Не успела оглянуться — снова пришла зима.
В ноябре Жун Шан благополучно забеременела.
Когда госпожа Хуа узнала эту новость, она была вне себя от радости.
И с того дня официально закончилась эпоха придирок к невестке.
Люди, конечно, удивительные существа.
Сегодня одно лицо, завтра другое, послезавтра третье.
Теперь Жун Шан даже не знала, как к ней относиться.
Например, в эти выходные Жун Шан не нужно было на работу, и она проспала до десяти утра.
Проснувшись, посмотрела на время.
Ну всё.
Наверняка госпожа Хуа уже стоит за дверью с метёлкой и ждёт её.
Но Жун Шан не боялась.
Не спеша пошла в ванную, почистила зубы, умылась.
Специально тянула до одиннадцати и только потом открыла дверь.
И действительно встретила госпожу Хуа прямо у входа.
Правда, в руках у той был поднос.
Едва Жун Шан появилась, женщина тут же расплылась в улыбке.
— Проснулась? Я утром специально сварила тебе кашу на свиных косточках. Иди скорее поешь.
Сказав это, она развернулась и пошла в гостиную.
Жун Шан приподняла бровь.
Ого?
С каких это пор она стала такой заботливой?
Жун Шан спала до такого времени, а она не только не ругала — ещё и кашу приготовила.
Хе-хе.
Жун Шан пошла следом.
В гостиной госпожа Хуа поставила поднос.
Обернулась, увидела её живот и снова ласково улыбнулась.
— Циянь, сейчас холодно. Обязательно одевайся теплее, не простудись.
— У тебя теперь ребёнок. Если заболеешь, многие лекарства принимать нельзя.
— Ничего страшного, я морозоустойчивая.
Жун Шан с улыбкой села перед ней и взяла ложку с подноса.
Госпожа Хуа цокнула языком.
Видимо, такой ответ ей не понравился.
Раньше Жун Шан уже получила бы длинную лекцию.
Но теперь госпожа Хуа терпела ради ребёнка в её животе.
— Всё равно лучше одеваться теплее.
Говоря это, она уже пошла в комнату Жун Шан за одеждой.
Жун Шан даже не пыталась остановить.
Хочет заботиться — пусть заботится.
В конце концов, совсем недавно она сама немало «страдала» от этой женщины.
Тогда каждое утро после семи госпожа Хуа едва ли не с гонгом и барабаном будила её.
Конечно, обычно Жун Шан и так рано вставала на работу, но семь утра было уж слишком.
Раздражение накапливалось день за днём.
Теперь, даже если госпожа Хуа будет делать для неё в десять раз больше, жалости к ней Жун Шан всё равно не испытывала.
*
К концу ноября срок беременности перевалил за два месяца.
Стоило Жун Шан выйти из дома, как рядом обязательно оказывалась либо служанка, либо госпожа Хуа.
Иногда ей казалось, что она заключённая: куда ни пойдёт — везде конвой.
Очень неуютно.
Мало того, госпожа Хуа запретила ей работать.
Сказала временно передать студию другим и спокойно сидеть дома, сохраняя беременность.
Что могла сделать Жун Шан?
Если будет спорить, а потом с ребёнком, не дай бог, что-нибудь случится, госпожа Хуа наверняка свалит вину на неё.
Но жить так… эх.
Вечером Хуа Наньюэ вернулся из компании.
Жун Шан увидела его и сразу обмякла, словно увядший огурец.
Совсем без сил.
Мужчина посмотрел на неё и сразу понял причину.
Подошёл, бросил пиджак на кровать и обнял её.
Ласково погладил по голове.
— Что случилось?
— Мама опять тебя мучила?
— Рассказывай, что сегодня?
Жун Шан тяжело вздохнула у него на груди.
Он посмотрел вниз, посмотрел ещё немного — и вдруг рассмеялся.
— Ну же.
— Я разберусь.
После свадьбы они всё время жили в доме Хуа.
Какой бывает его мать, Хуа Наньюэ прекрасно знал.