Чжао Хай стоял у края водоёма и смотрел на Пузыря, покачивающегося на поверхности воды.
О том, что Пузырь — Мать всех вод, Чжао Хай знал давно. Но когда он заполучил Пузыря, тот, похоже, был неполон. Он словно получил тяжёлые раны и нуждался в восстановлении. Потому он без конца впитывал всевозможные воды, и сила его непрерывно росла.
Чжао Хай не знал, почему так вышло. Но и в бою он Пузыря почти не использовал. Особенно после того, как попал в мир культивации, — там он и вовсе не применял Пузыря в сражениях.
Находясь в пространстве, Пузырь мог вбирать в себя множество разных вод. А его аура образовывала водные кристаллы — высшего ранга. Так что теперь Чжао Хаю не было нужды использовать Пузыря в бою.
То, что Пузырь не сражался, вовсе не мешало Чжао Хаю общаться с ним.
Это общение не было простым мысленным разговором. С Пузырём Чжао Хай давно мог беседовать мысленно, словно два человека. Нынешнее же общение было куда глубже — оно позволяло мышлению Чжао Хая и мышлению Пузыря слиться в совершенное единство.
Чжао Хай хотел ощутить, как именно Пузырь взаимодействует с духовной энергией и почему он способен быть Матерью всех вод.
Он уже общался мысленно со всеми прочими водами.
Их мышление оказалось ближе всего к человеческому. И у низших вод, и у высших разница в скорости мышления была невелика — различались лишь эмоциональные оттенки. Вода не была похожа на металл: у металла почти нет эмоций, а у воды их множество. У каждой воды — свои. Почти как у огня.
Теперь со всеми водами, кроме Пузыря, Чжао Хай уже наладил связь.
Пузырь давно был покорён пространством и потому прекрасно знал, чего хочет Чжао Хай. Он и сам охотно шёл навстречу. Чжао Хай теперь был его хозяином — не пойти навстречу он всё равно не мог.
Чжао Хай взглянул на Пузыря, слегка улыбнулся и сел, скрестив ноги.
Затем он неспешно потянулся к нему своим мышлением.
Чжао Хай знал: Пузырь не станет уклоняться, более того — будет всячески помогать. Кто же ещё, как не тот, кого само пространство укротило? Не помогать ему он не мог.
Глубинное общение было совсем не тем, что обычное.
Особенно для Чжао Хая. Они с Пузырём должны были слиться мышлением. И тогда Чжао Хай станет Пузырём. Он ощутит всё, что ощущает Пузырь.
Потому Чжао Хай держался настороже.
К счастью, Пузырь охотно шёл навстречу. Чжао Хай без труда соединил своё мышление с его мышлением.
И едва связь установилась, он понял: у существ столь высокого ранга, как Пузырь, мышление невероятно быстрое.
Скорость мышления Пузыря хоть и уступала Люиню, но была сравнима с солнечной. Это немало удивило Чжао Хая.
Он ощущал всё, что было в Пузыре.
Имя «Мать всех вод» было дано ему не зря.
Едва мышление Чжао Хая соприкоснулось с мышлением Пузыря, как он тут же ощутил суть воды.
Это чувство он испытывал и в других водах.
Вода питает всё сущее. Но она же способна всё сущее и уничтожить.
И всё же в целом вода несёт жизнь. Хотя и сила её разрушения немала.
Чжао Хай постигал истинный смысл воды.
Пузырь был Матерью всех вод, и заключённый в нём смысл воды был куда более насыщенным.
От Пузыря Чжао Хай мог ощутить свойства любой воды.
Это чем-то напоминало Люиня. Но и отличалось от него.
Металлы в Люине по большей части были созданы человеком. А воды в Пузыре — нет, они возникли естественно. И в этих водах было множество иного, что придавало им особый оттенок.
В том, что рождено природой, духовная энергия чище. И общение с такими естественными вещами позволяло Чжао Хаю глубже постичь Дао.
А Дао — именно то, что Чжао Хай сейчас прозревал.
Чжао Хай верил: стоит ему постичь Дао, как его натиск родится сам собой.
До сих пор он не до конца понимал, что же такое это Дао.
Дао было как гора, окутанная туманом. Чжао Хай лишь недавно добрался до её подножия. Как она высока, какова она собой — он ещё не знал.
Но он шёл вверх. И верил, что однажды достигнет вершины.
Чжао Хай глубоко выдохнул и медленно открыл глаза.
Мышление его уже вышло из мышления Пузыря. И понимание воды стало глубже.
А ещё, к его удивлению, связь с Пузырём словно стала теснее.
Пузырь не слился с телом Чжао Хая, как Люинь, но Чжао Хай чувствовал: то, что под силу Пузырю, под силу и ему.
Иными словами, теперь он тоже мог управлять всеми водами и вбирать в себя любую воду.
Но главное — Чжао Хай наконец понял, в чём заключается сильнейшая атака Пузыря.
Сильнейшая атака Пузыря — это всё та же вода.
И человек, и любое животное, и растение — все они содержат влагу. Без воды им не выжить.
А сильнейшая атака Пузыря — управление влагой в теле человека, животного или растения. Стоит эту влагу вытянуть — и умрут и человек, и зверь.
Вот в чём заключалась сильнейшая атака Пузыря.
По правде говоря, услышав об этом, Чжао Хай ужаснулся.
