Только тогда Е Вэйя поняла: права капризничать перед этим мужчиной у неё больше нет.
За каждую выходку теперь придётся платить самой.
Но было поздно. Сколько бы она ни просила, Сяо Цэ оставался непреклонен и не желал больше видеть её. Она потеряла не только любовь, но даже право называться обычной знакомой.
На третий день Мо Чжань всё ещё не очнулся. Жун Шан постоянно находилась рядом и отменила все рабочие планы.
Госпожа Мо время от времени приезжала. Каждый раз, не дождавшись пробуждения сына, тревожно спрашивала:
— Может, всё-таки позвать врача? Цици, с Чжанъэром точно ничего не случится?
Жун Шан спокойно её утешала.
Система уже объяснила: действие анестетика просто не закончилось. Семьдесят два часа означали полные семьдесят два часа — не меньше ни на минуту.
Поэтому Жун Шан выглядела гораздо спокойнее госпожи Мо.
К вечеру небо потемнело. У ворот виллы резко затормозила машина.
Звук был незнакомым. Жун Шан прищурилась.
На кровати Мо Чжань лежал с закрытыми глазами. Длинные ресницы падали на светлую кожу. Во сне привычная холодность исчезла, и лицо казалось мягким.
Жун Шан не обращала внимания на шум снаружи. Она принесла из ванной чистое полотенце и, как обычно, начала вытирать его тело.
Через несколько минут в коридоре послышались шаги — пришёл не один человек.
Жун Шан остановилась и повернула голову.
— Госпожа, молодой господин Сяо хочет вас видеть, — сообщил телохранитель за дверью.
— Скажи, что меня здесь нет.
Любовь к Сяо Цэ принадлежала первоначальной Мо Цици, не Жун Шан. Поэтому она всегда относилась к нему холодно.
Телохранитель почему-то замялся.
— В чём дело?
Он неловко посмотрел на стоящего рядом мужчину.
— Молодой господин Сяо, лучше поговорите сами.
— Хорошо.
Сяо Цэ шагнул к двери, но не успел постучать. Замок щёлкнул, и Жун Шан вышла.
Увидев её прекрасное лицо, он на мгновение растерялся.
— Что тебе нужно? — холодно спросила она.
— Когда ты очнулась?
Он смотрел на неё очень внимательно и горячо.
Жун Шан отвела глаза к стене.
— Несколько дней назад.
— Так быстро? — вырвалось у него. Поняв, как это прозвучало, Сяо Цэ неловко потёр волосы. — Я не это имел в виду.
— Ещё что-нибудь?
Её рука уже лежала на дверной ручке. Если важного дела нет, она закроет дверь.
Сяо Цэ заволновался.
— Цици, я пришёл извиниться. Раньше я не должен был так с тобой поступать. Ты…
— Ты уже говорил это, — Жун Шан бесстрастно прервала его.