила:
— Брат Хай, почему так скоро вернулся? Не получилось?
Чжао Хай покачал головой:
— Нет, получилось. Просто мышление огня очень быстрое, потому и вернулся так скоро. Вы не представляете, мне казалось, что я стал костром уже несколько десятков лет.
Лаура и остальные рассмеялись. Цайэр сказала:
— Брат Хай, что ты сейчас чувствуешь? В прошлый раз, когда ты стал деревом, это тебе очень помогло. А теперь?
Чжао Хай от вопроса Цайэр и впрямь на миг опешил. Он покачал головой:
— Пока не знаю. Ещё не понял, что чувствую. Дай-ка прислушаюсь.
С этими словами он сел на диван и стал ощущать, как движется его духовная энергия. Но обнаружил, что в теле она словно не изменилась — разве что поры поглощают больше духовной энергии, и только.
Чжао Хай с недоумением открыл глаза и обернулся к Цайэр:
— Похоже, на сей раз разочарование. Я не чувствую никаких перемен. Возможно, их и не будет.
Цайэр ничего не сказала. Чжао Хай улыбнулся:
— Ладно. Нет перемен — и хорошо. Нельзя же мне одному присвоить все блага. Отдохните пока, я пойду прогуляюсь. Мне показалось, что я провёл в огне несколько десятилетий, надо как следует размяться.
Лаура и остальные рассмеялись. Но все пошли за Чжао Хаем. Они знали, что он хочет потренироваться, и шли просто за компанию.
Чжао Хай взглянул на них и ничего не сказал. Он понимал их. И не возражал — хотят идти, пусть идут. Всё равно это его жёны, бояться нечего.
Сначала Чжао Хай немного размялся, затем стал понемногу применять освоенные им боевые приёмы. На сей раз он не использовал иные искусства, лишь обычные движения.
Но вскоре Чжао Хай почувствовал неладное.
Он обнаружил, что не применяет иные искусства, а его атаки стали куда сокрушительнее, чем прежде. И в них словно появилась частица силы разрушения.
Чжао Хай остановился, озадаченный. Он не понимал, в чём дело. Затем повторил несколько движений и убедился: ощущение его не обманывает — в его атаках действительно появилась частица силы разрушения.
Чжао Хай остановился, закрыл глаза и задумался, чем же отличаются эти атаки. Спустя долгое время он резко открыл глаза и громко рассмеялся.
Цайэр с недоумением посмотрела на него:
— Брат Хай, что с тобой? Чему смеёшься?
Чжао Хай обернулся к ним и с улыбкой ответил:
— Ты только что спрашивала, что изменилось после общения с огнём. Теперь я знаю. Оказывается, после общения с огнём в моих атаках появилась частица силы разрушения огня. Моя атакующая мощь стала куда выше прежней.
Цайэр и остальные обрадовались. Чжао Хай потерял желание тренироваться и вернулся с ними в виллу. Они приготовили большой стол вкусной еды и радостно поели вместе.
На деле им уже не нужно было есть, но они любили есть вместе. Им нравилось это чувство — чувство, когда семья ест за одним столом.
После еды Чжао Хай и Лаура с остальными снова пошли прогуляться. На сей раз Чжао Хай посмотрел и на дела Лавки Десяти совершенств. Торговля шла хорошо. Ведь здесь не только продавали вещи, которых не было в других плоскостях, но и принимали заказы. Например, нужно изготовить магический инструмент, а материала мало, одна неудача — и второго раза не будет. В таком случае обычный кузнец не подойдёт: у ковки есть вероятность успеха, и немалая. А если обратиться в Лавку Десяти совершенств, то при выполнении их условий инструмент будет изготовлен наверняка. А условия лавки — это и есть плата за работу.
Не только инструменты, но и пилюли. Именно благодаря таким услугам дела лавки шли отлично. В десяти плоскостях она была лучшей. Даже у расы небесных демонов каждый день множество демонов торговало с лавкой. И многие демоны даже помогали её охранять. Ничего не поделаешь — многие демоны кормились от лавки.
Разумеется, раса небесных демонов тоже не нуждалась в еде. «Кормиться» здесь означало, что лавка давала им вознаграждение, которое превращалось в ресурсы для культивации, помогая им расти. Потому демоны и охраняли лавку.
Чжао Хай и остальные вышли, чтобы провести смотр. Они побывали во всех Лавках Десяти совершенств, даже в других плоскостях. И не только в лавках — Чжао Хай посетил и некоторые другие места в иных плоскостях. Разумеется, главной целью была поездка и отдых.
Хотя на сей раз затворничество Чжао Хая длилось меньше десяти дней, его сознание ощутило, будто прошли десятки лет. Потому эти десять дней утомили его сильнее, чем год общения с растениями. Ему требовался отдых.
Лаура и остальные тоже радовались. Чжао Хай редко находил время, чтобы побыть с ними. Настроение у всех было приподнятое, они с удовольствием попутешествовали по десяти плоскостям.
Но они не потревожили никого. Чжао Хай и не собирался никого тревожить. Это принесло бы лишь лишние хлопоты.
Кроме мира культивации и мира небесных демонов, где знали, что лавка принадлежит Чжао Хаю, другие плоскости этого не знали. Они лишь знали, что в лавке можно достать хорошие вещи, которых нет больше нигде, и что торговля ведётся честно и справедливо. Если бы Чжао Хай и его спутники показались на людях, лавка могла бы раскрыться. Это привело бы к ненужным осложнениям. Потому их поездка была очень скромной.
(Конец главы)