Наверное, всё из-за помощника, который целыми днями болтает у него над ухом о женщинах.
Вот мозг и начал выдавать такие постыдные сны.
В понимании Гун Цзымо даже это походило на измену мыслями.
Он не терпел бы такого от неё.
И от себя — тоже.
Хотя на деле он ничего не сделал.
Он безумно любил её и именно поэтому не решался рассказать о снах.
Вдруг она подумает, что муж целыми днями воображает подобное с другими женщинами?
— Цзымо? Цзымо?
Жун Шан помахала ладонью перед его лицом.
Он резко пришёл в себя.
На лбу выступил пот.
— Что?
— Это я должна спросить, что с тобой.
Жун Шан потянулась и вытерла пот.
— Вроде не жарко.
Почему тогда вспотел?
Гун Цзымо просто нервничал.
Он поймал её руку и опустил.
— Ничего. Просто вспомнил, что в компании осталось несколько дел.
— Тогда может, вернёшься сегодня?
— Не надо. Побуду с тобой здесь день-два. Дела никуда не денутся.
Вот как.
Почему-то Жун Шан всё сильнее казалось, что он что-то скрывает.
Но если Гун Цзымо решил молчать, прямым вопросом его не расколоть.
Они прошли ещё немного.
— Цзымо, ты когда-нибудь мне врал?
Вопрос прозвучал внезапно.
Гун Цзымо вздрогнул так заметно, что даже рука, державшая её ладонь, дрогнула.
— Нет.
Но этой реакции Жун Шан хватило.
— Врал.
— Ты точно что-то скрываешь.
«…»
Тишина.
— Говори!
Лицо Жун Шан похолодело, тон стал жёстким.
Гун Цзымо испугался и машинально потянулся обнять за плечи.
Она шагнула в сторону.
Уклонилась.
Он сразу понял: сердится.
Теперь действительно хотелось плакать.
— Да ничего я не скрываю.
— Скрываешь.
«…»
— Если соврёшь, я сейчас возьму детей и прыгну в море.
Конечно, это была только угроза.
Жун Шан не собиралась делать ничего подобного — задание ещё не закончено.
Но на Гун Цзымо слова подействовали безотказно.
— Не говори такие страшные вещи. Ладно, скажу.
Он потянул её за край одежды, почти пытаясь разжалобить.
Жун Шан отгородилась рукой.
— Не разговаривай со мной таким голосом. Не поможет.
— Чистосердечное признание смягчает наказание. Сопротивление — отягчает.
«…»
Ладно.
Не он же специально выбирал эти сны.
— Я… последнее время часто вижу эротические сны.
— М-м?
Жун Шан подняла бровь.
Взгляд стал опасным.
— И кто женщина?
— Ты.
Он запнулся.
Жун Шан тут же отрезала:
— Не я.
Гун Цзымо снова запаниковал.
— Клянусь, ты!
— Просто…
— Что просто?
— Не знаю почему, но кроме одинаковых глаз, лица у этих женщин совершенно разные.
«…»
Вот как?
— Но во сне я почему-то всегда точно знаю, что это ты.
Гун Цзымо следил за реакцией.
Ждал злости.
А её нет.
Он всё равно поднял обе руки.
— Я каждый день либо работаю, либо нахожусь рядом с тобой и детьми. У меня правда нет никаких других мыслей.
Его жена — самая красивая и лучшая женщина в мире.
Зачем ему кто-то ещё?
На лбу снова выступил пот.
Жун Шан наконец прыснула от смеха.
Гун Цзымо не понял.
— Чего смеёшься?
— Я не смеюсь.
— Смеёшься. Ты мне не веришь?
— Верю.
— Врёшь. Нет, я правда ничего от тебя не скрывал!
— Да поняла я. Уже сказала, что верю.
***
Ночью мягкий свет ложился на пляж.
Женщина раскинула руки и побежала вперёд.
Мужчина неотступно шёл следом и снова, и снова объяснял одно и то же.
Жун Шан ему верила.
Потому что женщины из его снов действительно были ею.
***
Двадцать четвёртый мир завершён.