Брать задания — вовсе не привилегия одних лишь сектантских практиков. На деле странствующие культиваторы тоже берут задания, вот только у них нет очков вклада, и получают они по большей части кристаллы или нефритовую эссенцию, а иные награды выпадают редко.
К тому же сектантские практики и странствующие культиваторы берут задания у разных заказчиков. Задания сект выдаются самой сектой, и награда за них щедрая. А задания странствующих культиваторов — самые разные: их выставляют и торговцы, и землепашцы. Иные задания звучат довольно диковинно. Скажем, засорился у крестьян оросительный канал, сами прочистить не могут — вот они и выкладывают несколько кристаллов, чтобы странствующий культиватор помог. Или торговцу нужно везти товар далеко, и он боится, что в пути будет неспокойно, — тогда он тоже нанимает странствующего культиватора в охрану.
Не думайте, что в Мире Истинного Духа нет разбойников. На деле их здесь немало. Эти разбойники по большей части и есть странствующие культиваторы, которые промышляют грабежом обычных торговцев. С виду они ничем не отличаются от прочих странствующих культиваторов, а разбой — лишь подработка. Великим сектам и не за что зацепиться, чтобы их выследить.
Именно поэтому многие торговцы Мира Истинного Духа, отправляясь в путь, нанимают странствующих культиваторов в охрану ради безопасности — и это вовсе не удивительно.
И не думайте, что раз в Мире Истинного Духа правят практики, то среди простых людей нет торговцев. Торговцы есть в любые времена, и в Мире Истинного Духа тоже. Здесь их много, и некоторые торговцы из простых людей живут вполне неплохо. Вот только торговый род без поддержки нескольких практиков вряд ли протянет долго — такова реальность Мира Истинного Духа.
Потому-то здесь и так много странствующих культиваторов, и живут они как раз за счёт простых людей. Так что спросить странствующего культиватора, не возьмётся ли он за задание, — дело совершенно обычное.
Управляющий взглянул на Чжао Хая:
— Не скажете ли, господин, есть ли у вас цель в пути? Если цели нет, мы хотели бы попросить вас сопроводить наш груз и охранять нашу госпожу. Наша госпожа направляется в город Юньфэй навестить родню и хочет нанять побольше людей для охраны. Если вы согласитесь, еда и ночлег в пути — за наш счёт, а по прибытии в город Юньфэй мы дадим вам ещё пятьдесят нефритовой эссенции в благодарность.
Награда была поистине щедрой — особенно для странствующего культиватора такие деньги были очень хороши. Но Чжао Хая эта награда не трогала: его занимало то, что за ней стояло.
Род Жун не был мелким родом. Он был связан с сектой Владыки Сабли множеством нитей. Особенно на землях секты Владыки Сабли — почти все практики, будь то странствующие культиваторы или разбойники, знали о связи рода Жун с сектой Владыки Сабли. Эти люди не смели трогать род Жун: пока он на землях секты Владыки Сабли, он должен быть в безопасности.
А теперь род Жун готов был заплатить такую высокую цену, чтобы нанять его всего лишь в телохранители, — не кроется ли за этим что-то ещё?
Управляющий, видя, что Чжао Хай хмурится и молчит, негромко произнёс:
— Неужели у господина есть другое задание? Тогда очень жаль.
Чжао Хай покачал головой:
— Нет, господин. Я боюсь лишь, что не справлюсь с этим заданием. На деле я только что закончил одно задание, и другого у меня сейчас нет. Если вы не против, я возьмусь.
Хоть Чжао Хай и не понимал, отчего род Жун так осторожен, он всё же решил согласиться — ему и самому хотелось побывать в городе Юньфэй.
Город Юньфэй не был обычным городом под властью секты Владыки Сабли. Юньфэй можно было назвать пограничным городом секты Владыки Сабли: за ним начинались земли другой секты — секты Бабочки.
Секта Бабочки вовсе не была сектой культиваторов-оборотней. На деле своё название она получила благодаря оружию, технике передвижения и демоническим зверям. У людей секты Бабочки оружие было очень своеобразным — большие сабли-бабочки. Техника передвижения называлась «Танец бабочки с жалом клинка». А ещё у них был истинный демонический зверь — туманный клинокрылый мотылёк.
Секта Бабочки не считалась большой, но практики в ней были очень опасны. Во-первых, из-за оружия: сабля-бабочка в Мире Истинного Духа считалась оружием цимэнь. Во-вторых, из-за техники передвижения: «Танец бабочки с жалом клинка» славился по всему Миру Истинного Духа — неуловимый, непостижимый, невероятно мощный. В-третьих, из-за их демонических зверей.
Туманный клинокрылый мотылёк — зверь, как и следует из названия. Этот мотылёк выпускает туман, а тот не только застилает практику зрение, но и блокирует его психическую силу, превращая практика в глухого и слепого. А крылья этого мотылька ещё чуднее: невероятно вязкие и тонкие, как крылья цикады. Они могут скрывать тело в тумане, а затем внезапно вылетать и рассекать врага своими крыльями — поистине один из самых опасных демонических зверей.
