Чжао Хай не успел спуститься и до половины горы, как пришлось остановиться.
Ему преградили путь.
Пятеро — все в одеяниях учеников секты Буюнь. Во главе — верзила почти двухметрового роста, с мускулатурой, которой позавидовал бы чемпион по бодибилдингу.
Но в глазах Чжао Хая такие представляли наименьшую угрозу.
Он видел: хоть они и телесные культиваторы, но самого низкого разбора. Мускулы у них выглядели внушительно, однако это не значило, что они сильнее Чжао Хая. Напротив: стоит телесному культиватору достичь возвращения к природной простоте — и мышцы перестают вздуваться, становятся мягче. Ибо тогда главную силу телу дают уже не мышцы, а сухожилия и кости.
Но сейчас эти низшие, по меркам Чжао Хая, телесные культиваторы нагло смотрели на него.
Чжао Хай взглянул на них и сложил руки в приветствии:
— Не скажете ли, братья, зачем я вам понадобился?
Главарь-верзила взглянул на него и произнёс низким голосом:
— Парень, ты кто такой для старейшины Го? Почему он сам тебя привёл и устроил в комнату?
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— А, вот вы о чём. Я никого старейшине Го не прихожусь. Я вступил в секту обычным путём, просто старейшина Го оказался по пути и проводил меня.
Услышав это, верзила с недоумением уставился на него. Затем произнёс низким голосом:
— Покажи свой именной жетон.
Чжао Хай улыбнулся, повёл рукой и протянул жетон.
Тот взял его, взглянул — и опешил.
Потому что жетон Чжао Хая был лишь временным, а не полноправным именным жетоном секты Буюнь.
На его лице мелькнула презрительная усмешка. Он швырнул жетон обратно:
— Парень, ты ещё не полноправный ученик секты Буюнь. По какому праву ты живёшь во дворе Силы? Разве не знаешь, что на нашей горе Ливан во дворе Силы селятся только самые одарённые?
Чжао Хай поймал жетон и с недоумением спросил:
— Этого я, право, не знал. Старейшина Го отвёл мне комнату в том дворе — я там и живу. Что ты хочешь сказать?
Тот холодно хмыкнул:
— Парень, вздумал прикрываться старейшиной Го передо мной, Лун Фэйтянем? Просчитался. Другие его боятся, а я — нет.
— Жить во дворе Силы можно. Но каждый день будешь отдавать сто нефритовых эссенций.
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— С какой стати? Старейшина Го сказал: жить здесь мне не нужно платить ни гроша, и есть здесь мне тоже не нужно платить. Почему я должен платить тебе? Вроде бы в правилах секты такого нет.
— Это не правило секты. Это моё правило, Лун Фэйтяня. Что, ослушаешься?
Услышав это, Лун Фэйтянь разъярился и холодно бросил.
Чжао Хай произнёс низким голосом:
— Раз это не правило секты, мне и платить не нужно. А твоё правило, хе-хе, меня, пожалуй, не касается.
Услышав это, Лун Фэйтянь переменился в лице. Он холодно произнёс:
— Парень, сам напросился. Ради старейшины Го я сегодня только переломаю тебе ноги. Не бойся, я буду осторожен — всего лишь несколько дней не сможешь выйти из комнаты.
Он махнул рукой.
Четверо за его спиной ринулись на Чжао Хая.
Их возня уже привлекла внимание некоторых культиваторов. Но те, увидев, что перед Чжао Хаем стоит сам Лун Фэйтянь, тотчас отвернулись и поспешно отошли подальше. Похоже, они его очень боялись.
Чжао Хай взглянул на четверых и холодно хмыкнул:
— Не по силам вам.
Он двинулся, сложил руку когтем орла и проскользнул между ними.
Раздались хруст, хруст, хруст, хруст.
Все четверо схватились за руки и завопили от боли. Их левые руки безвольно повисли, как макароны, — ясно было, что кости переломаны в нескольких местах.
Лун Фэйтянь не ожидал, что Чжао Хай окажется столь жесток и столь силён.
Он переменился в лице.
Он отлично знал: те четверо ничуть ему не уступали. А раз они не выдержали и одного удара Чжао Хая, то ему и подавно не совладать.
Впервые в его глазах мелькнул страх.
Чжао Хай, глядя на него, холодно усмехнулся. Затем медленно пошёл к нему.
Лун Фэйтянь побледнел и стал отступать. Отступая, он громко и грозно крикнул:
— Парень, ты смеешь калечить людей? Не боишься правил секты?