Управлять водой прямо в теле врага — что тут можно противопоставить? Даже если не вытянуть из противника всю влагу до последней капли, можно обратить его кровь вспять. И тогда он либо погибнет, либо получит тяжёлые раны.
А боль, которую приносит обратный ток крови, не выдержит, пожалуй, никто.
Теперь и у Чжао Хая была та же способность, что у Пузыря. А вдобавок — Люинь.
Он вполне мог использовать Люинь как посредника, внедрить его в тело врага и вызвать в его крови изменения.
Если во время боя кровь врага вдруг обратится вспять — Чжао Хаю и делать ничего не придётся. Противник попросту погибнет.
Чжао Хай вернулся на виллу.
На этот раз общение с водой заняло у него не так много времени — чуть больше двух лет. И он несколько раз прерывался на отдых.
Эти два с лишним года для внешнего мира ничего не значили. Чжао Хай и сам не придал этому значения. Он как следует отдохнул в пространстве.
Теперь оставалась лишь земля.
К этому общению Чжао Хай относился с величайшим вниманием.
Ведь земля — мать, взрастившая всё сущее, и носитель всего сущего. Без земли ничто не имеет опоры.
Для культиваторов земля важна особенно. Хотя они и умеют летать, никто не может лететь вечно. Им нужен отдых. А для отдыха не обойтись без земли.
К тому же в земле произрастают травы, помогающие культиваторам совершенствоваться, а из камня добывают металлы, помогающие им сражаться.
Ни в одежде, ни в еде, ни в жилье, ни в пути — ни в чём не обойтись без земли.
Именно потому Чжао Хай и оставил землю напоследок.
И растения, и вода, и огонь, и даже металл — всё это неразрывно связано с землёй.
Русла рек лежат на земле. Даже испарившаяся вода однажды вернётся дождём на землю.
Об огне и говорить нечего. Дрова, уголь и прочее — всё добывается из земли.
А металл и вовсе выплавляют прямо из руды.
О растениях и говорить не стоит. Без земли им негде даже расти.
Потому Чжао Хай всегда считал землю важнейшим звеном среди пяти стихий.
На этот раз он начал с самой обычной земли.
И, как он и думал, мышление земли оказалось очень медленным — в несколько раз медленнее чугуна.
Но то ощущение основательности, покоя и величия, что исходило от земли, принесло Чжао Хаю огромную пользу.
Ему казалось, что перед ним стоит старец, познавший все мирские дела.
Этот старец молча отдаёт всё, чем обладает, не требуя ничего взамен. Он столь невозмутим, столь величественен. Рядом с ним любой кажется ничтожно малым.
Чжао Хай погрузился в это чувство.
Его дух становился всё спокойнее и твёрже.
Ему казалось, что он сам превратился в землю.
Прошли тысячелетия и десятки тысячелетий. Растения на земле сменялись поколение за поколением, звери — череда за чередой, люди — век за веком.
Неизменной оставалась лишь земля.
Чжао Хай не знал, сколько прошло времени.
Он ощутил смену морей и гор — и лишь его сердце оставалось неподвижным.
Даже когда в его ощущениях земля обращалась в высокие горы, а горы — в океаны, дух земли оставался неизменным.
Земля — всегда земля.
Мышление Чжао Хая медленно вернулось в тело.
Он не знал, сколько времени заняло это общение с землёй и какую пользу оно принесло.
Но, по его мнению, любая польза меркла перед возвышением его духа.
Чжао Хай обернулся и взглянул на таймер.
Этот таймер был особый. Он отсчитывал не только часы, минуты и секунды, но и годы.
На часы, минуты и секунды Чжао Хай даже не смотрел. Он глядел только на графу лет.
Там чётко значилось — пятьдесят.
Пятьдесят лет.
Один сон длиной в пятьдесят лет.
Общение с землёй заняло у Чжао Хая ровно пятьдесят лет.
Но такого результата он и ожидал.
Он лишь слегка улыбнулся, поднялся и вернулся на виллу.
На вилле ничего не изменилось. И Лаура с остальными ничуть не изменились.
Словно Чжао Хай всего лишь отлучился на пару дней. Они по-прежнему хлопотали по своим делам, занимаясь тем, что им нравилось.
Время в пространстве будто застыло.
На самом деле кое-какие перемены всё же были. Но перемены коснулись лишь растений.
А Лаура и остальные и вправду не изменились.
Пятьдесят лет для культиватора стадии преодоления испытания — право, сущий пустяк.
Хотя все эти пятьдесят лет Чжао Хай провёл в общении с землёй, он не покидал пространства.
Лаура и остальные время от времени навещали его. Они подолгу сидели рядом и разговаривали.
Потому им казалось, что Чжао Хай и не уходил от них. Оттого они и держались так спокойно.
Но едва увидев, что Чжао Хай вернулся, они всё же взволновались.
Все бросились ему навстречу. Лаура воскликнула:
— Брат Хай, ты наконец вышел из затворничества! Мэг, живо принеси чего-нибудь вкусного.
Мэг откликнулась и убежала.
Чжао Хай взглянул на них и слегка улыбнулся:
— Что такое? Что-то случилось?
Лаура чуть улыбнулась:
— Старший брат Чжан Фэн стал мастером стадии долголетия. И Ли Куанжэнь тоже. Но главное — почтенный дядя Те Чжаньтянь вступил в секту Медного Тела.
(Конец главы)