В тот день старая госпожа не стала удерживать супругов. Но перед наступлением ночи Жун Шан предложила несколько дней самой ухаживать за Цзян Ваньлань.
Она уже достаточно давно жила в доме Фу, и старая госпожа доверяла её характеру.
Посмотрев на бледную девушку на кровати, женщина тяжело вздохнула и похлопала Жун Шан по плечу.
— Дитя, тебе придётся нелегко.
Она понимала, что поступок Цзян Ваньлань был слишком крайним. Но девушка выросла рядом с ней и стала почти родной дочерью. Смотреть на её страдания старая госпожа не могла.
— Тогда поручаю Ваньлань тебе.
Возможно, молодые сами сумеют разобраться.
Старая госпожа ушла. После короткого разговора вышел и Фу Цзинчэнь.
К вечеру Жун Шан зажгла свечи. Комната наполнилась тусклым светом.
Она подошла к кровати и села рядом с лежавшей с закрытыми глазами Цзян Ваньлань.
— Такая молодая, а уже решила, что жить незачем?
Ответа не было.
— Ваньлань, верно? Слышала, ты хочешь стать второй женой четвёртого господина. А если я категорически не соглашусь, состоится ли ваш брак?
Жун Шан наклонилась ближе и провела прядью волос у её уха.
Ресницы лежащей девушки заметно дрогнули.
Жун Шан холодно улыбнулась:
— Ты можешь угрожать самоубийством старой госпоже, а я могу так же угрожать четвёртому. Если со мной что-нибудь случится, как думаешь, четвёртый или десятый господин оставят тебя в покое?
Цзян Ваньлань испуганно распахнула глаза.
— Я лишь хочу быть с десятым господином. Я не собиралась у тебя ничего отнимать. Почему ты…
— Ошибаешься. Десятый господин тоже мой мужчина.
Какая разница между четвёртым и десятым, если это один человек?
Жун Шан выпрямилась и принялась крутить нефритовый браслет.
Цзян Ваньлань прикусила губу, снова изображая несчастную.
— Не нужно, — остановила её Жун Шан. — Я не твоя родственница и не влюблённый мужчина. Передо мной этот вид бесполезен.
— Ты… Я не думала, что ты такая жестокая.
Цзян Ваньлань резко села, но из-за раны сразу ослабла и опёрлась о изголовье.
Неужели десятый господин выбрал такую женщину?
На неё легла тень. Жун Шан спросила:
— Ты считаешь странным, что десятый господин мог полюбить меня?