Чжао Хай опешил и с недоумением взглянул на Чжоу Фэна:
— Путь культивации учеников секты Буюнь? А чем он отличается от других?
Чжоу Фэн взглянул на Чжао Хая и горько усмехнулся:
— Отличается ли? Брат, скажу тебе: первый год после вступления для всех учеников секты Буюнь — сущий ад. И этот год обязан пройти каждый, включая нынешнего патриарха и нескольких верховных старейшин.
Чжао Хай, глядя на Чжоу Фэна, тоже невольно встревожился и серьёзно спросил:
— Брат Чжоу, чем же этот год культивации так отличается от остального времени?
Чжоу Фэн горько усмехнулся:
— Этот год называют суровой практикой. Его проходят все, кто вступает в секту Буюнь. Даже те, кого секта растила с детства, достигнув ступени Слияния Душ, обязаны пройти этот год суровой практики.
— В этот год секта особым способом запирает твою духовную энергию, превращая тебя в обычного человека. А после целый год ты работаешь на рудниках секты Буюнь. И не просто работаешь — каждый день ты работаешь в железной одежде.
— Первый месяц — сто цзиней; второй — триста; третий — семьсот; четвёртый — тысяча; пятый — тысяча пятьсот; шестой — три тысячи; седьмой — пять тысяч; восьмой — семь тысяч; девятый — девять тысяч; десятый — пятнадцать тысяч; одиннадцатый — тридцать тысяч; последний — пятьдесят тысяч.
— Работать в такой железной одежде, да ещё без духовной энергии. И главное — весь этот год ты ешь только мясо демонических зверей, причём сырое. Три раза в день сырое мясо, а раз в семь дней дают пилюлю. Пилюля не для культивации, а чтобы кишечник не заболел и лучше переваривал это мясо.
— Этот год секта называет суровой практикой.
Чжао Хай остолбенел.
Он и впрямь не ожидал такого.
Это было поразительно.
Первый год после вступления — запереть духовную энергию, тяжело работать да ещё есть сырое мясо. Господи, год сырого мяса — и превратишься в дикаря.
От этой мысли Чжао Хая продрал мороз по коже.
Чжоу Фэн, глядя на него, произнёс низким голосом:
— Не надейся. Даже если ты сразу станешь ключевым учеником, год суровой практики не избежать. Готовься.
Чжао Хай горько усмехнулся:
— Видно, иначе никак. Ладно, хватит об этом. Составь мне компанию, выпьем хорошенько. Если я и впрямь стану внутренним учеником, то год не смогу пить вино.
Услышав это, Чжоу Фэн расхохотался.
Он-то знал, каково это — суровая практика. В тот год он едва не сошёл с ума.
Но Чжоу Фэн не мог не признать: тот год пошёл ему на пользу. Практика укрепила его душевное состояние и, главное, полностью пробудила скрытый потенциал. Потому он так быстро достиг ступени Отторжения Пыли и довёл формацию Семи Звёзд до малого успеха.
Пока они ели и беседовали, снаружи вдруг раздался голос:
— Чжао Лин здесь?
Чжао Хай и Чжоу Фэн опешили.
Это был голос Вань Фэна.
Чжао Хай, не смея медлить, тотчас отозвался:
— Здесь!
И поспешно вылетел из ресторана.
Вань Фэн взглянул на Чжао Хая, слегка улыбнулся, затем достал лист бумаги и произнёс низким голосом:
— Чжао Лин, слушай приказ: с сегодняшнего дня ты возведён во внутренние ученики секты Буюнь и отправляешься на год суровой практики. Идём со мной.
Чжао Хай и не думал, что едва услышит о суровой практике от Чжоу Фэна, как её тут же объявят.
Пришлось ответить:
— Да, старейшина Вань. Позвольте сперва вернуться в комнату и собраться, а затем я пойду с вами.
Вань Фэн не стал возражать и кивнул:
— Иди. Я выпью чаю в ресторане, только быстро.
Чжао Хай откликнулся и убежал.
Тут и Чжоу Фэн спустился сверху. Увидев, что Вань Фэн вошёл в ресторан, он поспешил спросить:
— Старейшина Вань, не выпьете ли со мной?
Вань Фэн взглянул на Чжоу Фэна и недовольно произнёс:
— А ты бы лучше лишний раз культивировался. С твоими задатками, если бы старался, давно был бы на ступени Мгновенного перемещения. А ты только и знаешь, что есть да пить.
Чжоу Фэн, очевидно, слышал это не раз и давно пропускал мимо ушей. Он слегка улыбнулся:
— Благодарю за заботу, старейшина Вань. Я и так усердно культивируюсь, хе-хе.
Вань Фэн беспомощно взглянул на него.
Чжоу Фэн практиковал не Лотосовое тело злого Будды, потому в секте мало кто мог дать ему наставления. Потому и оставляли его в покое.
