К тому времени Толстяк и остальные уже должны были выйти.
Цзян Хуэй торопилась уехать, чтобы не встретиться с ними.
Но стоило вспомнить последние унижения и то, что после всех её стараний Гу Нишан по-прежнему не пострадала, как ярость возвращалась.
Перед отъездом хотелось преподать ей кровавый урок.
Однако времени почти не осталось, а хорошего плана не было.
После недавних событий отец строго следил за дочерью и не давал ни юаня.
Цзян Хуэй оказалась бессильна.
Тогда она снова вспомнила о Толстяке.
Эти люди были глупы. Возможно, получится использовать их ещё раз.
Найдя номер, она обнаружила, что он внесён в чёрный список.
Когда она успела это сделать?
Цзян Хуэй вспомнила визит Гу Нишан и исчезнувшие фотографии.
Теперь сомнений не оставалось: всё устроила именно она.
Хотела натравить на неё Толстяка?
Цзян Хуэй презрительно фыркнула и разблокировала номер.
Телефон зазвонил почти сразу.
Толстяк осыпал её руганью.
Цзян Хуэй едва сдерживала гнев, но всё ещё нуждалась в помощи.
На карте оставалось десять тысяч. Она перевела их и заговорила мягче, предлагая продолжить сотрудничество.
Если они сломают Гу Нишан одну руку, получат сто тысяч.
После неприятностей с сообщениями Цзян Хуэй боялась записей, поэтому говорила намёками.
Толстяк всё понял и заинтересовался.
Но можно ли снова поверить этой женщине?
В прошлый раз она не заплатила даже тридцать тысяч, перестала отвечать и теперь сама объявилась лишь потому, что ей снова понадобилась услуга.
Толстяк усмехнулся.
— Хорошо. Вместе с прежними двадцатью тысячами выходит сто двадцать. Переведи до завтра, и мы сразу займёмся делом.
До завтра?
Цзян Хуэй закатила глаза.
Будь у неё столько денег, зачем связываться с этими бесполезными людьми?
Это они не смогли справиться с одной женщиной и довели её до нынешнего положения.
Не услышав ответа, Толстяк снова выругался.
— Денег нет, а хочешь, чтобы мы рисковали жизнью? Да чтоб ты сдохла.
Он ещё и принялся грязно заигрывать:
— Проведи ночь с нами — и долг простим.
Лицо Цзян Хуэй потемнело.
— Вы хотите, чтобы я спала с вами? Такие мерзавцы недостойны даже чистить мне обувь.
Она выплеснула накопившуюся злость, осыпая их оскорблениями.
Люди на другом конце едва не обезумели от ярости.
Напоследок Цзян Хуэй заявила:
— Даже оставшиеся двадцать тысяч не получите!
И бросила трубку.