Последний месяц народ Нин постоянно испытывал терпение Империи и готовился к войне.
Затем внезапно предложил выдать свою пограничную принцессу за одного из правителей — вероятно, решив повторить путь государства Юнь.
Услышав предложение Хуа Чжангэ, Хуа Чжансюань нахмурился.
Жун Шан только теперь поняла, о чём братья говорили до её появления. Но на лице не отразилось ни малейшего волнения, будто вопрос совершенно её не касался.
Именно это равнодушие понравилось Хуа Чжангэ.
Он отпустил её и велел прогуляться неподалёку.
Жун Шан не возражала.
Когда она отошла, взгляд Хуа Чжансюаня потускнел.
Возможно, он ошибся. Она действительно пришла погулять, а не ради их договорённости.
С Хуа Чжангэ Юнь И держалась очень близко. Похоже, он ей нравился.
Хуа Чжансюань опустил глаза, скрывая боль.
В государстве Юнь она часто дразнила его, но ни разу не перешла границы. Значит, всё было лишь шуткой, а он один принял слова всерьёз?
Он не должен был влюбляться. Изначально ему требовалась только Кровавая духовная жемчужина.
Тогда почему после её свадьбы он каждую ночь думал о ней и не мог забыть?
— Неужели мой вопрос поставил Владыку Чжансюаня в тупик? — усмехнулся Хуа Чжангэ.
Улыбка не затронула его глаз.
Он заметил, что Юнь И ушла достаточно далеко, и спросил прямо:
— Что между тобой и Юнь И?
Хуа Чжангэ был злопамятен. Всё, что увидел в зале несколько дней назад, до сих пор не выходило у него из головы.
И именно это доказывало: Юнь И для него не такая, как остальные женщины.
Теперь она была женой Хуа Чжангэ, и даже если Хуа Чжансюань хотел её увести, открыто говорить об этом не мог.
Ответ всё равно должен был прозвучать сегодня ночью.
Хуа Чжансюань выпил чашу вина.
— Раньше она спасла мне жизнь.
— И всё?
— Всё.
Он опасно посмотрел на брата.
— Ты забыл, как в тот день я был вынужден бежать из Империи в государство Юнь?
— Вини себя, что постоянно шёл против меня, — рассмеялся Хуа Чжангэ.
Брат прекрасно знал, насколько сильно ему нужна жемчужина, но всё равно пытался отнять её.
Для Хуа Чжангэ она была единственной надеждой. Только с её помощью он мог найти женщину из сна.
Ради жемчужины он был готов на всё, даже навредить родному брату. И никогда этого не отрицал.
— Тогда почему теперь она тебе не нужна? — спросил Хуа Чжансюань.
Почему предмет, ради которого он строил столько планов, вдруг потерял значение сразу после появления Юнь И?
Хотя в обоих братьях находились осколки души Владыки, их воспоминания различались.
Хуа Чжансюань ощущал особую связь с жемчужиной и почти инстинктивно считал её своей.
Хуа Чжангэ же поверил монаху, утверждавшему, что жемчужина способна показать образ искомого человека.
Ему была нужна не сама реликвия.
Ему нужна была Жун Шан.