Для Жун Шан этот мужчина оставался чужим. Он не был Верховным богом — по крайней мере, она так считала, — и не значился целью задания.
Но иногда в нём мелькало что-то слишком знакомое.
Она не испытывала отвращения. До симпатии, впрочем, было далеко.
— Спасибо. Чай с молоком не люблю.
— Тогда кофе? Молоко? Что ты вообще любишь?
Жун Шан всё сильнее хмурилась.
— У меня есть парень.
Она соврала, лишь бы прекратить навязчивое внимание.
— Правда? — спокойно отозвался Гу Синчэнь. — Алкоголь любишь?
— У меня дела.
Она пошла прочь, но мужчина снова удержал её за руку.
— Я дал тебе три VVIP-билета. Даже ужином нельзя угостить?
Жун Шан уже собиралась предложить деньги, когда рядом громко заурчал живот.
Она посмотрела на Гу Синчэня.
Он слегка смутился.
Так вот в чём дело.
— Ладно. Идём. Я угощаю.
Заодно можно закрыть долг за билеты.
Они выбрали отдельную комнату в ресторане с хот-потом.
Жун Шан весь вечер оставалась холодной.
— Можно я закурю? — спросил Гу Синчэнь.
Окно было открыто, запрета на курение не было. Значит, он спрашивал только ради неё.
— Это твоя свобода.
Он на секунду потерял улыбку, затем зажёг сигарету.
Жун Шан несколько раз невольно смотрела на его расслабленную позу, на дым между пальцами.
И вдруг сердце болезненно сжалось.
Слишком знакомо.
Она резко положила палочки.
— Невкусно? — спросил Гу Синчэнь.