У них была единственная дочь.
Неудивительно, что госпожа Шэнь теперь сходила с ума.
Господин Шэнь сидел на диване напротив. Лицо было мрачным, взгляд — острым.
Ректор Хао рядом наливал чай и бесконечно успокаивал его добрыми словами.
Жун Шан едва не рассмеялась.
Она сначала взглянула на толстяка и его людей, затем неспешно перевела взгляд на Цзян Хуэй.
— Вы хотите сказать, что этих мужчин наняла я?
— А разве нет? — При одном виде и голосе Жун Шан госпоже Шэнь хотелось разорвать её. — Гу Нишан, какое у тебя чёрное сердце! Как девушка вообще может совершить настолько грязный и отвратительный поступок?
Она не удержалась от ругани.
Цзян Хуэй рядом почему-то коснулась кончика носа, словно испытывала вину.
Ведь всё началось именно с неё.
Преподаватель Линь подошла и несколько раз успокоила госпожу Шэнь, затем холодно посмотрела на Жун Шан.
— Гу Нишан, честно объясни: ты приказывала этим людям издеваться над Шэнь Тин?
Ха.
— Если скажу, что нет, вы поверите?
Сначала её обругали, а потом делают вид, что хотят объяснений.
Все вокруг — богатые люди.
Солёной рыбёшке вроде неё выбраться из их сетей будет непросто.
— Говори нормально, не строй из себя безразличную, — недовольно нахмурилась преподаватель Линь.
Сначала, когда Цзян Хуэй пришла жаловаться, она не поверила.
Гу Нишан с момента поступления выглядела тихой и послушной.
Хватило бы ей смелости на такое?
Но если задуматься, основания были.
В последнее время Гу Нишан действительно сильно изменилась.
Не надеясь получить правду от неё, преподаватель Линь повернулась к толстяку.
— Вы знакомы с Гу Нишан?
— Да, да, знакомы, — испуганно ответил он, покосившись на Жун Шан.
Уголок её губ приподнялся.
Дальше можно не слушать.
Они свалят всю вину на неё.
В сериалах всегда так.
— То, что случилось с Шэнь Тин, связано с Гу Нишан?
— Эм… — Толстяк замялся.
Жун Шан прищурилась. Его взгляд бегал и время от времени обращался к Цзян Хуэй.
Та заметила, схватила его за воротник и резко дёрнула.
— Говори!
— Иначе я прямо сейчас вызову полицию!
— Не надо! Мы скажем.
Тц. Ещё и угрожает.
Всё это время Жун Шан чувствовала себя зрителем и с интересом наблюдала спектакль.
Но когда толстяк указал на неё и кивнул:
— Именно она приказала,
госпожа Шэнь сорвалась, а улыбка Жун Шан исчезла.
Она быстро отступила. Протянутая рука женщины схватила пустоту.
Госпожа Шэнь расплакалась от ярости.
— Как ты могла? Чем наша Тинтин тебя обидела?
Когда один человек — нет, целая группа — заранее решила уничтожить тебя, не помогут и сто ртов.
Перед матерью, страдающей за дочь, Жун Шан лишь поджала губы.
Её взгляд оставался таким же холодным.
Наверное, в этот момент ей подходило только одно слово — бессердечная.