Услышав это, Вань Фэн горько усмехнулся:
— Старина Син, всё такой же. Неужели нельзя поговорить по-человечески? Это Чжао Лин, он прибыл сюда на суровую практику. Устрой его.
Старейшина Син словно не слышал слов Вань Фэна. Он поднялся, взглянул на Чжао Хая:
— Идём за мной.
Чжао Хай откликнулся и последовал за ним.
Вань Фэн, глядя на старейшину Сина, лишь горько покачал головой. Старейшина Син был именно таким: по его мнению, любые разговоры — пустая болтовня. Он не желал тратить слов, потому и говорил мало.
Вань Фэн вздохнул:
— Что ж, юноша, удачи.
С этими словами он повернулся, вышел из пещерной обители, поднялся на телепортационную формацию и вернулся в секту Буюнь.
А Чжао Хай тем временем уже следовал за старейшиной Сином в огромную шахту.
Шахта была велика. Чжао Хай заметил внутри охапки сухой травы, а рядом — несколько камней. Увидев это, он опешил. Он ясно чувствовал, что вещи эти оставлены людьми и что здесь часто отдыхают.
Чжао Хай сразу понял: вероятно, это место, где ночуют культиваторы секты Буюнь, добывающие камень, и где он сам будет ночевать весь следующий год.
Он огляделся ещё раз. Это была вырытая в породе шахта, кругом — камень. Сухая трава лежала там словно для вида. Люди спали прямо на камнях.
Вот это и впрямь суровая практика.
Старейшина Син словно не заметил выражения лица Чжао Хая и произнёс низким голосом:
— Отныне здесь будешь отдыхать. Ночью найдёшь любое место. Кстати, надень вот это.
Он протянул Чжао Хаю железную одежду.
Чжао Хай взял её и надел. Едва одежда оказалась на нём, как он почувствовал, что духовная энергия в теле замедлила ход. Хоть она и продолжала течь, но крайне медленно. Не будь его психическая сила столь велика, он решил бы, что энергия вовсе остановилась.
Старейшина Син произнёс низким голосом:
— Железную одежду не снимай никогда. Духовная энергия в твоём теле уже заперта. Вот, держи. Каждый день добывай тысячу цзиней камня железной сущности. Не добудешь — перенесётся на завтра.
Чжао Хай откликнулся:
— Слушаюсь.
Старейшина Син достал большой молот и зубило, протянул Чжао Хаю:
— Первые три месяца — железные молот и зубило. Потом — деревянные. Через полгода — голыми руками. Если через полгода ты не сможешь руками добывать камень, срок суровой практики продлится ещё на полгода.
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Благодарю, старейшина. Но мне не нужно. Я сразу буду руками.
Старейшина Син опешил. Он взглянул на Чжао Хая и произнёс низким голосом:
— Не хорохорься. Камень железной сущности крайне твёрд. Через полгода и то, если сможешь руками его брать, — уже хорошо.
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Уберите их. Если и впрямь не понадобятся, найдёте случай вернуть. Иди. С сегодняшнего дня начинаю отсчёт. Запомни: тысяча цзиней камня железной сущности в день.
Чжао Хай откликнулся, взял молот и зубило, вышел из шахты наружу, на рудный двор.
Здесь было много шахт, а окрестные скалы были вырублены в огромные уступы.
На этих уступах трудилось множество культиваторов. У одних в руках были железные молоты и зубила, у других — деревянные, а некоторые работали голыми руками. Их руки лоснились чернотой, словно отполированный металл. Они стояли перед скалой, отводили руку, а затем резко вонзали её в породу — и рука входила, как в тофу.
Но, вытащив руку, они тёрли ладони друг о друга, и лишь спустя время наносили следующий удар. Ясно было: невозможность усиливать тело духовной энергией сказывалась сильно.
Некоторые заметили Чжао Хая. Им хотелось посмотреть, как он будет добывать камень. Ведь когда они сами впервые пришли сюда, почти никто не выполнял норму. Потеря духовной энергии вызывала сильный дискомфорт, и оттого скорость добычи сильно падала.
Чжао Хай взглянул на них, подошёл к уступу, постучал по нему рукой, проверяя твёрдость. Затем глубоко вздохнул, отвёл обе руки к животу и резко ударил кулаком.
Бах!
Кулак врезался в скалу. Скала — ни царапины, рука — тоже цела. Чжао Хай по-новому оценил её твёрдость.
Тут неподалёку один культиватор, глядя на него, фыркнул:
— Парень, не трать силы. Новичкам лучше железным молотом. А руками — хоть обе переломай, камня не возьмёшь.