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Правил секты? Я их, право, не знаю. Когда вы собирались меня бить, что-то о правилах не вспомнили.
— Убивать меня вы не собирались, только покалечить. Значит, по правилам секты, если только покалечить, а не убить — ничего не будет? Я вас не убью, покалечу — сойдёт?
Лун Фэйтянь опешил, затем лицо его потемнело.
Только что он и впрямь пугал Чжао Хая. Он знал: Чжао Хай новичок в секте Буюнь и правил может не знать.
А в правилах секты Буюнь было сказано: если у двоих раздор, они могут драться между собой, но не до смерти. Потому Чжао Хай, покалечив их, и впрямь ничего не нарушал.
Такое правило в секте Буюнь существовало неспроста — оно было тесно связано с их способом культивации.
Секта Буюнь практиковала технику телесного культиватора. На начальных ступенях кровь и жизненная сила бурлят, а вместе с ними бушуют и эмоции. Дать им подраться — способ выпустить пар. Выплеснув гнев, они не породят в культивации демона сердца и не впадут в отклонение.
Была и другая причина, тоже связанная с культивацией.
Человеческое тело удивительно и полно скрытых возможностей: получив рану, оно затягивает её само. Если ранить часто, тело привыкает и восстанавливается куда быстрее, чем у тех, кто не получал травм. А в сочетании с техниками телесного культиватора и пилюлями это идёт лишь на пользу.
Потому в секте Буюнь не запрещались драки между учениками — лишь бы не до смерти. За смерть карали.
Лун Фэйтянь не ожидал, что Чжао Хай по его реакции обо всём догадается. Оттого лицо его и потемнело.
Но он не растерялся окончательно — у него оставался ещё один козырь.
Он взглянул на Чжао Хая и грозно произнёс:
— Парень, в секте Буюнь драться можно, но смотри, потянешь ли ты против меня. Мой старший брат — Лун Батянь, один из десяти сильнейших внутренних учеников секты Буюнь.
— Тронешь меня — брат тебя не простит. Ты должен знать: десять сильнейших внутренних учеников — главные кандидаты в ключевые ученики, и обращение с ними почти как с ключевыми.
— Не то что ты, ещё не принятый в секту, — даже внешнего ученика секты Буюнь, если брат его убьёт, никакому наказанию не подвергнется.
— Парень, не хочешь умереть — живо ползи сюда извиняться. Может, я ещё подумаю тебя пощадить.
Чжао Хай взглянул на Лун Фэйтяня и вдруг улыбнулся:
— Так ты, выходит, отребье, что прикрывается чужой силой. Не думал, что в секте Буюнь есть такие, как ты.
— Сегодня я тебя проучу, чтобы ты понял: пугать людей чужой силой не годится. Главное — иметь собственную.
С этими словами Чжао Хай двинулся и в одно мгновение схватил Лун Фэйтяня за обе руки. Он рванул их, выкручивая, и в руках Лун Фэйтяня что-то с треском порвалось.
Лун Фэйтянь вскрикнул и рухнул без сознания.
Чжао Хай разжал руки, взглянул на него и холодно хмыкнул:
— Отребье и есть отребье.
Затем, не удостоив Лун Фэйтяня более ни взглядом, повернулся и пошёл вниз с горы. Он не стал больше обращать внимания ни на лежащего без сознания Лун Фэйтяня, ни на его прихвостней, что в ужасе притихли.
Чжао Хай поступил с Лун Фэйтянем столь жестоко потому, что ясно понимал: здесь секта Буюнь, а не секта Владыки Сабли.
В секте Владыки Сабли люди держались вместе. Там, пока ты ученик секты Владыки Сабли, тебя не обидят. Это не значит, что в секте Владыки Сабли одни добряки, но в целом там не так много тех, кто прикрывается чужой силой.
А секта Буюнь — иное дело.
Секта Буюнь — секта демонического пути. А в демонических сектах правит закон джунглей: чей кулак больше, тот и прав.
Потому, чтобы здесь чего-то добиться, нужно быть жёстким. Будешь слишком скромным — сочтут, что тебя легко обидеть, а в секте решат, что у тебя нет боевого духа. А это ничего хорошего в будущем не сулит.
Потому, когда Лун Фэйтянь полез к нему, Чжао Хай сразу ответил жестоко. Он утверждал свою силу. Он хотел, чтобы в секте Буюнь знали: Чжао Хай не из тех, кого легко задеть.