К счастью, Чжоу Фэн знал меру. Хоть и любил пошалить, но в культивации не отставал. К тому же он был из рода Чжоу, потому в секте на его выходки смотрели сквозь пальцы.
Вскоре Чжао Хай вернулся.
Вань Фэн как раз допил чай. Увидев Чжао Хая, он поднялся:
— Идём.
Чжао Хай откликнулся и последовал за ним. Чжоу Фэн тоже пошёл следом и сказал:
— Брат, год суровой практики очень важен для культивации, к тому же это правило секты. Я тут ничем помочь не могу. Всё зависит от тебя. Через год снова выпьем.
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Я практикую буддийскую технику, а ей как раз нужна суровая практика. Просто раньше не было случая. Будь я странствующим культиватором, осмелься я так практиковаться — меня бы давно убили. А теперь такой случай представился — как я могу его упустить? Не волнуйся, брат Чжоу, увидимся через год.
Услышав это, Чжоу Фэн расхохотался и хлопнул Чжао Хая по плечу:
— Хороший ты брат, я тебя дождусь. Всего год, потерпи — и пройдёт.
Чжао Хай взглянул на него, не зная, смеяться или плакать:
— По-моему, ты сейчас злорадствуешь.
Это вызвало новый взрыв смеха.
Вань Фэн не прерывал их. Напротив, он даже завидовал.
Секта Буюнь — секта демонического пути. В таких сектах конкуренция между учениками куда жёстче, чем в праведных. Потому в Буюнь друзья редки.
А Чжоу Фэн не был похож на обычного демонического культиватора. Он не любил соперничать, был прямодушен и не придавал значения мелочам. В другой секте это помогло бы завести друзей. Но здесь, в демонической секте, — нет. Здесь друзей не сыскать. А если и сыщешь, то, скорее всего, тебя используют.
Но Чжао Хай был исключением.
Вань Фэн за свою жизнь повидал многих и умел разбираться в людях. Чжао Хай — человек долга и чести. Дружба с ним Чжоу Фэну только на пользу.
Вань Фэн повёл Чжао Хая не к жилью внутренних учеников, а к телепортационной формации.
У формации Чжоу Фэн остановился. Он сложил руки в приветствии:
— Брат, дальше я тебя не провожаю. Увидимся через год.
Чжао Хай тоже сложил руки:
— Через год.
Вань Фэн активировал формацию. Вспыхнул белый свет — и оба исчезли.
Чжоу Фэн взглянул на формацию, вздохнул и ушёл.
Когда Чжао Хай вновь обрёл зрение, он обнаружил, что находится в руднике.
Рудник был огромен. Внутри работало множество людей. От них не исходило ни малейших колебаний духовной энергии, и все они были одеты в железную одежду. Кожа тёмная, тела худые, без капли жира, одни мышцы — вылитые каторжники.
Увидев вспышку у формации, многие обернулись. Заметив Чжао Хая и Вань Фэна, несколько человек тотчас рассмеялись:
— Ха-ха-ха, старейшина Вань, опять новенького бедолагу привёл! Парень, добро пожаловать в ад.
Вань Фэн взглянул на них и рявкнул:
— Хватит болтать, за работу! Не выполните дневную норму — старейшина Син с вас шкуру спустит.
Те, услышав это, втянули головы и убежали работать.
Чжао Хай взглянул, чем они занимаются. В основном — добывают камень.
Инструменты у них были разные: у одних железные молоты и зубила, у других деревянные, а некоторые обходились голыми руками.
Увидев это, Чжао Хай сузил глаза.
Он узнал этот камень.
Здешний камень обладал огромной твёрдостью и назывался камнем железной сущности. Он был твёрд, не уступая стали. Из него выплавляли металл под названием железо Юнь, а тот шёл на изготовление обычного оружия.
Ясно было: это рудник железа Юнь, принадлежащий секте Буюнь.
Чжао Хай горько усмехнулся.
Такая великая секта, как Буюнь, ежегодно расходует огромное количество оружия. У неё есть своя Палата кузнечного дела, где оружие и делают. Для этого нужны материалы, и железо Юнь — самый расходуемый.
А камни железной сущности сами в секту не придут — их надо добывать.
В других сектах это обычно поручают как задание: секта получает руду, а ученики — доход.
В Буюнь иначе.
Здесь телесные культиваторы. Рудник превратили в место суровой практики. Ученики добывают камень и тем самым культивируются, секта получает руду и экономит. Двойная выгода.
Вань Фэн привёл Чжао Хая к пещерной обители рядом с рудником.
Обитель была вырублена в скале. Внутри сидел старик с грубым лицом и мощным телосложением.
Увидев Вань Фэна, он лишь кивнул:
— Пришёл? Это он?
(Конец главы)