Чжао Хай стоял возле одного из столбов земляного огня в подземном мире.
Он видел столбы земляного огня не впервые, но вот так, вблизи, — в первый раз. В прошлый раз он пришёл в подземный мир вместе с большим отрядом; теперь же явился один. Именно потому он и мог беспрепятственно наблюдать за всем, что связано со столбом.
Сейчас в подземном мире был полдень, столб земляного огня горел в полную силу — вся исполинская колонна полыхала. Стоя рядом, Чжао Хай отчётливо ощущал жар земляного огня. Хотя до столба было около тысячи метров, в этот час лишь он один осмеливался стоять здесь. Любой другой давно бы изжарился.
Чжао Хай взглянул на столб и чуть улыбнулся, а затем медленно опустился на землю, скрестив ноги. Потом он понемногу направил к столбу свою силу мысли. Чжао Хай уже общался с самыми разными мыслящими существами и в этом деле накопил богатый опыт. А земляной огонь, судя по всему, был не низкого ранга. Чжао Хаю хотелось понять, откуда он берётся и почему вообще существует.
Вскоре Чжао Хай установил связь с земляным огнём. К его удивлению, этот огонь оказался мощнее даже Истинного огня солнца, но мысль его была какой-то закостенелой. Это озадачило Чжао Хая — он не понимал, почему так.
Мысль Чжао Хая мало-помалу слилась с земляным огнём. Он обнаружил, что мысль этого огня вовсе не похожа на мысль разумного существа. Напротив, она походила на нечто мёртвое, на программу.
Такое ощущение Чжао Хаю уже доводилось испытывать. Оно возникало, когда он общался с некоторыми особенными магическими инструментами. Ведь у тех формаций хоть и был дух-хранитель, но этот дух был всего лишь подобием программы. Называть его духом — значит оказывать ему слишком много чести. Он всего лишь действовал по заданной программе, без единой искры одухотворённости.
Чжао Хай опешил, а затем глаза его загорелись. Если земляной огонь настолько мощен и порождён неким магическим инструментом, то насколько же силён сам этот инструмент? Чжао Хай не решался и вообразить.
Но он обнаружил, что у этого инструмента очень сильная защитная воля. Даже его мысль не могла дотянуться до ядра программы инструмента. Иными словами, если он захочет подчинить этот инструмент, у него решительно ничего не выйдет.
Чжао Хай медленно отвёл свою мысль и с облегчением выдохнул. Он понял, что этот инструмент куда сложнее, чем Хрустальный дворец и Огненный дворец. Но утверждать, что он непременно сильнее Хрустального дворца и Огненного дворца, было нельзя. Ведь через Хрустальный дворец и Огненный дворец прошло сколько людей, к тому же много лет никто ими не управлял, а прежде они и вовсе пострадали. Им было почти невозможно противостоять мысли Чжао Хая.
А вот столб земляного огня — другое дело. Неважно, что скрыто под ним, но, по крайней мере, ничто в нём не говорило об упадке, а значит, инструмент был в полной силе. Вздумай Чжао Хай сгоряча подчинить его — в итоге пострадал бы только он сам.
Вскоре Чжао Хай успокоился. Он медленно открыл глаза, огляделся и понял, что прошло всего лишь несколько минут. А ему казалось, что он провёл внутри столба земляного огня несколько лет. Он медленно поднялся, обернулся к столбу и дал себе слово, что однажды непременно завладеет им.
С этой мыслью Чжао Хай отвёл взгляд и посмотрел вдаль. Сейчас он находился в горной глуши, куда редко кто заходил, так что можно было не опасаться, что их обнаружат.
Чжао Хай неспешно пошёл вперёд. Он не торопился. К этому походу в подземный мир он подготовился основательно. С собой у него была экранирующая формация. Никакой иной пользы она не несла — главное её назначение было гасить энергетические колебания Чжао Хая. Не то чтобы он боялся, что его примут за культиватора. На деле аура его сейчас стала холодной и мрачной: он обратил свою энергию в энергию призрачного культиватора. Для любого, кто его видел, он был призрачным культиватором.
Экранирующую формацию он взял, чтобы, применяя пространственное иное искусство, гасить пространственные энергетические колебания и не дать обнаружить свой след.
Подземный мир был ещё беспощаднее, чем Мир Истинного Духа, и мастеров здесь было больше. Стоило Чжао Хаю применить пространственное иное искусство — и его тут же заметили бы. А тогда он не продержался бы в подземном мире и дня.
Шаг за шагом он бессознательно продвигался вперёд, а в голове у него непрерывно крутились мысли о подземном мире. Пока что он знал о нём слишком мало. Чтобы по-настоящему понять подземный мир, ему потребуется ещё много времени.
И вот, идя вперёд, Чжао Хай вдруг услышал голоса. Тоненький голосок произнёс:
— Дедушка, нам и впрямь больше не нужно бояться, что те взрослые нас поймают? Они нас не убьют, правда?