Чжао Хай спустился с горы и не успел отойти далеко, как услышал за спиной шаги.
Он чувствовал: идут к нему. Но враждебности в этом человеке не было, потому Чжао Хай не встревожился и продолжил путь.
— Брат, постой.
Раздался голос.
Чжао Хай слегка нахмурился и обернулся на бегущего.
Увидев его, Чжао Хай опешил. Он никак не ожидал, что в такой секте телесных культиваторов, как Буюнь, встретит подобное.
В другой секте этот человек в лучшем случае привлёк бы внимание — и только. Но в секте Буюнь, был уверен Чжао Хай, он был бы самым заметным.
И не из-за чего-то иного, а из-за телосложения.
Толстый!
Увидев его, первое, что приходило на ум, — это слово. Второе — «слишком толстый».
Именно так.
К Чжао Хаю бежал толстяк. Огромный толстяк. Ростом он не достигал и двух метров, но из-за слоя жира весил наверняка больше четырёхсот цзиней.
В другой секте на такого лишь обернулись бы пару раз. Но в секте Буюнь он выглядел поразительно.
Секта Буюнь — секта телесных культиваторов. Здесь можно быть сплошным мускулом, можно быть кожей да костями, но огромный толстяк — это нечто из ряда вон.
Телесные культиваторы предъявляют высокие требования к телу.
Новички обычно покрыты мускулами. А те, кто продвинулся дальше, становятся кожей да костями — они начинают разрабатывать силу сухожилий и костей. Тело худеет, и это нормально: вся энергия мышц постепенно вливается в сухожилия и кости, оттого тело и выглядит тощим. На деле тогда они куда сильнее, чем во времена сплошных мышц.
Но в секте телесных культиваторов толстяка быть не может.
Жир для них — главная помеха в культивации. Потому все телесные культиваторы первым делом сводят жир в теле к минимуму.
Чжао Хай с изумлением смотрел на толстяка.
Тот, похоже, давно привык к такому выражению лиц. Он подошёл к Чжао Хаю и сложил руки в приветствии:
— Брат, приветствую. Я внешний ученик секты Буюнь Чжоу Фэн. Как тебя называть?
Чжао Хай взглянул на толстяка и тоже сложил руки:
— Я Чжао Лин, собираюсь вступить в секту Буюнь.
Тот опешил:
— Собираешься? Так ты ещё не ученик секты Буюнь?
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Я получил Кровавый приказ Буюнь и мог вступить сразу. Но старейшины, посовещавшись, решили, что мне следует пройти испытание на Пути очищения сердца. Пройду — стану учеником секты Буюнь, возможно, даже внутренним. Потому мне выдали лишь временный именной жетон. Так что я и сам не знаю, считать ли себя учеником.
Чжоу Фэн опешил, затем переменился в лице:
— Путь очищения сердца? Тот, что проходят только внутренние ученики? Выходит, пройди ты его — и станешь внутренним учеником секты Буюнь?
Чжао Хай покачал головой:
— Я не слишком знаком с правилами секты, потому не знаю. Зачем ты меня окликнул, брат Чжоу?
Чжоу Фэн спохватился. Он вдруг понял, что ещё не сказал главного.
Он поспешно произнёс:
— Брат, тебе сейчас нужно найти старейшину Го. Может, он спасёт тебе жизнь. Если старейшины и впрямь хотят, чтобы ты прошёл испытание на Пути очищения сердца, они тебя спасут.
— Спасут?
Чжао Хай с недоумением взглянул на Чжоу Фэна:
— Я не болен. От чего меня спасать? Ты, верно, о том старшем брате, о котором говорил Лун Фэйтянь?
Чжоу Фэн кивнул:
— Именно. О Лун Батяне.
— Брат, Лун Фэйтянь хоть и пустое место, отребье, что прикрывается чужой силой, но его брат — могучий человек.
— Он гений закалки тела. В молодые годы уже стал одним из десяти сильнейших внутренних учеников секты Буюнь. Культиватор ступени Мгновенного перемещения.
— И у него есть одна черта: он очень уж держится за своих. Лун Фэйтянь потому и бесчинствует во внешнем круге, что за ним стоит брат.
— Во внешнем круге только Лун Фэйтянь может бить других, а его — никто. Иначе жди расправы от Лун Батяня.
— Потому, брат, поспеши к старейшине Го. Иначе беда. Ты покалечил Лун Фэйтяня, Лун Батянь тебя не простит.
(Конец главы)