Естественность его поступка окончательно прояснила ситуацию.
Му Цинхай велел принести лучший чай и, едва сдерживая восторг, наклонился вперёд:
— Четвёртый господин пришёл свататься к моей дочери Му Юньшу?
— Да.
Му Юньцин и госпожа Му отвернулись с недовольными лицами.
— Прекрасно! — воскликнул Му Цинхай, но, встретившись с холодным взглядом гостя, попытался выглядеть спокойнее. — Конечно, это хорошее дело. Только… Юньшу, что скажешь ты?
Обычно он не удостаивал старшую дочь даже нормального взгляда, не говоря уже о том, чтобы спрашивать мнение. Теперь лишь изображал доброго отца перед Фу Цзинчэнем.
Жун Шан не собиралась поддерживать спектакль. Она молчала, даже не поднимая глаз.
Му Цинхай повторил вопрос несколько раз, и в комнате стало неловко.
Наконец Фу Цзинчэнь сам обратился к ней. Тогда Жун Шан сказала:
— Отец, разве вы только что не велели мне закрыть рот и больше не говорить?
Сегодня она явно вернулась, чтобы испортить семье настроение.
Все были недовольны, и Му Цинхай тоже рассердился. Но времена изменились: после свадьбы она станет молодой госпожой семьи Фу. Ссориться с ней было невыгодно.
Между достоинством и богатством Му Цинхай без колебаний выбрал второе.
— Что ты, я просто заметил, что ты устала, и пошутил, чтобы расслабить.
Жун Шан едва не рассмеялась. Более фальшивой лжи она не слышала.
Она продолжала молчать. Му Цинхай начал заботливо расспрашивать её и вспоминать прежнюю любовь к покойной матери Му Юньшу.
Такое угодничество приводило госпожу Му в ярость.
Но пока предложение Фу Цзинчэня ещё обсуждалось, в дом с дарами пришёл Лян Чжэнцзун.
Поначалу госпожа Му и её дочь решили, что он снова сватается к Жун Шан, и приготовились злорадствовать.
Однако мужчина объявил Му Цинхаю, что хочет жениться на Му Юньцин.
Мать и дочь растерялись.
— Отец, нет! Я не выйду за него!
Му Юньцин считала, что он её недостоин.
— Это… — замялся Му Цинхай.
Госпожа Му неловко улыбнулась:
— Молодой господин Лян, наша Юньцин ещё мала. Лучше подождать несколько лет.
— Мала? Ей уже девятнадцать. Ещё немного — и станет старой девой.
Все замолчали.