Люди секты Бабочки хоть и не смели понапрасну задирать секту Владыки Сабли, но и особого трепета перед ней не питали. Впрочем, между сектой Бабочки и сектой Владыки Сабли не случалось столкновений: отношения двух сект были довольно неплохими, что-то вроде союза.
Разумеется, в Мире Истинного Духа настоящих союзников не бывает. На границе между сектой Бабочки и сектой Владыки Сабли всё же случались небольшие стычки, но обе стороны не заходили слишком далеко. От этого их граница не становилась спокойнее.
Чжао Хаю хотелось побывать у секты Бабочки и посмотреть, как её практики владеют саблей-бабочкой. В его представлении сабля-бабочка — это небольшой клинок, но, насколько он знал, у секты Бабочки сабли-бабочки вовсе не были маленькими. Потому Чжао Хай и хотел взглянуть.
Именно поэтому он и согласился на это предложение рода Жун. Управляющий, услышав согласие Чжао Хая, кивнул и негромко произнёс:
— Вот и славно. Господин, прошу в карету.
С этими словами он указал на карету.
Чжао Хай кивнул. Он заметил, что перед каретой есть два места для стоящих людей — видимо, специально для охраны. Чжао Хай, не говоря лишних слов, поклонился управляющему, поднялся и встал на место охраны слева от кареты. Управляющий, увидев это, кивнул и обернулся к вознице:
— Поехали.
Тот встряхнул вожжи, и карета понеслась вперёд.
Чжао Хай стоял на карете, глядя на проплывающие мимо пейзажи, и тихо вздохнул. Честно говоря, такого опыта у него давно не было. Прежде он обычно сидел внутри, а теперь оказался в роли охраны.
От этой мысли на лице Чжао Хая невольно появилась улыбка. Ему показалось это забавным. Впрочем, Чжао Хай вовсе не собирался смотреть, как выглядит госпожа из третьей ветви рода Жун. У него уже были Лаура и остальные, и он не хотел больше связываться с женщинами.
Лаура и остальные были с ним так долго, шли за ним ещё из низшего мира. Теперь их чувства достигли такой глубины, что ничто не могло их разлучить. В таких обстоятельствах Чжао Хай не стал бы заводить новые связи, ведь это ранило бы Лауру и остальных. Чжао Хай не стал бы так поступать.
Потому сейчас Чжао Хай играл роль обычного странствующего культиватора. Перед таким родом, как Жун, он, разумеется, должен был вести себя сдержанно. Потому он и стоял смирно на карете, исполняя роль телохранителя.
Карета неслась быстро, и возница, очевидно, отлично знал дорогу. К полудню они добрались до небольшого городка, чтобы перекусить. Городок назывался Цзян. Через него протекала река. Эта река не была особенно известной и не была большой, но считалась самой значимой водной транспортной артерией в округе.
Город Цзян хоть и не был большим, но из-за близости к реке климат здесь был очень хорош, и город выглядел опрятно. А блюда в здешних харчевнях были очень вкусны.
Когда возница остановил карету у дверей харчевни, Чжао Хай опешил. Он думал, что госпожа из рода Жун выберет заведение поприличнее. А харчевня, у которой они остановились, была совсем небольшой. Впрочем, заглянув внутрь, можно было увидеть, что там немало народу.
Когда карета остановилась, Чжао Хай сошёл и встал рядом. А управляющий первым вышел из кареты и направился в эту харчевню под названием «Старая лавка семьи Юй».
Чжао Хай знал, зачем туда пошёл управляющий. Госпоже из рода Жун не подобало есть в такой забегаловке без подготовки. Не могла же она войти и сама искать место — потому управляющему и нужно было всё уладить заранее.
Вскоре управляющий вышел из харчевни, подошёл к карете и поклонился:
— Госпожа, всё улажено. Прошу выйти.
Изнутри раздался нежный, слабый девичий голос:
— Благодарю, дядюшка Гуй.
Дверца открылась, и наружу вышла девочка лет тринадцати-четырнадцати в одежде служанки, но очень миловидная и хорошенькая.
Выйдя, девочка протянула руку к дверце. Из кареты показалась рука в белых шелковых перчатках, расшитых золотой нитью в виде лотоса. Рука легко легла на ладонь девочки, и из кареты медленно вышла девушка.
Чжао Хай взглянул на неё и больше не смотрел. Разглядеть он всё равно ничего не мог — только заметил, что девушка очень хрупкая, но фигура у неё неплохая. Лицо же было скрыто лёгкой вуалью.
Чжао Хай и не собирался смотреть дольше. Взглянув на девушку, он обернулся и принялся осматривать окрестности, сохраняя настороженный вид. Не понять, почудилось ли ему, но Чжао Хаю всё время казалось, что за ними следит чей-то враждебный взгляд, и этот взгляд то и дело останавливался на госпоже из рода Жун. Это Чжао Хая раздражало.
Чжао Хай раздражался вовсе не потому, что хотел чего-то от госпожи из рода Жун. На деле он никогда бы так не поступил. Раздражался он потому, что уже здесь кто-то замышлял против них недоброе, и, видимо, впереди будет немало неприятностей.
(Конец главы)