Чжао Хай взглянул на него и слегка улыбнулся:
— Это ещё как сказать.
Он отвёл руки к животу, выпрямил пальцы и резко вонзил их в скалу.
Хрусть — ладонь полностью ушла в породу. Чжао Хай отвёл руку назад и вонзил вторую — та тоже ушла в скалу.
Культиватор рядом остолбенел. Он смотрел на Чжао Хая и бормотал:
— Как это возможно? Какую технику ты практикуешь?
Чжао Хай взглянул на него и слегка улыбнулся, не говоря больше ни слова.
Он только что не применял иных искусств — лишь силой собственного тела вогнал ладони в скалу. По правде говоря, было очень больно. Но когда он вытащил руку, кровь и жизненная сила в ней всколыхнулась. Скрытая травма, только что полученная, полностью затянулась.
Чжао Хай поднял руки и взглянул: они слегка покраснели. Это было кипение. Он знал: это он невольно активировал этим способом силу крови бешеных слонов в своих клетках. Иными словами, такой способ переплавки силы крови бешеных слонов работал.
Способ найден — и это главное.
Чжао Хай начал добывать камень. Разумеется, он не пользовался молотом и зубилом — только руками.
Его движения привлекли внимание других культиваторов. Они не ожидали, что Чжао Хай окажется столь силён. В первый же день он добывал камень руками. Даже старейшина Син был удивлён. Впрочем, он лишь заглянул туда, где работал Чжао Хай, ничего не сказал и вернулся.
Полдня пролетели незаметно.
К полудню Чжао Хай взглянул на то, что рядом с ним. Там лежало несколько камней размером с жёрнов — цзиней тысяча, пожалуй.
И тут раздался голос старейшины Сина:
— Обед.
В обычном месте, услышав «обед», люди обрадовались бы. Но здесь все лишь застонали. И всё же они отложили работу, направились к старейшине Сину и послушно выстроились в очередь.
Чжао Хай встал в середину очереди. Он взглянул вперёд: те, кто уже получил еду, сидели в стороне. Никто не ел, все с тоской смотрели на то, что держали в руках.
Чжао Хай взглянул на их еду и тоже нахмурился.
По правде говоря, глядя на это, он и сам не мог есть. То, что держали люди, было куском кровавого сырого мяса. Это нельзя было назвать едой.
Но всё больше людей получало еду. Некоторые, похоже, уже привыкли к сырому мясу и, взяв его, жадно ели.
Вскоре очередь дошла до Чжао Хая.
Старейшина Син протянул ему кусок сырого мяса:
— Съешь всё. Оставишь или выбросишь — вернёшь вдвое.
Чжао Хай откликнулся, взял мясо и отошёл в сторону. Глядя на него, он тоже затосковал.
Наконец решил — есть.
Раз уж дошло до этого, не есть нельзя. К тому же он верил: секта Буюнь не станет заставлять людей есть сырое мясо без причины. В этом должен быть смысл.
И главное — Чжао Хай связал свою психическую силу с одним хищным зверем в пространстве.
В следующий миг он ощутил себя этим зверем. Теперь, глядя на мясо в руке, он не чувствовал отвращения. Напротив — голод. С горящими глазами он взглянул на кровавый кусок и впился в него зубами. Вскоре мясо исчезло в его желудке, и он ещё облизнулся.
Съев мясо, он тотчас вывел психическую силу из сознания зверя. Теперь он снова был человеком.
И едва психическая сила вернулась, он почувствовал, как в тело хлынула сила крови, сделав её ещё полнее.
Чжао Хай мысленно вздохнул и пробормотал:
— Вот оно что. Не зря едят сырое мясо. Оно и впрямь пополняет силу крови. Жаль, другие мучаются от её нехватки, а я — от избытка. Этот кусок не только вернул то, что я потратил сегодня, но и прибавил. Вот так…
Он не знал, что и сказать.
А другие культиваторы тоже не знали, что сказать. Они остолбенело смотрели на Чжао Хая.
Все они знали: Чжао Хай только что прибыл на суровую практику. Но разве бывает, чтобы в первый же день человек руками добывал камень? Разве бывает, чтобы кто-то впервые ел сырое мясо и съел всё, да ещё с удовольствием? Это было страшно. Не демонический ли он зверь?
А старейшина Син всё это время наблюдал за Чжао Хаем. Он отлично знал, сколь высоко секта ценит Чжао Хая. Ему было поручено следить, как тот проявит себя за год практики. Пока что он был весьма доволен.
(Конец главы)