Старый голос ответил:
— Да, нам больше не нужно бояться, что они придут за нами. Сяофэй, мы свободны. Сейчас я хочу лишь одного: поскорее найти армию сопротивления. Иначе наша свобода, боюсь, продлится недолго.
Чжао Хай невольно опешил. Он двинулся с места и полетел туда, откуда доносились голоса. Говорившие были недалеко, и вскоре он их увидел. Говорили всего двое, но людей там было не двое. Там собралось несколько десятков. Точнее сказать, их нельзя было назвать людьми — их можно было назвать лишь человекоподобными.
Подземных человекоподобных Чжао Хай видел и в прошлый раз. Эти создания были поистине жалки. День за днём они жили, словно ходячие мертвецы, и видеть такое Чжао Хай не мог.
Но эта группа подземных человекоподобных отличалась от прочих. Одежда на них была ветхой, однако в лицах читалась радость, смешанная с тенью страха: казалось, то, что они делали, вызывало в них и надежду, и тревогу.
В руках у этих нескольких десятков человекоподобных были лишь простые деревянные палки. Чжао Хай решительно не понимал, как они добрались сюда.
Во главе отряда шли старик и девушка. Надо сказать, эти подземные человекоподобные и впрямь походили на гоблинов, только кожа у них была красная, а облик напоминал скорее гоблинов.
Увидев подземных человекоподобных впервые, Чжао Хай почувствовал, будто видит краснокожих гоблинов. Но положение этих созданий было куда хуже, чем у гоблинов, которых он встретил в самом начале.
Гоблины хоть и утратили тогда всё своё наследие, но до нынешней их доли им было далеко. Гоблины тоже были рабами, но хотя бы их хозяева не убивали их по прихоти. Ведь гоблины были собственностью хозяев, а никто не станет разбрасываться своим добром — если только это добро не досталось ему без труда.
Эти же подземные человекоподобные, хоть и походили на гоблинов, жили куда хуже. Им не только приходилось работать — их в любой миг могли убить, чтобы использовать для культивации.
К этим подземным человекоподобным Чжао Хай испытывал глубокое сочувствие. И одна из важнейших целей его нынешнего похода в подземный мир — научить их культивации.
Подземные человекоподобные не были лишены способности к культивации. Даже если бы они не могли совершенствоваться, они могли бы пойти по пути гоблинов и стать самостоятельной силой. Сейчас гоблины в его пространстве развивались прекрасно. Они полностью соединили магические формации с технологией и уже создали целый мир магической технологии, а теперь начали осваивать космос — впечатляюще.
В пространстве Чжао Хая жило и несколько подземных человекоподобных — Чжао Хай называл их красными гоблинами. Эти красные гоблины хоть и уступали зелёным гоблинам в уме и в даровании к формациям, но зато были способны к культивации. К тому же у них был сильный дар к огненному иному искусству. Стоило лишь немного их обучить — и все они могли стать лучшими искусниками стихии огня.
А что удивляло Чжао Хая ещё больше — у красных гоблинов почти не было других свойств. Из пяти стихий им были доступны лишь одна — огонь. Лишь у очень немногих появлялись иные свойства.
Чжао Хай предполагал, что это связано с условиями подземного мира. Красные гоблины жили здесь слишком долго, а в подземном мире наиболее активна именно стихия огня. Потому они мало-помалу и превратились в существ с единственным свойством. Если бы им дали развиваться естественно, в конце концов они стали бы огненными духами.
Но призрачные культиваторы, очевидно, не дали им такого шанса. Войдя в подземный мир, они своей могучей силой обратили красных гоблинов в рабов и лишили их возможности естественной эволюции.
И тут Чжао Хай вдруг ощутил холодное, мрачное дыхание. Затем раздался зловещий голос:
— И впрямь не ожидал, что вы, муравьи, осмелитесь бежать. Вам конец. Я обращу вас всех в призраков-иньхуней, и вы навеки будете терзаться иньским огнём.
Услышав этот голос, красные гоблины опешили, и лица их переменились. Они прекрасно понимали: тот, кто может так говорить, — непременно призрачный культиватор. Их обнаружили.
Красные гоблины в тревоге сбились в круг. И в тот же миг из-за их спин медленно вышел призрачный культиватор в чёрном балахоне. На вид ему было лет тридцать с небольшим, и силы его были не так уж велики — самое большее ступень Двойника. Но в глазах этих красных гоблинов такая сила уже была божественной, способной вершить их жизнь и смерть.
Красные гоблины пришли в отчаяние. Они знали: если беглецов поймает призрачный культиватор, даже немедленное самоубийство не спасёт. Призрачный культиватор вытащит их души и выкует из них иньхуней. А иньхуни, хоть и кажутся чем-то не столь уж особенным, у призрачных культиваторов получаются иными. Иньхуни теряют сознание и беспрестанно терзаются иньским огнём — от этих мук можно сойти с ума. А стоит выпустить таких иньхуней — и они набросятся на всё, что увидят, чем бы оно ни было, пусть даже самым близким для них человеком при жизни.
(Конец главы)