На душе у Жун Шан потеплело.
Она подошла к двери и тихо сказала через неё:
— Со мной всё хорошо. Иди спать.
Уже час ночи.
А он ещё вечером жаловался на сонливость.
Сколько времени прошло.
Но Гун Цзымо не хотел уходить.
Как тут уснёшь?
— Сестра, я ещё тебя увижу?
— Конечно. — Жун Шан рассмеялась. — Я же не умерла. Куда я денусь?
Глупости говорит.
— Будь хорошим. Иди спать. Утром проснёшься — снова увидишь меня.
— Не хочу, — сразу отказался он. — Ты меня обманываешь.
Он ведь слышал, как плохой человек говорил, что её закроют на десять-пятнадцать дней.
А они собирались завтра вернуться на остров.
Теперь тем более не получится.
— Я никуда не уйду. Буду сидеть здесь, пока тебя не выпустят.
— Дурачок, — сказала Жун Шан.
Он тут же согласился:
— Я и есть дурачок.
Все так говорят.
Слуги окончательно измучились. По приказу управляющего они по очереди уговаривали Гун Цзымо не устраивать беспорядок.
Бесполезно.
В конце концов он снял обувь и просто уселся у двери.
— Молодой господин…
Слуги переглянулись.
Хотели доложить Юнь Хао, но боялись, что он обвинит их в неспособности справиться.
После короткого совещания решили махнуть рукой.
Посидит одну ночь — не умрёт.
Когда все ушли, Гун Цзымо прислонился к двери и затих.
Но Жун Шан знала, что он всё ещё там.
Пришлось уговаривать и обманывать.
Он был невероятно упрям: сколько ни проси — не уйдёт.
Хорошо.
Хочешь так?
— Тогда вообще никто не будет спать, — сказала Жун Шан.
За дверью мужчина нахмурился.
— Я и так уже хотела спать. А ты пришёл и разбудил.
— …
Молчит?
Жун Шан тихо рассмеялась.
— Значит, буду смотреть телевизор.
— Всю ночь.
— Нет. Сколько ты будешь сидеть снаружи, столько я и буду смотреть.
Вот теперь Гун Цзымо ничего не мог поделать.
Он поднялся.
— Я сейчас пойду спать.
Но перед уходом снова прижался к двери и постучал.
— Сестра, я ушёл. Ты тоже обязательно спи, хорошо?
Где-то он слышал, что если несколько дней подряд не спать, можно внезапно умереть.
А он не хотел, чтобы сестра умерла.
Когда шаги наконец удалились, Жун Шан вздохнула.
Иногда его глупость казалась невероятно милой.
А иногда от неё становилось больно.
Если Юнь Хао действительно продержит её взаперти несколько дней, кто защитит Гун Цзымо от Гун Цзыци?
Эта мысль не давала покоя.
***
Глубокой ночью Гун Цзыци вернулся из больницы.
Едва приехав, позвал нескольких служанок и устроил караоке прямо в доме Юнь.
В ту ночь из-за него не спала почти вся вилла.
Лань Мэйфэнь проснулась и уже собиралась ругаться.
Но, узнав, что поёт Гун Цзыци, сразу передумала.
Раздражение пришлось проглотить.
Она толкнула лежащего рядом мужа.
— Милый…
Жалобно протянула:
— Я так хочу спать, а заснуть не могу.
Впрочем, не могла не только она.
Юнь Хао тоже ничего не мог сделать.
— Потерпи.
Гун Цзыци максимум поживёт здесь несколько дней.
Наиграется и вернётся домой.
Лань Мэйфэнь это понимала.
Но…
Издалека донеслось громкое пение.
Она закрыла лицо руками.
— Всё, не могу.
Ну почему он так ужасно поёт?